My Curse, My Cure

——— Атмосфера в бункере Мюррея Баумана напоминала склеп, в который набили слишком много живых людей. На экране монитора, как симптомы смертельной болезни, пульсировали две багровые точки: одна — над домом Байерсов, вторая, новая и тревожная, — на месте заброшенной лаборатории Хоукинса. Все пялились на монитор, где первая багровая точка — дом Байерсов — пылала, словно вызов и именно в этот момент первая точка — та, что была в лаборатории, — вдруг резко сузилась, померкла и погасла. Не с ревом и взрывом, а с тихим, цифровым писком, словно на кардиомониторе зафиксировали остановку сердца. — Что это? Что сейчас произошло? — Джойс вцепилась в руку Хоппера, ее пальцы были ледяными. Мюррей, забыв про свою банку с огурцами, уставился на экран, быстро щелкая переключателями. —Энергетическая сигнатура... исчезла. Портал, который открылся.. он закрылся. Самопроизвольно. — Ну что ж, — сказал Стив. — Похоже, кто-то там решил не задерживаться. Вошёл и вышел. — Или его вышвырнуло, — мрачно добавил Джонатан, не отрывая взгляда от экрана. — Неважно! — взвизгнул Мюррей, хватая себя за волосы. — Важно то, что портал открылся и закрылся обратно! Это означает нестабильность! Уязвимость! Это как... как дырявая лодка в океане безумия! Она то всплывает, то тонет! — Прекрасная аналогия, — проворчал Хоппер. — Напоминает мне мою жизнь в последние годы. Так что, по-твоему, это был не Векна? — Однозначно нет! — Мюррей принялся чертить на своей доске какие-то кабалистические знаки. — Его сигнатура — это устойчивый, разрушительный гул, как симфония апокалипсиса. А это... это была короткая, мощная вспышка. Чистая энергия. Теплая. Почти... катарсис. — Теплое? В Изнанке? — Дастин фыркнул. — Может, там кто-то микроволновку включил? Разогрел пару пицц перед концом света? Мюррей, не обращая внимания на сарказм, тыкал пальцем в карту. —Смотрите! Энергия от дома Байерсов все еще бьет ключом, но она стала... хаотичной видимо из за этого всплеска. — Может, это правительство? — предположил Стив, все еще сжимавший свою биту как талисман. — Они ведь знали про лабораторию. Может, они прислали подкрепление? Десант морпехов или... не знаю, экзорцистов? — Морпехи? В Хоукинс? — Лукас фыркнул. — Стив, они скорее пришлют санэпидемстанцию, чтобы всех нас закопать в изолятор, как бешеных животных. Внезапно монитор с картой резко мигнул и погас. Одновременно с этим глухо щелкнули и потухли аварийные фонари, оставив бункер в полумраке, освещенном лишь тусклым светом пары керосиновых ламп. — что случилось? — взвыл Джонатан. — Тише! — Хоппер прислушался. По вентиляционной шахте донесся неясный гул, похожий на отдаленный рев двигателя. — кто-то или что-то на поверхности. Мюррей, не говоря ни слова, подскочил к одной из своих многочисленных консолей и начал крутить ручки на радиоприемнике. Из динамика послышался треск и шипение, сквозь которые пробивался напряженный мужской голос: «...повторяю, это "Сокол-1". Мы на месте. Координаты подтверждены. Аномальная зона "Альфа" нестабильна, зона "Бета"... голос на мгновение прервался, "...стабильна, но присутствует неидентифицированная энергетическая сигнатура. Жду дальнейших указаний. Прием». Сердца у всех замерли. «Сокол-1». Это звучало по-военному. — Видите! — оживился Стив. — Я же говорил! Подкрепление! — Или новые подопытные для новых экспериментов, — мрачно парировала Нэнси. Она не отпускала руку Джонатана. — Они ведь не стали бы помогать. Они пришли закрыть проблему. Навсегда. Эль, сидевшая в углу, вдруг подняла голову. Ее глаза были широко раскрыты. —Папа... — прошептала она. Все застыли. —Что Оди? — мягко спросил Хоппер. — Я... я чувствую его. Доктор Бреннер. — Эль говорила тихо, но ее слова повисли в воздухе, как приговор. — И... доктор Оуэнс. Они.. где-то рядом В бункере воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением рации. Бреннер. Человек, который мучил Эль, который считал ее оружием. Оуэнс, который пытался помочь, но в конечном счете тоже был частью системы. — Вот черт, — выдохнул Дастин. — Значит, это не морпехи. Это... менеджеры проекта. План, и без того висящий на волоске, теперь казался и вовсе абсурдным. С одной стороны — обезумевший бог из кошмаров, с другой — хладнокровные ученые, видевшие в них всех лишь переменные в уравнении. Голос из рации снова зазвучал, но на этот раз это был другой, знакомый, спокойный и уставший голос — доктора Сэма Оуэнса. «Мюррей? Мюррей Бауман, если вы меня слышите... Мы знаем, что вы там. И с вами есть Джойс Байерс и Джим Хоппер в списках выживших по нашим... э-э... каналам. Нам нужно поговорить. У нас не много времени. Выходите с поднятыми руками. У нас... гуманитарная миссия». Все смотрели на Хоппера. Он был их де-факто лидером. Бывший шеф вздохнул, потер переносицу и посмотрел на Джойс. Та молча кивнула, ее глаза говорили: «Другого выхода нет». — Гуманитарная миссия, — передразнил Мюррей. — В последний раз, когда они говорили о гуманитарной помощи, я месяц отмывался от психотропных веществ. — У нас есть выбор? — спросил Хоппер, обращаясь ко всем. — Сидеть здесь и ждать, пока Векна найдет нас, или Бреннер заберет нас как образцы? Или попытаться использовать эту... ситуацию? — Может, они знают, как остановить Векну, — робко предположила Макс давно пришедшая в себя. — У них же были исследования. — Или знают, как его усилить, — мрачно добавил Лукас. Решение было принято за них. Снаружи раздался резкий стук в бронированную дверь. — Бауман! Открывай уже! По-хорошему! — это был уже не голос из рации, а грубый командный крик Мюррей, бормоча проклятия под нос, начал отпирать многочисленные замки. Дверь со скрипом отъехала. На пороге стояли двое солдат в полной экипировке, с автоматами наизготовку. А между ними — доктор Сэм Оуэнс. Он выглядел постаревшим на двадцать лет, его костюм был помят, а лицо выражало глубочайшую усталость. За спиной у солдат угадывались очертания бронированного грузовика. — Джойс. Джим, — кивнул Оуэнс, его взгляд скользнул по остальным. — Рад видеть, что вы... живы. — Где папа? — сразу спросила Эль, поднимаясь. Ее голос дрожал, но в нем была сталь. — В безопасности, — ответил Оуэнс, избегая ее взгляда. — Он координирует операцию из мобильного командного пункта. Сейчас, дети, прошу всех проследовать за нами. Это не обсуждение. —куда? — язвительно