Ferrum

      Металл быстро нагрелся от ладони; лежал в ней привычной тяжестью. Всего-то три дня на тренировки, а как же легко мышцы подстроились, срослись со смертоносным железом… И всё равно оно оттягивало руку. Отдавалось в правый висок стреляющей болью горьких мыслей, больных покорёженных решений, от которых там, внизу, хотелось орать и кататься по земле.       Тут остались тяжесть и тепло в ладони, и холод по спине и шее.       И твёрдая, непоколебимая решимость, крепко приправленная лютой, слепящей ненавистью.       Хорошо, что отец не застал, как самая ядовитая тварь в мире практически захватила их в плен.       Чонгук оглянулся, облизнув губы, сморгнул раз, другой, а затем мотнул головой и двинулся вперёд.       Привет, Ма. Прости, что пишу коряво — палец вот недавно порезал, ноет и ноет. Хотел твои лилии королевские накануне прибрать — а они… завяли, в общем. Вчера ещё рыжели вечером на закате, а сегодня выхожу утром с тяпкой, а они уже всё… Но я за анютины глазки взялся, те прут, как на дрожжах, всю клумбу усыпали, ещё и на дорожку пару побегов вылезло. Красивые, чертяки, даже жалко было полоть. Думал, как справлюсь, с ноющим пальцем? Но ничего, осилил. Только листья у лилий все так пожухли, будто осень. Хотя ведь июнь сейчас, самая для них пора.       Ты там спрашиваешь, чего я в твой огород попёрся? Ну так… понимаешь, в городе неспокойно как-то. События все эти — у аптеки наш клуб старпёров уже не сидит, половины из них и нету, а остальные не в шашки свои дуются, а орут друг на друга. Шерифа вечно на месте нет — ну типа, идёшь вот мимо, а его нет, и дверь в участок заперта, это ж видно, это ж все знают. То есть и помощника нет… Тревожно, от этого-то всего, сама же знаешь — если всё в городе ладно, то они там сиднем сидят, чаи гоняют. Помнишь кипрейник, которым нас помощник угощал? Вку-усный тогда был, прямо очень. У меня осталось вроде немного, он мне его на Пасху дарил, ну, как всегда, пакетик. Вернусь домой — заварю обязательно…       Хотя это всё из-за Чимина, наверное, ма. Помнишь Чонхи, подругу свою? Её ж повысили, кстати! Чимин её, мелкий совсем, вы нас всё свести пытались поиграть, ну так он вообще тогда сопля был, мне с ним скучно было. А нынче, после повышения матушки, такой важный стал, на самокате новом гоняет, со мной и не здоровается… Подростки, чё. Так вот, пропал он. Я ж в поисковики вчера пошёл, всё вокруг обошли — а его нет. И в городе нет. Мы уже все подвалы облазили, ну нет пацана… Наверное, потому и шерифа нет. И помощника, ищут, наверное… Я вот поспал пару часов, сейчас опять искать пойду. Не знаю, что там на сонные глаза увижу, глаза слипаются, сил нет. Да и вообще устал, будто старик какой, спать всё время хочется. Палец этот грёбаный ноет ещё…        Так что лилий я тебе и не принёс, ма. Анютиных глазок только. Они красивые, и много их. Сейчас их поставлю, и посижу, буквально пять минуточек. Сил чего-то совсем нет. Но, наверное, всё из-за того, что не сплю, точнее, сплю, но плохо. Знаешь… не могу толком спать. Ну, после того, как мост тогда обвалился, и когда Тэхён пропал… Так и не нашли, ма. Батя небось, там говорит, что он меня кинул, и сбежал куда подальше, от меня, засранца, но только ты там ему не верь, ма. Тэхён — он не такой. Он… он мой. Совсем мой, вот как лилии — они твои, так и Тэхён — мой. Он бы не сбежал. Ну, в смысле, без письма, или весточки, или ещё чего. Так что точно чего-то с ним нехорошее. Я с Чимином и его опять поищу…       И палец… капец просто как болит. Помнишь, на мне всё заживало, как на собаке, ма?       Теперь вот не заживает… совсем.