My Curse, My Cure

Хоукинс больше не был городком. Он был шрамом на лице Индианы, незаживающей раной, из которой сочился ужас. После землетрясения у Старкорта из-под земли полезло то, что должно было остаться под ней навсегда. Демогоргоны, визжащие летучие твари— они стали частью местной фауны, как когда-то скунсы или еноты. Только смертоносной. Военное положение, комендантский час, патрули Нацгвардии. Но ничто не могло остановить эту ползучую жуть, что проникала в здания. Воздух звенел от напряжения, пах озоном перед бурей и гнилой плотью. И больше всех хреново было Уиллу Байерсу. Он чувствовал его. Всегда. Не просто как угрозу, не как абстрактное зло. А как навязчивого поклонника, токсичного любовника, который не знает слова «нет». Векна. Генри. Истязатель Разума. Его личный монстр, привязанный к нему с двенадцати лет. Он преследовал его в Калифорнии, в самых тихих уголках его сознания, а уж здесь, в Хоукинсе, его присутствие было осязаемым. Оно не давало спать, есть, дышать. Оно пожирало его изнутри, оставляя лишь оболочку — изможденного, бледного подростка с трясущимися руками и вечными синяками под глазами. Он сидел в подвале дома Уиллеров, в их старом штаб-местечке. Вокруг кипела болтовня. Майк, размахивая руками, что-то доказывал Эль, чертя мелом на огромной доске схему Врат. Лукас и Макс, прижавшись друг к другу на диване, тихо обсуждали что-то свое. Дастин спорил со Стивом и Робин о кодах и частотах. Нэнси и Джонатан проверяли оружие. Все были заняты. Все были частью этого слаженного механизма борьбы. Все, кроме него. Уилл был посторонним. Призраком за столом. Его «чуйка», его связь с Изнанкой, которая когда-то была так важна, теперь казалась бесполезным рудиментом. Да, он чувствовал Векну. Сильнее всех. Но что с того? Это знание не приносило тактической пользы. Оно лишь медленно сводило его с ума. «...поэтому мы должны ударить именно там, где концентрация его силы максимальна!» — голос Майка звенел от уверенности, которой Уилл так ему завидовал. Майк не смотрел на него. Уже который день. Не то чтобы нарочно. Он просто был слишком поглощен Оди, планом, своей ролью лидера. Их взгляды иногда встречались, и Уилл видел в глазах лучшего друга что-то неуловимое — жалость? Неловкость? Усталость? Он не мог больше этого выносить. «Я... я пойду наверх», — пробормотал он так тихо, что никто не услышал. Он поднялся по лестнице, как автомат. Прошел через пустующую гостиную Уиллеров. Карен и Тэд, похоже, снова запили в своей комнате, пытаясь заглушить апокалипсис дешевым виски. Холли сидела перед телевизором, уставясь в мерцающий экран пустым взглядом. Уилл добрел до дивана. «Хочу спать», — единственная ясная мысль пронеслась в его измотанном мозге. Он рухнул на поверхность лицом вниз и провалился в черную, бездонную яму не сна, но забытья. Это было странно. Он никогда не засыпал так.. быстро. Он распахнул глаза, уже зная, что увидит. Багровое, безучастное небо. Слипшиеся, похожие на паутину щупальца, оплетающие руины этого дома. Гнетущую, абсолютную тишину, нарушаемую лишь далекими воплями неведомых тварей. Изнанку. На шее резко похолодело. Мороз пробежал по коже, заставив волосы встать дыбом. Он знал, кто стоит за спиной. Он всегда знал. Уилл не обернулся. Он просто замер, сжав кулаки, стиснув зубы, готовясь выдержать очередную порцию мучений. — Даже не убегаешь? — раздался тот самый голос. Грубый, скрипучий, словно камни трутся друг о друга. В нем слышалась насмешка, но и капля... разочарования? — Как грустно. Ты теряешь свою прыть, Уилл. Уилл молчал, глотая комок в горле. И вдруг леденящее чувство отступило. Давление исчезло. Воздух сзади будто перестал вибрировать. Осторожно, не веря, Уилл обернулся. Позади него никого не было. Ни монстра, ни тени. — ку-ку. голос прозвучал где то рядом, сверху что ли. Уилл от неожиданости вскочил с дивана и отшатнулся, споткнувшись о какое-то ржавое железо на полу и, грузно шлепнувшись на задницу, упал. — я что, в этом облике страшнее? Перед ним стоял... человек. Вернее, его подобие. Высокий, худощавый парень лет двадцати двух, в потертой униформе из лаборатории Хоукинса. Бледная кожа, аккуратно зачесанные светлые волосы. И глаза. Глубокие, голубые, но будто черные глаза, в которых не отражался багровый свет этого мира. В них была лишь пустота. — Что тебе надо от меня, сволочь? — выдохнул Уилл, отползая от него по липкому полу. Тот, Генри, лишь склонил голову набок, как любопытный хищник. — А при своих друзьях ты так не выражаешься, Уилл. Там ты такой воспитанный. Такой тихий. Такой... незаметный. Уилл встал, отряхивая с джинсов слизь. Ненависть, горькая и жгучая, давала ему силы. — Ответь мне! Зачем ты это делаешь? Почему я? Почему ты не оставишь меня в покое?! Его голос сорвался на визг. Эхо прокатилось по руинам. Генри не ответил. Его внимание привлекло что-то другое. Слабый, искаженный звук, пробивавшийся сквозь пелену измерений. Знакомая гитарная риффа. Darling, you gotta let me know... Оба одновременно повернули головы на источник звука. Стена перед ними расплылась, превратившись в мутное, но проницаемое окно в реальный мир. Уилл увидел себя. Со стороны. Он возвышался над диваном в доме Уиллеров, но его тело неестественно выгнулось. Рука была вывернута, пальцы судорожно скрючены. Should I stay or should I go Внизу, в гостиной, металась его мама. Джойс рыдала, пытаясь вырваться из крепких объятий Хоппера, который сжав зубы, удерживал ее, что-то крича ей в ухо. Рядом маячил бледный, испуганный Джонатан. В коридоре тоже была явная спешка. Сердце Уилла упало. Он причинил им боль. Снова. If you say that you are mine... Генри тихо, почти мелодично подпевал, наблюдая за спектаклем с циничным интересом. — я тебя вроде не держу, тебя там ждут— произнес он, и в его голосе снова зазвучала ложная, ядовитая забота. Уилл не мог оторвать взгляд от материнских слез. Он чувствовал каждую ее эмоцию, как свою собственную. Отчаяние. Страх. Любовь. Такую всепоглощающую, что она громила все барьеры между мирами. I'll be here till the end of time Уголки губ Генри дрогнули в подобии улыбки, на его смятение. — Ты можешь остаться. И я отвечу на все твои вопросы. На все «почему». Это было то, чего Уилл жаждал годами. Понимания. Причины его вечных страданий. Возможно, узнав ее, он смог бы наконец разорвать эту связь. Помочь им. или... просто перестать чувствовать эту всепоглощающую пустоту. Он посмотрел на Генри. На этого красивого, безумного мальчика, который смотрел на него не с ненавистью, а с каким-то извращенным, голодным любопытством. Он был таким же одиноким. Таким же сломанным. Таким же никому не нужным. Уилл молча кивнул. Генри кивнул в ответ. И в тот же миг адская боль, в тысячи раз превосходящая все, что он чувствовал когда-либо, разорвала его сознание на части. Мир поглотила тьма. И он отрубился.