сказала Нэнси. — Снова поездка в лабораторию? На этот раз для чего? Чтобы мы стали топливом для какого-нибудь нового портала? Оуэнс вздохнул. Он выглядел не как злодей, а как менеджер, пытающийся потушить пожар, который сам же и помог разжечь. — Ситуация изменилась. Кардинально. Генри Крил, ваш Векна... вышел из-под любого контроля, даже нашего. Он более не объект изучения. Он угроза существованию. И мы считаем, что у нас есть способ его остановить. Но нам нужна ваша помощь. В частности, — он посмотрел на Эл, — твоя, Одиннадцать. — Ни за что! — резко сказал Хоппер, вставая между Оуэнсом и Эль. — Вы ее больше не тронете. — Джим, пойми! — голос Оуэнса впервые сорвался. — Он не просто разрушает город! Он переписывает законы физики на площади в десятки квадратных миль! Если этот процесс не остановить, он станет необратимым! Вся восточная часть Индианы, а затем и весь мир, превратятся в филиал того ада, что творится там! У нас нет выбора! У Бреннера... есть план. Слово «план», произнесенное в связке с именем Бреннера, повергло всех в ужас. Но что оставалось? Альтернатива была еще страшнее. Под дулами автоматов, в полном молчании, они покинули бункер Мюррея и втиснулись в душный броневик. Через зарешеченное окно можно было увидеть, как багровое небо Хоукинса медленно пожирало звезды. Их привезли не в саму лабораторию, а на импровизированную базу в паре миль от нее. Это был мобильный командный пункт, окруженный военной техникой и палатками. В центре стоял огромный фургон, увешанный антеннами. И там, в этом фургоне, за столом с картами и мониторами, сидел он. Доктор Мартин Бреннер. Он тоже постарел, но его осанка была все такой же прямой, а взгляд — пронзительным и холодным, как сканер. Он смотрел на них, когда они вошли, и его взгляд задержался на Эл. — Вы... вы должны быть мертвы, — прошептал Джонатан. — Слухи о моей смерти, мистер, как видите, сильно преувеличены, — голос Бреннера был сухим и безжизненным, как скрип старого дерева. — Как, впрочем, и о конце света. Хотя, надо признать, на сей раз вы превзошли сами себя. Воцарилась гробовая тишина, которую нарушил только щелчок взведенного курка пистолета Хоппера, который он взял с собой на всякий случай. — Ты, — прошипел Хоппер, направляя ствол на Бреннера. — Я тебя прикончу. Прямо здесь. Прямо сейчас. — Джим, нет! — крикнул Оуэнс, шагнув вперед. — Выслушай нас! Мы не враги! — Ой, да ну? — ядовито сказала Джойс, вставая рядом с Хоппером. — А кто тогда? Ваши эксперименты, ваша лаборатория — это начало всего этого кошмара! — Это начало, миссис Байерс, — тихо, но властно произнес Бреннер. Его голос по-прежнему имел гипнотический эффект, заставляя всех замолчать. — Одиннадцать, — произнес он, и в его голосе прозвучала почти... ностальгия. — Ты повзрослела. — Что ты хочешь, Папа? — выдохнула Эль, съежившись под его взглядом. — Я хочу исправить свою ошибку, — ответил Бреннер. Он отодвинул карту и встал. — Генри Крил был моим самым большим провалом. И теперь он угрожает всему, что я... что мы пытались построить. — Построить? — взорвался Хоппер. — Вы построили ад на земле! — Мы пытались открыть дверь в новое измерение человеческого потенциала! — парировал Бреннер, и в его глазах на мгновение вспыхнул знакомый фанатичный огонь. — Генри — побочный эффект. Опасный и вышедший из-под контроля. И теперь у нас есть единственный шанс его уничтожить. Он подошел к главному монитору, на котором отображались две пульсирующие точки. — Его сила безгранична, пока он подключен к источнику — к этому... измерению, Изнанке. Но он не бог. У него есть уязвимость. Якорь. — Уилл, — прошептала Джойс. — Именно. Уилл Байерс. Их связь — это не просто контроль. Это симбиоз. Векна черпает силу через Уилла, используя его как проводник в нашем мире. Но эта связь — палка о двух концах. Оуэнс подошел ближе, объясняя. —у нас есть устройство, эмпирический резонансный излучатель. Оно генерирует поле, которое не атакует Векну напрямую — это бесполезно. Оно атакует саму связь. Оно усиливает эмоциональный резонанс Уилла до критического уровня, создавая обратную связь. — Вы хотите... перегрузить его? — спросил Дастин, и в его глазах загорелся интерес, несмотря на весь ужас. — В некотором роде, — кивнул Оуэнс. — Но не силой. Мы хотим послать через Уилла такой мощный, чистый эмоциональный импульс, который Векна не сможет ассимилировать. Импульс, который разорвет их связь изнутри. Это как ввести вирус в компьютерную сеть. — И какой же это импульс? — спросила Нэнси. Бреннер повернулся и посмотрел на Джойс, потом на Хоппера, а затем на Эл и остальных. —Ваша связь. Ваша дружба. Ваша... любовь. — Он произнес это слово так, будто это был научный термин. — Это та самая «чужая» частота, которую мы зафиксировали. Крил построил свою силу на одиночестве и боли. Единственное, что может его разрушить — это нечто диаметрально противоположное. Вам нужно будет стать живым генератором. Концентрированным всплеском всего того, что он отрицает. — А что насчет второго портала? — спросил Хоппер. — Того, что в лаборатории. Что это? Бреннер и Оуэнс переглянулись. На их лицах появилось непрочитанное выражение — смесь надежды и страха. — Мы не знаем, — честно признался Оуэнс. — Его энергетическая сигнатура... чистая. Не искаженная, как у Векны. Она появилась и стабилизировалась сама по себе. Мы послали туда группу, но они еще не вышли на связь. Мы предполагаем, что это может быть... естественная аномалия. Или... — Или кто-то открыл его с той стороны, — закончил Бреннер. — Намеренно. Сердце Джойс бешено заколотилось. «Уилл... Майк...» — И как мы должны это сделать? — спросила она, ее голос дрожал от волнения. — Как мы отправим этот... импульс? Бреннер указал на Эль. —Одиннадцать будет катализатором. Ее способности, ее связь с Уиллом и с Векной — ключ. Она сможет усилить ваши эмоции, ваши воспоминания, и направить их точно в цель, как луч. Мы доставим вас как можно ближе к эпицентру. Остальные... — он обвел взглядом всех остальных, — будут источником. Батарейкой. — Погоди-ка, — Стив поднял руку. — Вы хотите, чтобы мы все встали в кружок, подумали о хорошем, а Оди направила это в монстра? Это звучит как сценарий самого дурацкого мультфильма, который я когда-либо слышал! В грузовике воцарилась тишина. План был настолько безумным, что казался правдоподобным. — Это