Ferrum

      Первые шаги дались с трудом. Чёрный провал пещеры притягивал взгляд и не давал переставлять ноги, как знак «стоп» на аварийной дороге. Чонгук опустил голову вниз.       Три шага вперёд.       На периферии зрения мелькнула вышка связи, оплывшая, словно свечка на именинном торте. И ведь не сразу же заметили, пока в панике от исчезнувшего Моста метались туда-сюда.       Ни тебе грозы, ни молний, ни тебе шипения, или искр с треском. Вообще ничего. Просто вдруг мир в их смартфонах, и планшетах, и ноутбуках исчез. Потёки металла на остатке башни и капли вокруг смотрелись до жути, когда город немного очухался После Моста, попытался поймать сигнал, и обнаружил себя в реальности сто лет тому назад.       Будь всё как прежде, миссис Кронштертайн приветствовала бы мистера Вудса привычным «Раскрой секрет молодости, Кэл!», а мистер Грохин, посмеиваясь и раскуривая первую за вечер трубку, произнёс бы «знаем, знаем, всё-то вы там в своей больничке экспериментите». А Кэлвин Вудс, снимая шляпу, и устраивая её на четвёртом стуле, присел за уличный столик прямо перед огромным прозрачным окном-витриной с изогнутыми витиеватыми буквами «Аптека», и с загадочной улыбкой помахал бы Донни, девчонке-подростку за стойкой.       Будь всё как прежде, Донни притащила бы им привычный набор на блестящем серебряном подносе: солидную глиняную кружку с фазаном и надписью «Maß», с густой пивной шапкой; китайский набор для заваривания чая и кучку баночек с травами; и самую обычную чашку кофе.       Мистер Грохин и Мистер Вудс одновременно поднесли бы свои кружки к губам: один долго бы смаковал вкус отличного домашнего пива, второй медленно отпил и прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом кофе не из больничного автомата. Миссис Кронштертайн долго перебирала бы баночки, тихо ворча что-то под нос, а потом по щепотке сложила заварку в крохотный глиняный чайник с китайскими иероглифами, залила водой и медленно прикрыла крышку. Худыми белыми пальцами, вечно перепачканными то зелёнкой, то марганцовкой, завела бы маленький серебристый таймер — один коллекционер как-то предлагал ей за него целое состояние и десять новомодных электронных штуковин впридачу, но она решительно отказалась, посоветовав отличную смазку для засовывания штуковин в одно интересное место мистеру коллекционеру. Не в её возрасте менять привычки, частенько говаривала она Донни.       Будь всё как прежде, они бы помолчали минут пять-семь, наслаждаясь ароматом отличного кофе, и отличного пива, и тонкой ноткой свежезаваренного необычного чая из удивительной смеси несомненно лечебных горных трав, которые миссис Кронштертайн лично собирала летом. А затем неспешно начали бы обсуждать новости: о том, что в больнице люди нынче мрут просто по страшному — никак, После Моста к ним опять занесло какую заразу; и о том, что мэру надо бы послать на Большую землю вертолёт за помощью, а не беречь его на «крайний случай»; о том, что адреналинщиков-парашютистов так и не нашли ещё, да и Хосоковские рейнджеры что-то не возвращаются уже какой день; и связи никакой — вон, вышка стоит оплавленной свечой на чьём-то жутком дне рождения. А вышку-то вышку — не сразу ведь заметили, так тогда перепугались все, когда исчез Мост! Но вот нате вам, ни связи, ни уехать. Правда, эти, из лабораторий, вроде как там что-то пытаются сделать со старой аппаратурой, ну дак ей в обед сто лет. А если детали какие нужны будут — где их возьмут-то? Связи-то с Большой Землёй нет. И что шериф зря хорохорится — мол, ну подумаешь, что мы и раньше без связи не оставались? Зимы были долгие, и дорогу ниже Странной горы то заносило, то оползнем закидывало — и ничего. А сейчас начало лета, что страшного-то? Фермы в порядке, урожай в порядке — вон, поговаривают, После Моста всё в рост пошло, как на дрожжах. А ещё он того солдатика, Чонгука вроде, ну помните, сынок алкаша с окраины? Так вот, вроде уговорил его ещё одну группу собрать ребят, помоложе, и через Ущелье вниз сходить — а там до 44-го рукой подать. А ещё вот работы прибавилось в ритуальном бюро, потому как люди почему-то мрут по-страшному, особенно старики, хоть ты помощника нанимай, красить их на последнее прощание — все старые, просто жуть. Вдову помните, что жила на Яблоневой? Красавица женщина была, в свои пятьдесят пять, всего-то на десяток лет младше нас, а привезли — костлявая как смерть. Донни, подработка не нужна? Что, стремаешься с мёртвыми работать? А что стрематься-то, они мирные, лежат себе спокойненько, молча…       Будь всё как прежде, они бы обсудили все новости города, пошутили бы над Донни, отправив вечером девчонку спать — миссис Кронштертайн всегда аптеку закрывала сама. Перездоровались бы и поделились новостями с кучей прохожих на почти центральной улице — аптека была как раз за углом площади перед Ратушей, и народ по этой уличке, полной вечером смеха, сплетен, негромкой музыки и вечерних ароматов кофе, пива и пирожных, прогуливался куда охотнее, чем по чинной и слишком уж строгой площади. А затем в полуночных сумерках медленно бы разошлись…       Но было как сейчас — все трое уже были два дня как мертвы.