Говори, пока сердце бьется

      Томпсон вновь опаздывал. И, что самое отвратительное, вновь не поставил Хендрикса в известность.       Прошло пятнадцать минут с начала смены, а Джулс так и не ответил ни на один из звонков. Его телефон включен, и каждый гудок дарил лишь очередную порцию раздражения заведующему, который уже должен был вести машину к собственной квартире.       А вместо этого стоял у стойки регистрации и буравил взглядом несчастную медсестру Чинь.       Вновь сработал автоответчик. И Хендрикс разъяренно нажал на кнопку сброса вызова.       – Проверить аварии? – поинтересовалась медсестра. Ей как никому хотелось как можно скорее избавиться от напряженного заведующего.       – Да.       Мерзкое чувство шевелилось в груди, подобно голодному червю.       Ведь Хендрикс уже говорил по поводу опозданий. И то, что Джулс не воспринял его слова всерьез, ощущалось невероятно паршиво.       – Если ты думаешь, что из-за секса с тобой я дам тебе поблажку, ты ошибаешься, – злобно прошептал заведующий.       Медсестра не слышала, что он говорил. Подумала, что очередное проклятие. А потому взяла телефон и стала искать контакт службы спасения, с которой могли связаться медицинские работники. ***       Совмещать работу с личной жизнью невероятно тяжело.       Особенно когда твоим партнером являлся Тобиас Хэндрикс.       Слово “партнер” неприятно отдает головной болью, но иного описания Джулс просто не способен подобрать.       Любовники? Ими движет страсть и помутнение рассудка. А между ними не было ни того, ни другого. Лишь короткое желание близости.       Возлюбленные...       Это слово и вовсе не подходило. Джулс горько усмехался, думая о нем.       Потому что сердце хотело, чтобы его использовали. Но разум раз за разом вырывал желание с корнем, напоминая, что именно Тобиаса связывало с ним.       Лишь низменное желание удовлетворить банальные потребности. Не более.       Хендрикс мог как угодно хорошо относиться к нему на работе, но Джулс видел выстроенную между ними стену. Ведь Тобиас – профессионал, который способен отделить работу от личной жизни. И хорошее отношение к Джулсу, как к врачу, не перетекло в их совместное времяпровождение за пределами больницы.       И какое-то время Джулса это устраивало.       Вот только в последнее время ему казалось, что Хендрикс немного изменился.       После секса он не торопился уйти из квартиры Джулса или, если все происходило у него, не спешил выгонять молодого врача. Какое-то время он нежился в кровати рядом с мужчиной, и лишь через час-два выбирался из укрытия, показывая, что их совместное время закончено.       А после он и вовсе заснул. И когда его руки обвили талию Джулса, чтобы прижать того к груди, у последнего что-то сломалось внутри. Той ночью Джулс не закрыл глаз. Он смотрел на стену собственной спальни, будто на ней могли появиться ответы на появившиеся в голове вопросы.       Затем к совместному сну присоединились завтраки. Однажды Джулс проснулся от аромата свежезаваренных зерен и сладкого теста. Не до конца проснувшийся мозг повелевал телом куда лучше каких-либо размышлений, а потому мужчина завернулся в одеяло и направился к кухне, где увидел само божество.       Тобиас стоял у плиты. Его широкая спина, исчерченная красными полосами, которые ночью оставил Джулс, скрывала абсолютно все, что происходило на плите. На мужчине лишь брюки, в которых он еще вчера работал. И даже в одних только них Хендрикс выглядел так, будто уже готов принять смену.       Джулс замер у двери.       Это не похоже на мирное утро, в котором возлюбленные или любовники делились своими чувствами или мыслями. В подобной ситуации Джулс должен был чувствовать себя свободно и непринужденно.       Но он ощущает лишь замешательство от осознания того, что Тобиас готовил на его кухне. Будто в голове он никогда даже не мог подумать о чем-то подобном.       Наконец, Хендрикс повернулся и взял тарелку. Лопаткой подхватил несколько толстых блинчиков и, аккуратно положив те на фарфор, полил все медом.       – Прекращай питаться едой из доставки, – он даже не поднял своих глаз. Лишь поставил тарелку на стол, после чего вернулся к плите. – Купи нормальных продуктов. Кроме этого приготовить ничего нельзя. С таким питанием не хватало еще и гастрита.       Скорее всего это сон, и потому Джулс позволил себе некое нахальство.       – Ты же врач. И прекрасно знаешь, что еда из забегаловок не способна вызвать гастрит, – ответил он, после чего сел за стол.       – Вот только она влияет на иммунитет, который все еще не позволил твоему желудку покрыться дырами. Начни правильно питаться, Томпсон. У меня нет желания видеть тебя у гастроэнтеролога.       Тобиаса раздражало это проявление заботы, в то время как душа Джулса пела.       И, если это все же сон, блинчики пахли слишком аппетитно. ***       – В трех милях от больницы произошла авария, – произнесла сестра Чинь и положила телефон, когда оператор доложил обстановку на дороге. – Сейчас там огромная пробка. Сообщили, что из-за слишком сжатого расположения автомобилей они с трудом перестраиваются, чтобы поехать в объезд.       Почему-то Тобиас напрягся.       – Причины аварии?       – Пока непонятно. Службы спасения только прибыли на место.       Тобиас гнал дурные мысли прочь.       Джулс просто застрял в пробке.       Просто поставил телефон на беззвучный. ***       Это утро встретило Джулса холодом.       Казалось, что он должен был привыкнуть к чему-то подобному. Но постепенное сближение с Хендриксом привело к тому, что он слишком полюбил просыпаться в теплых объятиях мужчины. И теперь, когда того не было рядом, парень испытывал невероятную тоску.       Они все еще не обсудили свои отношения. Тобиаса, кажется, все устраивало. И только Джулс, ощутивший тепло от другого человека, перестал удовлетворятся словом “партнеры”.       Это все еще не любовь, о которой поют в песнях или рассказывают в стихах. Это чувство не накатывало лавиной или морской волной. Нет.       Что-то между ними изменилось. И это чувство напоминало огонек, что неторопливо подпитывался действиями каждой из сторон, постепенно превращаясь в полноценный костер.       Джулс тянулся к его теплу. Жадно хватался за каждый проведенный миг с Тобиасом, словно тот подобен кислороду. И печально вздыхал, когда обнаруживал, что только он испытывал подобные душевные терзания.       Мужчина утешал себя тем, что Хендрикс и сам должен был заметить то, что между ними все переменилось. Встречи после работы стали чаще, и иногда они даже не связаны с интимом. Все чаще после тяжелой смены они просто приходили в любую из квартир, молча готовили еду, после чего ложились спать. Ни капли пошлости или разврата. Лишь усталость и желание оказаться рядом.       Джулс решил, что в ближайшее время он обязательно затронет эту тему. ***       Хендрикс нервничал. Настроение, испорченное отсутствием ответа Джулса, ухудшилось окончательно. Напряженные плечи вздрагивали каждый раз, когда кто-то из персонала прерывал Тобиаса от размышлений и бесполезных попыток дозвониться.       Раздалась телефонная трель. Хендрикс резко поднял руку, чтобы посмотреть на экран. Оказалось, что это телефон медсестры. Заведующий тяжело вздохнул.       Медсестра практически не говорила. Лишь изредка задавала вопросы, из-за которых мужчина понял, что с ней вновь говорила служба спасения и поясняла ситуацию.       – У одного из участников ДТП произошел инфаркт, из-за чего он потерял управление и въехал в машину встречного направления.       – Все живы? – от напряженного тона Тобиаса медсестре Чинь стало не по себе.       – Да, – ответила она, на секунду прервав тревогу в груди заведующего. – Мужчина с инфарктом практически не пострадал. Его уже достали из автомобиля и прямо сейчас везут сюда. Но с водителем второй машины есть проблемы.       – Что там?       – Он в сознании, но дезориентирован. Спасателям не удалось узнать его имя. Переднюю часть автомобиля сжало с такой силой, что сейчас мужчину невозможно извлечь и оказать медицинскую помощь.       Мужчина?       Сердце Хендрикса тревожно забилось.       Просто совпадение.       В подтверждение его мыслей собственный телефон ожил. На экране знакомое имя, и лишь одного этого достаточно для того, чтобы страх исчез.       Если он звонил, значит все в порядке. Разум накрыла пелена ярости, и Хендрикс принял звонок.       – Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит? – злобно выпалил он. – Ты вновь не предупредил о своем опоздании.       Какое-то время Джулс молчал. Тишина казалась удушающей, и на секунду беспокойство вновь взяло верх. Но стоило только услышать знакомый голос, как ярость возвращалась с новой силой.       – Прости, я хотел...       Он звучал жалко, надломлено. Джулс искренне сожалел о том, что заставил Хендрикса волноваться. Но чужое раскаяние совершенно не тронуло мужчину.       – На дороге, по которой ты добираешься на работу, произошла авария. Ты хоть представляешь, что я думал, пока ты не взял в руки свой чертов телефон и не позвонил мне? Ты хоть думаешь о том, что заставляешь волноваться других? Неужели так сложно взять телефон и предупредить, что ты застрял в пробке?       Джулс не ответил. Хендрикс надеялся, что прямо сейчас тот страдал от невероятного чувства вины.       Быть может Хендрикс вспылил, но в тот момент жуткий страх за чужую жизнь выплеснулся в виде злости. Не произойди аварии рядом с больницей, Джулс получил бы обычный выговор. Возможно Хендрикс заставил бы написать объяснительную, но не более.       Но прямо сейчас произошло это.       – Нечего сказать, Джулс? – спросил он, вложив в слова как можно больше яда.       Внезапно раздается громкий треск.       Хендрикс напрягся, осознав, что тот звук находился со стороны Джулса.       – Что происходит?       – Я... Мне жаль, Тобиас...       – Джулс, что происходит?       Медсестра Чинь нахмурилась. Беспокойство овладело и ей.       Хендрикс начал слышать голоса. Кто-то что-то кричал, но он ничего не мог разобрать. И лишь спустя долгие секунды раздались незнакомые голоса, диалог которых заведующий способен распознать.       – Не выправим, – голос говорившего мужчины запыхавшийся. – Неси челюсти. Будем разбирать машину по кускам.       – Капитан, слишком большие риски, – говорит второй. – У парня пробита бедренная артерия и живот. Машина – единственное, что удерживает его от обильной кровопотери.       – Не повезешь же ты в больницу машину, Майкл. Неси челюсти и физрастворы. Попытаемся выиграть немного времени.       Хендрикса будто облили холодной водой.       – Эй, парень, – голос капитана стал ближе. – Потерпи, будет больно. ***       Вставать с кровати тяжело. Тело ныло после ночных утех, и Джулс с огромным трудом заставил себя сходить в душ. Теплая вода приятно ласкала уставшее тело.       Лишь после душа Джулс осознал, что в собственной квартире он совершенно один.       Пару месяцев назад он бы даже не задумывался о подобном. Теперь же одна эта мысль вводила в неимоверную тоску.       Джулс зашел на кухню. Ярко-розовая бумажка на холодильнике мгновенно привлекла внимание.       “У Малиновской что-то случилось. Попросила заменить ее на пару часов. Завтрак в холодильнике”       Вновь что-то в душе щелкнуло. Записка, что должна дарить радость от мысли, что его не бросили после проведенной вместе ночи, принесла только боль.       – Что у нас за отношения, Тобиас?       Партнеры? Любовники? Возлюбленные?       Джулс окончательно запутался.       Но теперь он уверен, что в больнице попросит Тобиаса зайти в ординаторскую и поговорить.       Утро было чудесным. Морозная свежесть окончательно разбудила, а утреннее солнце красило небо в ярко-оранжевый свет. Джулс достал телефон и сфотографировал облака, что так напоминали пушистых барашков.       Сев в машину, Джулс направился к больнице.       Даже дорожное движение сегодня на его стороне. Пробок нет, а другие водители не пытались показать свои способности в вождении, из-за чего Джулс испытывал невероятное наслаждение за рулем. Радио предупреждало о пробках на других участках дорог, и мужчина радовался, что его путь проходил не через подобные злополучные места.       Он решился.       Сегодня он поговорит с Хендриксом.       Он устал теряться в догадках. Хотел понять, видит ли в нем Тобиас кого-то еще, кроме как человека, с которым можно переспать. Джулс видел, что задумчивые взгляды мужчины все чаще задерживались на его фигуре во время работы. Чувствовал, что в моменты поцелуев Тобиас хотел что-то сказать, но каждый раз обрывал себя. Думал, что все его чувства – взаимны. И кому-то из них просто нужно сказать, что ночные встречи переросли в нечто большее.       Вот только эти мысли прервал внезапно вырвавшийся со встречной полосы автомобиль. И даже тормоза не уберегли Джулса от столкновения. ***       – Прости, – вновь говорит Джулс. Если Тобиас думал, что голос мужчины до этого звучал жалко, то сейчас он просто не знал, как описать этот тон.       – Парень, перед кем ты извиняешься? – спросил капитан. Раздался шорох. – Телефон? Послушай, сейчас твоему собеседнику лучше не слышать то, что произойдет в ближайшее время.       – Я хочу его слышать! – внезапно рявкнул Тобиас. Все присутствующие в коридоре испуганно обернулись. – Мне нужно знать, что происходит с моим врачом!       