сработало однажды, — сказал Джонатан, глядя на Эль. — В пиццерии. — Но тогда Векна был слабее и Майк был с вами! — возразил Лукас. — А сейчас Уилл вообще его часть! — Не вся, — вдруг сказала Эль. Она смотрела в пустоту, как будто прислушиваясь к чему-то далекому. — Я чувствую... вспышку. Недавно. Как... свет. Там, внутри тьмы. Это было ярко. Очень ярко. — Она посмотрела на Джойс. — Это были они. Я уверена. Эта новость вдохнула в команду толику надежды. Если Уилл и Майк правда были живы и способны на такой "всплеск", значит, не все было потеряно. — Хорошо, допустим, мы вам верим, — скептически сказал Стив. — Что вы предлагаете? У нас тут свой план был. Залетаем туда, как комары, кусаем этого уродца за пятки, пока Майк не уговорит Уилла не быть злодеем и не выйдут на связь. Признаю, звучит не очень. — Это suicide mission , — холодно констатировал Бреннер. — Векна сейчас — это ураган. Атаковать его в лоб — все равно что пытаться остановить торнадо, бросая в него камешки. — Спасибо, капитан Очевидность, — пробормотал Дастин. — У нас есть лаборатория, — сказал Оуэнс. — А в ней — остатки проекта «Сьерра-Мадре», того гигантского электромагнитного усилителя— в общем он был нужен чтобы создать контролируемый разрыв между измерениями, — пояснил Бреннер. — Или... закрыть его навсегда. Мы никогда не испытывали его на полную мощность. Для этого требовался катализатор. Источник энергии, сопоставимый с силой Векны. Мюррей вдруг громко хлопнул себя по лбу. —Так вот оно что! Вы хотите использовать мальчика! Уилла! Как батарейку для своего супер-магнита! — НЕТ! — хором крикнули Джойс, Хоппер и Джонатан. — Не в том смысле, что мы его «используем»! — поспешил добавить Оуэнс, видя их реакцию. — Мы хотим усилить его связь! Ту самую, что только что проявилась! Если Уилл действительно нашел в себе силы противостоять Векне, мы можем дать ему мегафон! Усилить его «голос» так, чтобы он заглушил «голос» Векны во всем Хоукинсе! — Это... на самом деле... чертовски гениально, — невольно вырвалось у Дастина. — Мы не атакуем Векну. Мы делаем громче Уилла! — Но для этого нам нужно, чтобы Уилл был в эпицентре, верно? — трезво заметила Нэнси. — То есть, нам нужно попасть в дом Байерсов, который сейчас является центром урагана, найти там Уилла и Майка, которых мы не видели, и надеяться, что Уилл согласится и сможет стать живым усилителем для вашего прибора. Все верно? Бреннер и Оуэнс переглянулись. — В общих чертах... да, — признал Оуэнс. В бункере повисла пауза. Новый план был столь же безумным, сколь и амбициозным. — Ладно, — тяжело вздохнул Хоппер, опуская пистолет. — Похоже, это единственный шанс. Но предупреждаю, — он ткнул пальцем в Бреннера, — один неверный шаг. Одна попытка навредить любому из этих детей... и мой пистолет снова заговорит. На этот раз без предупреждений. Бреннер холодно кивнул. — Понятно. — Так, — хлопнул в ладоши Мюррей, вскакивая. — План принят, теперь тактика! Как мы доставляем наш «живой усилитель» к вашему «гигантскому магниту»? — Нам не нужно доставлять его в лабораторию, — сказал Оуэнс. — Усилитель мобилен. Мы можем развернуть его на границе аномалии. Но нам нужно обеспечить безопасный коридор к Уиллу и Майку. — Значит, нам все равно нужно быть этими комарами, — с горькой усмешкой сказал Стив. — Только теперь наша задача — не кусать, а отвлекать. Отлично. Просто отлично. — Не совсем, — снова вступила Эль. Ее голос был тихим, но все услышали в нем сталь. — Пока вы будете делать коридор... я сделаю то, что сказал Мюррей. Я отправлю ему его боль. Его воспоминания. Чтобы он... отвлекся. —правильно! — поддержал ее Оуэнс. — Эмоциональная атака Эль может быть идеальным прикрытием. Пока Векна будет пытаться отразить вторжение в свой разум, его контроль над физическим миром может ослабнуть. — Хорошо, — Хоппер тяжело вздохнул. — Допустим, мы согласны на это безумие. Каков следующий шаг? Как мы выживем там, в этом аду, достаточно долго, чтобы устроить сеанс психотерапии для межпространственного демона? Бреннер показал на экран с картой. —Мы доставим вас на бронетранспортере к периметру аномалии. Дальше — пешком. У нас есть координаты места, где связь Векны с Уиллом наиболее сильна — это ваш старый дом, Джойс. Вам нужно будет добраться туда. А мы... — он обменялся взглядом с Оуэнсом, — обеспечим отвлекающий маневр. — Какой? — спросил Мюррей, все это время молча наблюдавший за всем с лицом покерного профессионала. — Мы активируем протокол "Клеймор", — холодно ответил Бреннер. — Мы бросим все наши ресурсы, чтобы атаковать Векну на физическом плане. Это не убьет его, но, мы надеемся, заставит сфокусироваться на нас и отвлечется от вас. Это даст вам окно возможностей. — Ладно, — Дастин вытер лицо. — Значит, план такой: пока военные играют в кошки-мышки с богом-психопатом, мы проберемся в его логово и устроим ему эмоциональный инцест. — Он посмотрел на всех. — Я всегда мечтал умереть именно так. План, напоминавший бредовый сценарий самого дешевого фантастического боевика, повис в воздухе. Дастин только что озвучил его вслух, и от этого он звучал еще безнадежнее. Робин хмыкнула. —Главное — не забыть взять с собой шапочки из фольги, — мрачно пошутила Робин, поправляя окровавленную повязку на руке. — Мюррей, у тебя же есть запас, верно? Оптовым покупателям скидка? Тяжелое молчание в командном фургоне было внезапно разорвано резким, полным помех голосом из рации на столе Бреннера «...Сокол-2 – КП, прием! Прием! Черт, наконец-то канал пробил!» – голос в эфире был сдавленным, полным статики и паники. «Лаборатория... это полный ад! Повсюду эти... щупальца, твари! Но задание... задание выполняется. Путь к основному залу с усилителем почти расчищен. Потери... потери высокие». Бреннер схватил микрофон. — «Сокол-2», это Бреннер. Доложите обстановку. Цель? «Цель... усилитель... кажется, цел, — голос солдата прерывался от бега. — Но сэр... мы нашли выживших. Гражданских. Сердце Джойс замерло. Все застыли, затаив дыхание. «Женщина... представляется Карен Уиллер. С ней муж, Тед... и девочка, Холли. Лет семи». В грузовике повисло ошеломленное молчание. — Мама? Папа? Холли? — ахнула Нэнси, ее лицо побелело. «а..и... еще двое подростков. Лет по шестнадцать. Первый их же сын Майк Уиллер и некий Уилл Байерс. Выглядят... Они сейчас стоят вместе у входа. На вопрос, как они здесь оказались, умалчивают.» Эффект был как от разорвавшейся бомбы. Джойс издала сдавленный крик, рухнув на стул. Джонатан подхватил ее, его собственное лицо исказилось гримасой невероятного облегчения. —Они живы! — закричал он, его мрачное лицо впервые за долгое время озарила улыбка. —Они в ЛАБОРАТОРИИ? — не мог поверить своим ушам Дастин. — Как?! Они же были в Изнанке! — Значит, это и был тот самый «чистый сигнал»! — воскликнул Оуэнс, и в его голосе зазвучала надежда. — Они не жертвы, они... активные игроки! Бреннер, до этого момента остававшийся ледяной статуей, резко повернулся к Оуэнсу. Они переглянулись. На их лицах было нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение. Их теория подтверждалась. В глазах Бреннера вспыхнул не фанатизм, а чистая, неподдельная азартная жажда. —Они уже у усилителя! — его голос прозвучал резко и властно. — Оуэнс! Все меняется! План «Клеймор» отменен! Бросаем все ресурсы на лабораторию! Мы должны обеспечить им периметр! Они уже на месте! — мои мальчики... — раздался тихий, дрожащий голос. Все обернулись. Это говорила Джойс. Ее глаза горели. — Они не просто живы. Они... они проделали путь через Изнанку. Одни. И нашли дорогу назад. — Она посмотрела на Бреннера. — Кажется, ваша «батарейка» сама явилась на зарядку, — не удержался от едкого замечания Мюррей. План мгновенно перевернулся с ног на голову. Он из самоубийственной авантюры превратился в... все еще самоубийственную, но гораздо более осуществимую операцию. — «Сокол-2», — четко произнес Бреннер в микрофон. — Ваша задача номер один — обеспечить безопасность гражданских и доставить их к усилителю. Особенно Уилла Байерса. Он является критически важным активом. Повторяю, он — приоритет. — Так, стоп, — Стив поднял руки, пытаясь все осмыслить. — Давайте проясним. Наш «живой усилитель», Уилл, уже находится в нужном месте? Возле вашего супер-магнита? Вместе с нашим «специалистом по эмоциональным прорывам», Майком? — И моя семья, которая, напомню, должна была сидеть в подвале с консервами, тоже там, — добавила Нэнси, все еще не веря. — Да, — Бреннер сказал это с редким для него оттенком удовлетворения. — Это меняет все. Нам не нужно прорываться к дому Байерсов. Наша цель — лаборатория. Все силы сосредотачиваются там. — Но Векна-то все еще у моего дома! — возразила Джойс. — Что помешает ему просто телепортироваться туда, как только он поймет, где Уилл? — Его гордыня, — неожиданно сказала Эль. Она смотрела в сторону дома Байерсов, словно видя его сквозь стены. — Он строит свои Врата. Он считает, что Уилл сломлен и никуда не денется. Он слишком сосредоточен на своем «новом мире», чтобы заметить, что его якорь уплыл. — Она права, — поддержал Оуэнс. — Его внимание приковано к зоне «Альфа». Зона «Бета» — лаборатория — для него сейчас просто шум. Но это ненадолго. Как только мы активируем усилитель, он все поймет. — Значит, план теперь такой, — Хоппер снова взял на себя инициативу, его голос звучал твердо и решительно. — Мы едем в лабораторию. Объединяемся с нашими мальчиками и... семьей Уиллеров, боже правый... Быстро разворачиваем этот ваш усилитель. Оуэнс и Бреннер координируют атаку снаружи, чтобы отвлечь Векну. Эл.. — он посмотрел на дочь, — в нужный момент бьешь по его разуму всем, что у тебя есть. А мы... — он обвел взглядом всю свою разномастную команду, — становимся этой самой «батарейкой». Помогаем Уиллу усилить его связь и вышибить этого ублюдка из нашего мира. Все понятно? — Понятнее не стало, но звучит как план, от которого у меня перестанет болеть голова, — с горькой иронией сказал Дастин. — Отличный семейный выезд, — добавила Робин. — меня все устраивает. Оуэнс подошел к группе. —Собирайтесь. У нас есть бронетранспортер. Дорога будет... неспокойной. Как только мы окажемся на месте, ваша задача — прорваться внутрь к Уиллу. Эль, будь готова. Как только почувствуешь его, начинай. Не жди команды. — А что насчет моего плана с комарами? — поинтересовался Мюррей с деланной обидой. — Я уже придумал несколько язвительных комментариев, которые планировал кричать, пока буду бегать вокруг него. — Ваши комментарии пригодятся, чтобы поддерживать боевой дух, — сухо парировал Оуэнс. ——— Бронетранспортер, ведомый безумием и отчаянием, пробирался сквозь багровый кошмар, который когда-то был Хоукинсом. Казалось, сама реальность истончалась: здания плавились, как воск, а с неба продолжала сыпаться едкая, черная пыль. Внутри царило напряженное молчание, нарушаемое лишь грохотом двигателя и оглушительными ударами о броню — это твари, рожденные Изнанкой, пытались пробиться внутрь. Наконец, водитель резко затормозил. —Дальше не проехать! Впереди — главный вход! Там идет бой! Дверь распахнулась, открывая вид на филиал ада. Лаборатория Хоукинса была опутана пульсирующими черными лозами, из каждого окна сочился багровый свет. У главного входа кипела битва: солдаты отбивались от волн демогоргонов и летающих тварей, чьи визги резали слух. — Вперед! — скомандовал Хоппер, выпрыгивая первым и открывая огонь из своего верного ружья. Группа, как один организм, рванула к зданию. Эль шла в центре, прикрываемая со всех сторон. Ее лицо было искажено напряжением, но она уже чувствовала его — тот самый чистый, теплый сигнал, который теперь был гораздо ближе и ярче. Они ворвались в главный вестибюль, который больше напоминал внутренности гигантского зверя. Воздух был густым и сладковато-гнилостным. Стены дышали, покрытые слизью и плотью. И в центре этого кошмара, рядом с огромным, похожим на спутниковую тарелку устройством — тем самым усилителем — стояла странная группа. Тед Уиллер, бледный как смерть, прижимал к себе плачущую Холли. Рядом с ним, с окровавленной монтировкой в руках, стояла Карен Уиллер. Ее некогда безупречная прическа была в беспорядке, лицо испачкано сажей, но в глазах горела незнакомая решимость. И двое подростков. Майк Уиллер, его рука крепко держала за локоть Уилла Байерса. А сам Уилл... он выглядел ужасно — изможденный, бледный, с темными кругами под глазами, но стоял прямо. Они о чем то говорили с Карен Уиллер. Карен слушала, кивая, ее взгляд был серьезным и понимающим. Это был не мимолетный обмен репликами, а короткий, но насыщенный секретный брифинг. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленными выстрелами. Разговор мгновенно прервался. Майк отдернул руку, а на лице Карен вернулось привычное выражение шока и растерянности. Уилл же, увидев свою семью, замер на месте, его глаза наполнились слезами. — МАМА! ДЖОНАТАН! — его голос сорвался, и он бросился к ним. Началась хаотичная, полная слез и смеха сцена воссоединения. Джойс вцепилась в Уилла и Джонатана одновременно, рыдая от облегчения. Хоппер, отбросив суровость, крепко обнял Майка, а затем и Уилла, хрипло бормоча: «Мальчишки мои...». Нэнси обнимала родителей и сестру,а затем и брата. Дастин, Стив, Робин, Лукас и Макс— Майка и Уилла. — Как вы здесь оказались? — спросил наконец Джонатан, оглядывая изможденное лицо брата. — Вы же были... там. Майк и Уилл переглянулись. Между ними пробежала та самая невидимая нить понимания. —Мы... мы нашли выход, — уклончиво сказал Майк, глядя на Уилла. — Свет... он нас вытолкнул сюда. — Свет? — переспросил Дастин. — Что за свет? — Просто... свет, — Уилл нахмурился.— Я не знаю, как это объяснить. Мы очнулись уже здесь, в Лаборатории. В общем это было... трудно. — Очень трудно, — добавил Майк, и его рука снова нашла руку Уилла в безмолвном жесте поддержки. Их история была удивительно скудной на детали. Слишком скудной. Было ясно: они что-то скрывают. Что-то важное, что произошло между ними в Изнанке. Но времени на допрос не было. В этот момент к группе подошли Бреннер и Оуэнс, пробившиеся внутрь под усиленным прикрытием. — Объяснения потом! — властно произнес Бреннер, подходя к группе. Его появление заставило всех замолчать.— Байерс. Уилл Байерс.— Бреннер без предисловий подошел к Уиллу. Его холодный, аналитический взгляд сканировал мальчика. — Вы живы. И, судя по всему, функциональны. Это хорошо. Все взгляды устремились на Уилла. Тот съежился под пронзительным взглядом Бреннера. — Мы не познакомились должным образом. Доктор Мартин Бреннер. Твоя уникальная... связь... является ключом к спасению всех нас. Уилл невольно съежился под его взглядом, отступив на шаг назад к Майку — Что он имеет в виду? — спросил он, глядя на мать. Оуэнс поспешил быстро объяснять, тыкая пальцем в гигантский усилитель и стараясь звучать мягче. —Сын мой, Векна использует тебя как антенну, как проводник в наш мир. Но эта связь работает в обе стороны. Мы можем использовать ее против него. Это устройство... оно не стреляет энергией. Оно усиливает и фокусирует ее. Твою энергию. Твою связь. Мы считаем, что ты можешь послать обратный импульс. Не боль или страх, а... противоположность ему. Уилл смотрел на него с растущим недоумением. —Я... я не понимаю. Какой импульс? Бреннер взял слово, его голос был резким и безэмоциональным, как скрип железа. —Векна построил свою реальность на изоляции и боли. Его сила черпает энергию из одиночества. Единственное, что может разрушить такую конструкцию — это когерентный, мощный всплеск того, что он отрицает. Эмпатии. Привязанности. Любви. Уилл замер, его глаза стали круглыми от изумления. Он сглотнул, и его будто слегка поперхнуло от нелепости и масштаба услышанного. —Вы хотите... чтобы я... что, послал ему любовь? — он произнес это слово с таким недоверием, словно ему предложили выстрелить в Векну конфетти и воздушными шариками. — Вы с ума сошли? Он... он пожирает это! Он ненавидит это! — Именно поэтому это сработает! — настаивал Оуэнс. — Это для него — яд! Чистейший токсин! Ты должен стать проводником. Мы усилим твою связь с миром, с друзьями, с семьей, и ты направишь этот поток прямо в него. Ты не атакуешь его силой. Ты заразишь его надеждой. — Это самый идиотский план, который я когда-либо слышал, — выдавил из себя Уилл, бледнея. — Он в тысячу раз сильнее меня! Он просто сожжет меня! — Нет, — тихо, но твердо сказала Эль, подходя к нему. Она взяла его за руку. — Ты сильнее. Потому что ты не один. Мы все будем с тобой. Я... я помогу тебе направить. Он посмотрел на огромное, пугающее устройство, на провода, на серьезные лица ученых.— Так ладно.. вы хотите... подключить меня к этому? — он сглотнул, и его голос сорвался. — Чтобы я передал ему... любовь? От нелепости и ужаса предложения Уилл поперхнулся и закашлялся. Майк похлопал его по спине. — Ты сможешь, — тихо, но твердо сказала Карен Уиллер. Все удивленно посмотрели на нее. Она не отводила взгляда от Уилла. — Ты уже сделал нечто невозможное. Ты сильнее, чем думаешь. В ее глазах снова было то странное понимание. Казалось, она знала что-то, чего не знали остальные. — Она права, — сказала Эль, подходя к Уиллу. — Я чувствовала тебя. Твой свет. Он настоящий. Он может защитить тебя. Джойс обняла сына за плечи. —Мы будем с тобой, малыш. Все будем. Мы не дадим тебе упасть. Уилл глубоко вздохнул, выпрямился и посмотрел на Бреннера. В его глазах все еще был страх, но теперь к нему добавилась решимость. — Хорошо, — прошептал он. — Что я должен делать? Бреннер удовлетворенно кивнул. —Встань там. Одиннадцать, ты — здесь, рядом. Остальные..Думайте о нем. О Уилле. О всех хороших моментах, что у вас были. Сейчас вам предстоит стать самыми мощными батарейками в истории человечества. Уилл, дрожа, поднялся на платформу. Эль встала рядом, подняла руки. Воздух вокруг нее затрепетал. — Готов? — тихо спросила она. Уилл кивнул, сжав кулаки. —Сейчас! — крикнула она. — Думайте о нём! Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти образы, которые должны были стать его оружием. Первый поцелуй с Майком в Изнанке, теплый и прощающий. Смех Дастина над их дурацкой кампанией в D&D. Объятия матери, когда он вернулся из Изнанки в первый раз. Он сосредоточился на этом тепле, на этой любви, чувствуя, как сила Эль начинает обволакивать его, усиливая каждую эмоцию. И вдруг... все прекратилось. Резкий, оглушительный щелчок в его сознании. Гул усилителя, напряженное дыхание друзей, запах гари и крови — все исчезло. Уилл испуганно открыл глаза. Он сидел на своем старом, потрепанном диване в гостиной дома Байерсов. Не в его кошмарной копии из Изнанки, а в том самом, настоящем. Свет лампы был теплым и мягким, на столе лежали его старые рисунки, пахло воском и жареной картошкой. Было... уютно. И от этого было в тысячу раз страшнее Он обернулся. Из кухни вышел Генри Крил. На нем была простая темная водолазка, в руках — две кружки чая. Он выглядел... спокойным. Уставшим. Ни тени безумия или ненависти в его глубоких голубых глазах. — Боялся, что я подам тебе