Вновь эти звуки. К ним присоединился лязг металла и крики других людей. Среди невнятных слов Хендрикс слышит лишь “осторожно” и “кровь”. От последнего его собственная стынет в жилах.       – Доктор Хендрикс? – голос капитана службы спасения теперь звучал как никогда отчетливо. - Капитан Конор Максвелл, 127 отделение.       – Что происходит? Как Джулс?       У него определенно забрали телефон. Как бы сильно Хендрикс ни хотел узнать у капитана, что происходит, тревога за Джулса требовала, чтобы заведующий сказал вернуть телефон владельцу.       – У вашего подчиненного обширные травмы. Он дезориентирован. Прямо сейчас мы вытаскиваем его из машины.       – Наша больница ближе всего, – выпалил Хендрикс.       – Отлично. Тогда вы сможете принять нас.       Капитан пытался отшутиться, но внезапный крик кого-то из его команды заставил Хендрикса побледнеть.       – Давление падает! Капитан, он может не дотянуть до больницы, если будем медлить!       – Тогда доставай быстро, Малькольм!       И после этого раздались длинные гудки, которые для Тобиаса подобны похоронному маршу.       Он впервые столкнулся с ситуацией, в которой не знал, что делать. Будь это безликий пациент, Тобиас со свойственным ему профессионализмом провел бы все необходимые манипуляции. Со знанием дела сделал бы все, что от него требовалось.       Вот только это не безликий пациент.       Это мужчина, талию которого еще несколько часов назад он сжимал своими ладонями. Тепло его тела будто все еще на руках. Его стоны будто только что срывались с губ. Тобиас помнил, как жадно ловил их собственными.       Прямо сейчас скорая везла не просто пациента. Она везла человека, в руках которого находились сразу две жизни.       Хендрикс только сейчас понял, насколько важен для него Джулс. И если его жизнь оборвется, то собственная потеряет всякий смысл. ***       Он готовил врачей принять пациентов.       Когда дверь резко распахнулась, и в коридоре появилась первая бригада, Хендрикс надрывно вздохнул.       Мужчина с инфарктом. Медики кричали, что ему стало хуже в машине. В мгновение ока каталка с ним скрылась в одной из операционных.       Один из хирургов подошел к Хендриксу и произнес:       – Не пойдешь? Может понадобиться твоя помощь.       – Приму следующего, – холодно ответил он, не сводя взгляда с двери.       Мужчина только кивнул. Больше не просил. И потому скрылся в операционной. Загорелась лампочка, свидетельствующая о начале операции.       – Доктор Хендрикс, – медсестра Чинь у стойки нервно теребила колпачок ручки. – Быть может его примет другой врач? Не думаю, что в вашем состоянии...       Эта женщина невероятно проницательна. Она не говорила прямо, но Тобиас понял, что она знала, в каких отношениях находились заведующий и врач. Быть может остальные и не видели из-за постоянной работы, но она стояла в самом сердце отделения. И она видела все, что происходило в этих стенах.       – Я никому не доверю его, сестра Чинь.       – Подумайте еще раз, прошу, – вновь попыталась вразумить начальника женщина. – Вы – невероятный врач. Я этого никогда не стану отрицать. Но в такое тяжелое мгновение даже рука опытного хирурга может совершить ошибку. Будьте рядом, консультируйте. Но не участвуйте в операции лично!       Она как никогда права. Вот только Хендрикс не мог с ней согласиться. Не из-за гордости или самоутверждения. Вовсе нет.       Тобиасу казалось, что если не он будет руководить реанимацией, он не разделит бремя Джулса в полной мере. Он должен быть рядом. Должен сказать, что сожалеет о словах, сказанных ранее. Что все они – лишь порождение его беспокойства. И что он научится проявлять волнение иначе. Только бы с Джулсом все было хорошо.       – Я смогу, сестра Чинь. С ним все будет хорошо.       Он сказал это так тихо, что женщина прочитала слова лишь по губам.       Тобиас ждал следующую скорую, вот только когда вторая бригада реаниматологов ворвалась в коридор, он не ожидал, что увиденное бросит его в дрожь.       – Немедленное переливание!       Он вместе с остальными медиками оказался у каталки. И одного вида Джулса хватило, чтобы и без того бледное лицо Хендрикса потеряло все краски.       Лицо мужчины прекрасно, как и всегда. Лишь небольшой разрез у левого виска, свидетельствующий о произошедшем. Ни синяков, ни серьезных ушибов. Он все так же красив, как и несколькими часами ранее.       