кровь в фарфоровой чашке? — его голос был тихим, почти обыденным. Он протянул одну кружку Уиллу. — Чай. Ромашковый. Должен успокаивать нервы. Хотя, сомневаюсь, что в нашем случае это сработает. Уилл машинально взял чашку. Его пальцы дрожали. Он молча смотрел на него, не в силах пошевелиться. Это была не атака. Это было... приглашение. — Зачем? Еще одна твоя ловушка? Иллюзия? — наконец выдохнул он. Генри слабо улыбнулся, сев в кресло рядом. —Напротив. Это... перемирие. На пять минут. Они там, — он мотнул головой, словно указывая на реальный мир, — пытаются выжечь мне душу воспоминаниями о материнской любви. Довольно изощренная пытка, должен признать. Я почувствовал его раньше, чем он дошел до тебя. И понял, что хочу поговорить. В последний раз. Без масок. Генри отхлебнул из своей кружки. Его движения были удивительно человечными. — Они собираются использовать тебя как оружие против меня. Очень иронично, не находишь? Меня, создавшего тебя таким... особенным. — Ты не создавал меня, — тихо сказал Уилл. — Ты пытался сломать. — Ломка — это тоже форма творения, — парировал Генри. — Убираешь все лишнее. Шум. Эмоции. Привязанности. Остается чистая, незамутненная сущность. Я хотел сделать тебя свободным, Уилл. Как я. — Свободным? — в голосе Уилла впервые прозвучала горькая усмешка. — Ты провел всю жизнь, мстя миру за то, что он тебя не понял. Ты заперся в своем аду и решил, что все должны там гореть вместе с тобой. Какая же это свобода? Глаза Генри на мгновение сузились, но он сохранял спокойствие. —А твоя свобода? Прятаться? Жить в страхе, что кто-то узнает, какой ты на самом деле? Что твой лучший друг отвернется от тебя? Я, по крайней мере, никогда не притворялся. — И что? Гордишься? — Уилл сжал кулаки. — Ты был одинок, и тебе стало обидно, что у других есть те, кто их любит. И вместо того, чтобы попытаться это найти, ты решил все это уничтожить. Ты не бог, Генри. Ты просто испорченный, обиженный ребенок. — А ты? — голос Генри оставался ровным, но в нем появилась стальная нить. — Ты что, не обиженный ребенок? Тот, кого бросили в лесу? Кого забыли в параллельном измерении? Кого лучший друг годами игнорировал, пока не стало слишком поздно? Мы с тобой одной крови, Уилл. Мы — выжившие. Разница лишь в том, что я принял это и стал сильнее. А ты... ты до сих пор цепляешься за их жалкие крохи внимания. — Да, мне было больно, — признал он, не вытирая слез. — И да, я боялся. Но я никогда не хотел, чтобы другим было так же больно, как мне. А ты... ты хочешь, чтобы все горели. Потому что тебя когда-то обожгли. И в этом твоя слабость. Ты так и не смог вырасти. — Они одурачили тебя своими сказками, Уилл. Их любовь условна. Она длится ровно до тех пор, пока ты удобен. А я... я предлагал тебе вечность. Понимание. — Понимание чего? — Уилл покачал головой. — Что мир — это боль? Что одиночество — это единственная правда? Я и так это знал, Генри. Но я также знаю, что после боли может наступить облегчение. После зимы — весна. А твоя вечность... это просто бесконечная, холодная зима. И я не хочу в ней жить. Это... сложно, — признал Уилл. Он тоже сделал глоток чая. Он был сладким. — Да, иногда больно. Да, иногда одиноко. Но они... они пытаются. Майк попытался. Он рискнул всем, чтобы вернуть меня. Мама прошла через ад, чтобы найти меня. Они не идеальны. Но они — реальные. А твой мир... он пустой. В нем есть только ты. И это самое ужасное одиночество из всех возможных. Генри смотрел на него долгим, пронзительным взглядом. — Они используют тебя, Уилл, — наконец сказал он. — Так же, как использовали меня. Как использовали Одиннадцать. Ты для них — инструмент. Оружие. Когда этот бой закончится, что ты будешь делать? Снова станешь «странным Уиллом Байерсом»? Снова будешь прятаться? — Возможно, — Уилл опустил взгляд. — Но это мой выбор. Моя боль. Моя... жизнь. И я готов с этим жить. А ты, Генри? — Уилл посмотрел на него прямо. — Ты что делал? Ты видел во мне друга? Или просто... более совершенное орудие? Генри замер. Его маска полного контроля на мгновение дрогнула. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — не то сожаление, не то досада. — Я видел в тебе... возможность, — ответил он, отводя взгляд. — Возможность не быть одному. Впервые за очень долгое время. Но ты... ты оказался недостаточно сломлен. Или, возможно, слишком цельным. В этом твоё проклятие и твоя победа. Он поставил кружку на стол. Они сидели в тишине, два самых одиноких мальчика в мире, разделенные пропастью одного фундаментального выбора. — Значит, ты выбираешь их, — наконец произнес Генри. Его голос снова был пустым. — Я выбираю себя, — поправил его Уилл. — Того, кем я хочу быть. А не того, кем ты пытался меня сделать. —Время вышло. Уилл почувствовал, как знакомый холод снова начинает сковывать его конечности. Реальность колебалась. — Я не прощу тебя, — сказал Уилл, вставая. Его голос дрожал, но был твердым. — Никогда. За все, что ты мне сделал Генри поднялся. Он смотрел на Уилла с тем же холодным, аналитическим интересом. —Я не прошу прощения. Я лишь констатирую факт. Наша история подошла к концу. Ты сделал свой выбор. Я сделал свой. Желаю тебе, Уилл Байерс, найти в их шумном мире то, что я в нем так и не нашел. — А что ты не нашел? — бросил ему в спину Уилл, пока образ Генри начинал растворяться. Генри обернулся в последний раз. Его фигура уже была полупрозрачной. —Покой, — прошептал он. — Обычный, человеческий покой. Резкий толчок. Уилл открыл глаза, захлебываясь ледяным воздухом. Он был не в лаборатории. Он стоял на пепелище своего старого дома. Кругом — багровое небо, руины, вонь серы и тлена. И перед ним — его настоящий облик. Векна. Истязатель Разума. Его щупальца медленно шевелились, а бездонные черные глаза были прикованы к Уиллу. — Ну что ж, — скрипучий голос был полон странного, почти уважительного спокойствия. — Ты сделал свой выбор. — Да, — Уилл выпрямился. Страх ушел. Осталась только ясность. — Я его сделал. Векна замер. В его позе читалось не ожидание атаки, а... принятие. — Тогда сделай это, — прошептал он. — Покажи мне, на что способна твоя «правда». Уилл закрыл глаза. Он больше не думал о боли, о страхе, о годах мучений. Он думал о свете в окне дома Уиллеров. О смехе Дастина. О крепкой хватке Хоппера. О тихом понимании в глазах Джонатана. О безграничной, яростной любви своей матери. И о Майке. Всегда о Майке. Он собрал все это в один ослепительный шар света в своей груди и... Он не стал его выбрасывать. Он просто... отпустил. Векна, Генри Крил, застыл на месте. Его тело оно просто... замерло. А затем медленно, очень медленно, осело на землю, как пепел после костра. Уилл смотрел на него. На того, кто был его кошмаром, тюремщиком, мучителем. Кто украл у него детство и навсегда оставил шрам на душе. И он понимал, что не может испытывать ненависти. Не сейчас. Потому что в этих глазах, лишенных всего человеческого, он вдруг увидел того самого мальчика. Одинокого, преданного, сломленного мальчика, который так и не смог попросить о помощи. Слезы потекли по его щекам сами, тихо и беззвучно. Не от боли, а от горькой, вселенской жалости. — Мне жаль, — прошептал Уилл, и его голос дрогнул. Пылающая фигура Векны, уже начавшая терять очертания, едва заметно вздрогнула. —Жаль? — его скрипучий шепот был полон недоумения. — Меня? После всего, что я сделал? — Да, — Уилл вытер тыльной стороной ладони мокрое лицо. — Мне жаль, что с тобой это случилось. Мне жаль, что тебе было так больно, что ты решил, что единственный выход — причинять боль другим. Мне жаль, что никто не помог тебе тогда. И мне жаль... что мы не встретились в другом месте. В другое время. Может быть... может быть, я мог бы быть твоим другом. Последние слова повисли в воздухе, такие нелепые и невозможные в эпицентре апокалипсиса, что Векна издал короткий, хриплый звук, отдаленно напоминающий смех. — Другом? — он медленно качнул головой, и его форма стала прозрачной, как дым. — Нет, Уилл Байерс. Ты был бы для меня лишь еще одним напоминанием о том, чего я не могу иметь. О том, что мне недоступно. — Но ты же хотел этого, — настаивал Уилл, чувствуя, как связь между ними истончается вместе с телом Генри. — Ты сказал, что я был интересен. Разве это не начало? — Это было начало конца, — прошептал Генри, и его голос стал тише, сливаясь с затихающим воем ветра. — Ты был самым красивым цветком в моей коллекции. И самым ядовитым. Потому что глядя на тебя... я начал сомневаться. А сомнения для такого, как я... смертельны. Он почти растворился. От него остался лишь призрачный силуэт и два темных пятна глаз. — Прощай, Уилл, — его шепот был едва слышен. — Возвращайся к своему шуму. К своей... любви. — Прощай, Генри, — снова сказал Уилл, и в этот раз это было прощание навсегда. — Найди покой. Силуэт дрогнул и рассыпался на миллионы багровых искр, которые тут же погасли, унесенные внезапно налетевшим ветром. Вместе с ним дрогнул и весь мир вокруг. Багровое небо стало трескаться, как старое стекло, обнажая привычные серые тона реального Хоукинса. Щупальца Изнанки, оплетавшие руины, начали сохнуть и осыпаться в прах. Адский гул стих, сменившись оглушительной, благословенной тишиной. Уилл стоял один среди руин своего дома, чувствуя, как тяжесть, давившая на него годами, наконец-то уходит. Он был свободен. По-настоящему. ——— В главном зале лаборатории царил хаос, граничащий с истерикой. — КУДА ОН ДЕЛСЯ?! — кричала Джойс, вцепившись в пустоту, где секунду назад стоял ее сын. Ее пальцы скользили по воздуху, не находя опоры. — ВЕРНИТЕ ЕГО! ВЕРНИТЕ МНЕ МОЕГО МАЛЬЧИКА! — Мама, успокойся! — Джонатан пытался ее удержать, но его собственное лицо было искажено ужасом. — Он просто испарился! — голос Дастина визжал от неподдельной паники. — Я видел! Прямо на глазах! Бум — и нету! Хоппер, бледный как полотно, схватил Бреннера за грудки и прижал его к ближайшей консоли. —ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, УРОД?! ГДЕ ОН?! — Я не делал ничего! — Бреннер пытался вырваться, его ледяное спокойствие наконец дало трещину. — Показатели были стабильны! Это он... Векна... он забрал его! — Нет! — резко крикнула Эл. Она стояла на коленях, обеими руками касаясь места, где стоял Уилл. Из ее носа текла алая струйка крови. — Не забрал... Их нет... Оба... их нет! Эта фраза повергла всех в еще большее отчаяние. — Оба? — прошептал Майк. Он не плакал. Он стоял, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони, и смотрел в ту же пустоту. — Нет. Не может быть. Стив и Робин, стоявшие на периметре, готовые отбивать атаки, озирались в растерянности. Лукас прижимал к себе дрожащую Макс. Нэнси пыталась успокоить рыдающую Холли, в то время как их родители, Тед и Карен, смотрели на все это с ошеломленным, пустым взглядом. — Все пропало, — мрачно констатировал Оуэнс, опуская голову. — Катализатор утрачен. Векна... Именно в этот момент все и произошло. Резкий, оглушительный взрыв где-то снаружи заставил всех вздрогнуть. Но это был не взрыв в привычном понимании. Это был звук... схлопывающейся реальности. Глухой, мощный удар, от которого задрожали стены и погасли на секунду все лампы. И затем... Тишина. Оглушительная, абсолютная, звенящая тишина. Гул, который стоял в ушах все эти часы, эти дни — гул Изнанки, визг тварей, отдаленные вопли — все разом прекратилось. Как будто кто-то выключил звук у всего мира. — Что... что это? — прошептал Дастин, потирая уши. Все замерли, затаив дыхание, ожидая новой атаки. Но ничего не происходило. Стив, первым опомнившись, осторожно выглянул в разбитое окно. Его лицо выражало полное недоумение. —Ребята... Вы это видите? Все бросились к окнам. То, что они увидели, не укладывалось в голове. Черные, пульсирующие щупальца, опутавшие здание, на глазах темнели, сохли и рассыпались в черную пыль, которую тут же сдувало ветром. Полуразложившееся тело демогоргона, еще недавно бившееся в конвульсиях у входа, вдруг обмякло и стало быстро разлагаться, как труп, пролежавший неделю на солнце. В небе, вместо багрового кошмара, медленно проступал привычный грязно-серый цвет предрассветного неба. — Они... они исчезают, — сдавленно произнес Лукас. По всему периметру лаборатории и за его пределами военные прекратили огонь. Не потому, что враг отступил, а потому, что его не стало. Твари, летучие хищники, тени — все они просто рассыпались в прах, уносимый внезапно налетевшим свежим ветром. В лаборатории все стояли в ошеломленном молчании, не веря своим глазам. Воздух, еще несколько секунд назад густой от запаха серы и гнили, теперь был просто холодным и пыльным. По рации, лежавшей на столе у одного из солдат, послышались хаотичные, но уже не панические, а потрясенные доклады: «...