Но стоило только опустить глаза ниже, как к горлу подкатывал комок. Ранее бежевая рубашка, которую Тобиас выбирал с врачом после годовщины его работы в больнице, абсолютно полностью красная. Один из приехавших медиков прижимал к животу мужчины бинты, в которых не было и намека на белое. На правом бедре жесткий жгут, но даже он не был способен остановить сильнейшее кровотечение.       – Джулс, ты меня слышишь? – Хендрикс не смог скрыть страх в своем голосе. – Покажи, что ты меня слышишь!       Каталку окружили и другие врачи. Кто-то кричал, что вторая операционная готова. Медик службы спасения перечислял, что произошло с пациентом во время транспортировки. Хендрикс внимательно слушал каждого, но глаза его прикованы к мужчине на каталке.       Глаза Джулса расфокусированы. Усталым взглядом он пытался найти источники голосов, вот только ему никак не удавалось зацепиться хоть за что-то. Его губы слега приоткрылись. Он хотел что-то сказать, но с языка сорвалось лишь хриплое:       – Тоб...       – Я здесь, слышишь? – Хендрикс в мгновение ока схватил Джулса за руку. Белый рукав коснулся красного. – Мы все здесь. Мы о тебе позаботимся.       Их взгляды, наконец, встретились. И Хендрикс хотел ударить себя за каждое грубое слово, брошенное этому человеку.       Он понял, как сильно любил этого мужчину. И как сильно ненавидел самого себя.       – Ты здесь, – измученно прошептал Джулс, и его губ коснулась едва заметная улыбка.       Кто-то из персонала всхлипнул. В глазах только что вернувшейся Малиновской стояли горькие слезы. Сам Тобиас готов был завыть волком. Вот только когда дверь операционной закрылась за его спиной, а показатели Джулса подошли к критической точке, заведующий осознал, что у него нет права на ошибку. Ни сейчас, ни когда-либо еще.       Он совершил много ошибок в отношении Джулса.       И он поклялся, что они были последними. ***       Тобиас ненавидел свою квартиру. Пристанище одинокого мужчины, который всего себя отдавал работе, не могло похвастаться ни уютом, ни роскошью. Обычные темные стены, шкафы с книгами, кухня с необходимым оборудованием и двухспальная кровать, в которой он проводил практически все время своего нахождения здесь. Хендрикс жил больницей, и ее стены стали куда роднее собственного уголка, в котором он должен был ощущать себя спокойно.       Впервые за долгие годы темные стены казались ему приветливыми, а твердый матрас – приятным. Буквально один единственный человек лишь одним своим присутствием превратил унылую коробку в место, которое хотелось назвать домом.       Джулс спал на правой половине кровати. Их первая совместная ночь после выписки, и Хендрикс понял, что сегодня ему не удастся заснуть. Глаза все следили за мирно вздымающейся грудной клеткой и губами, что приоткрывались во время выдоха. Пальцы раз в пять минут касались чужого запястья в поисках пульса, а ладони изредка проводили по перебинтованному бедру и животу в поисках мест, где могла пойти кровь.       Все идеально. Джулс жив, и он рядом. Его сон настолько крепкий, что даже упавшая на их головы крыша, кажется, не сможет разбудить.       И Тобиас рефлекторно зевнул, желая провалится в такой же крепкий сон.       Но стоило только глазам закрыться, как в голове замелькали жуткие сцены. И потому веки вновь поднялись.       Джулс проведет в этой квартире еще несколько недель. Хендрикс был непреклонен. Он не хотел, чтобы мужчина хоть в чем-то нуждался в период длительной реабилитации, а потому просто предложил съехаться. Пусть и на время.       Молодой врач после подобного предложения выглядел удивленным, но вскоре на губах мужчины расцвела настолько красивая улыбка, что Тобиас ощутил практически физическую боль лишь от того, что не предложил этого раньше.       И вот так они оказались здесь. В его квартире, в его постели.       Первая мирная ночь в этих стенах, где их не одолевала неудержимая страсть.       Джулс спал. А Тобиас все так же следил за движениями его грудной клетки.       Потому что несколько недель назад сердце под ней остановилось два раза. И Тобиас знал, что третий раз его собственное не сможет пережить.       Ночной город тише обычного, но даже сквозь толстое стекло доносились звуки машин и редких прохожих. Их гул напоминал звучание бегущей по артериям крови, и Тобиас понял, что город жив лишь благодаря этому шуму.       Он осторожно положил ладонь на грудь Джулса. Тот даже не вздрогнул. Размеренное биение чужого сердца, наконец, успокоило его собственное.       Быть может этой ночью он, все же, сможет уснуть.       А завтра они обязательно поговорят.