КП, это "Сокол-1"... Целевые объекты... они просто рассыпаются! Все! Повторяю, все враждебные объекты прекратили существование! Аномальная энергия... падает до нуля! Что происходит?» В лаборатории воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Джойс. — Он... он сделал это? — тихо спросила Нэнси, не веря своим глазам. — Уилл? — Но где он тогда? — голос Джойс был полон надежды и нового страха. — Если он победил... где он? Все снова посмотрели на пустую платформу. Она все так же пустовала. Мюррей, до этого момента молча наблюдавший за хаосом, медленно подошел к центру зала. Он поднял руку, словно проверяя воздух. —Тишина, — произнес он с почти религиозным благоговением. — Настоящая тишина. Не та, что была в Изнанке. А... мирная. Он сделал это. Мальчик... он действительно сделал это. Ценой... — он не закончил, бросив взгляд на Джойс. И в этот момент Эль резко вскрикнула — не от боли, а от изумления. Она уставилась в ту же точку, что и Майк. —Я чувствую! — выдохнула она, и по ее лицу потекли слезы облегчения. — Он... он там. Он жив. — Где?! — хором спросили Джойс и Хоппер. Эль повернулась и указала пальцем на восток, в сторону, где когда-то стоял их старый дом. —Там. Он один. Но... он цел. Не нужно было больше слов. Хоппер, Джойс, Джонатан и Майк как по команде рванули к выходу, чтобы найти того, кто в одиночку принес в их мир эту звенящую, невероятную тишину. Тишину после бури. ——— Месяц спустя ——— Уилл и Майк сидели на крыше дома Уиллеров, глядя на звезды, которые снова стали просто звездами, а не багровыми точками враждебного неба. Между ними не было ни неловкости, ни громких слов. Было тихое понимание. Уилл все еще просыпался по ночам в холодном поту, и первое, что он делал — искал руку Майка. И та всегда была рядом. Майк не давал пустых обещаний, что «все будет хорошо». Он просто был там. Они много говорили. Или молчали. Рисовали вместе новую кампанию для D&D, где монстры были просто монстрами, а не воспоминаниями. Их отношения не были ярким фейерверком. Это был тихий, прочный мост, построенный поверх пропасти, через которую они оба перешли. И когда их пальцы сплетались, в этом не было ничего театрального — только спокойная уверенность: «Я здесь. И я никуда не уйду». Дом Байерсов-Хопперов наконец-то стал домом, а не перевалочным пунктом между апокалипсисами. Джойс сняла со стен все карты и доски. Вместо них появились семейные фотографии. Хоппер, к всеобщему удивлению, оказался неплохим садоводом и пытался оживить засохшие клумбы. По вечерам они сидели на крыльце, пили кофе и просто молчали. Иногда Джойс вдруг начинала плакать без причины, а Хоппер просто обнимал ее, и ей не нужно было ничего объяснять. Они были двумя половинками, изрядно потрепанными жизнью, но идеально подходившими друг другу. Их любовь была не страстной, а глубокой, как шрам, который наконец зажил, напоминая не о боли, а о том, что они выжили. Макс была жива, здорова и снова сидела за рулем своего скейтборда. Психической связи с Векной не осталось и следа. Но что-то изменилось. Она стала... тише. Не такой ершистой. Она позволяла Лукасу держать ее за руку на людях и не отдергивала ее, как ошпаренная. Лукас не спускал с нее глаз, но не с тревогой, а с нежностью. Он понял, что его роль — не всегда быть героем-защитником. Иногда нужно просто быть рядом, слушать, когда она просыпается от кошмаров, и напоминать ей, что она здесь, в безопасности. Их отношения созрели, избавились от подростковой бравады, превратившись во что-то более взрослое и надежное. «Обслуживающий персонал апокалипсиса», как они себя называли, не растерял дух. Стив Харрингтон, официальный приемный родитель для всех потерянных детей Хоукинса, теперь работал менеджером в местном видеопрокате вместе с Робин. Их диалоги за прилавком были театром абсурда, который помогал им обоим не сойти с ума. Дастин и Эрика, невероятный дуэт сарказма и интеллекта, основали школьный клуб «Судного дня», где разрабатывали планы на случай нового вторжения. Планы были абсолютно безумными, но невероятно детальными. Стив периодически заходил к ним, качал головой и говорил: «ребят, вы меня пугаете». На что Эрика парировала: «Это значит, что мы делаем все правильно». Самая невероятная троица доктор Бреннер, Оуэнс и Мэррей. После всего случившегося они оказались в баре «Сова», где просидели всю ночь. Оуэнс плакал в свой виски, каясь в своих ошибках. Мюррей читал им лекцию о правительственных заговорах, которые теперь казались детскими страшилками. А Бреннер... Бреннер молча слушал. Они не стали друзьями в привычном смысле. Они стали сообщниками, связанными общим знанием и чувством вины. Они встречались раз в неделю, чтобы выпить. Бреннер, лишенный своей лаборатории и власти, был просто уставшим стариком. Оуэнс пытался найти ему работу консультанта, а Мюррей... Мюррей следил, чтобы они оба не свалились в пучину саморазрушения. Это была странная, но работающая терапия. Нэнси и Джонатан. Они стояли на пороге взрослой жизни, и этот порог казался им теперь не таким страшным. Нэнси, используя свой опыт снова устроилась стажером в местную газету и писала материалы, от которых у главного редактора волосы вставали дыбом. Джонатан нашел старый фотоаппарат и снимал. Не монстров, а жизнь. Первый весенний цветок, пробившийся сквозь пепел. Улыбку Уилла. Спящую Нэнси за печатной машинкой. Они больше не цеплялись друг за друга от отчаяния. Их связь стала выбором. Они планировали переезд в колледж, и на этот раз это были не мечты о побеге, а планы на общее будущее. Семья Уиллеров. Их идеальный дом Уиллеров больше не был идеальным. И это было лучшее, что с ними произошло. Карен убрала с глаз долой свои безупречные наряды и стала носить простые джинсы. Она записалась на курсы самообороны. Тед, потрясенный до глубины души учился играть с Холли в ее новые, не такие ужасные игры. Они не говорили о случившемся. Но по вечерам, когда они собирались за ужином, они сидели чуть ближе друг к другу. И когда Карен смотрела на Тэда, в ее глазах читалось не раздражение, а усталая нежность. Они пережили бурю и поняли, что их лодка, пусть и скучная, все еще на плаву. И это было немало. Хоукинс медленно залечивал раны. И его жители, пройдя через ад, учились заново дышать, любить и просто жить. В тишине, которая больше никого не пугала. Конец.