I will come in a nightmare

Настанет же расплаты час, Взревут отчаянно убийцы. И с кровью, с пеною у рта Будут искать себе мукти. Провести семь лет в облике невидимой материи в странном мире. Разговаривать исключительно с одной женщиной. И ни разу не спросить у своего убийцы – за что, мама? Жизнь Амелии круто изменилась с того дня. Когда ночь давно царила на улице. За окном горел одинокий фонарь, а скорбь заполняла голову, мысли терзались воспоминаниями бездыханного тела сестры. Она слишком быстро умерла. Так не должно было быть! Не должно! Ей нужно было жить дальше! Для нее... хотя бы. Она со слезами на глазах вспоминала все моменты вместе с Луизой, осознание смерти пришло только через несколько дней. Тогда она действительно больше не хотела жить, каждый день терзая себя виной, что не смогла спасти. С болью в сердце по ночам просыпалась от кошмаров, где раз за разом пыталась спасти ее, но не получалось и умирали обе. В первую неделю после, Амелия не покидала комнату, кроме — сходить в туалет, что являлось соседней на этаже. Она не осмеливалась заходить в комнату напротив. В её комнату! Но для Ненси никаких преград не было, казалось она вовсе забыла об убийстве. Почему... Почему она так поступила? Перед тем, как позвать в подвал последнюю оставшуюся из сестер, она две недели не поднималась и не приближалась к лестнице. Что изменилось? Не уж-то совесть осталась в её поганном разуме? Было слишком много вопросов. Ответы на котороые можно было получить только одним способом. И Амелия решила действовать. *** –Ами, что ты задумала? – Луиза сложила руки на груди, с интересом глядя на сестру. Она так отчаянно ее звала, искала. «Что за срочная спешка?» Вокруг темно, бездневный мир, окутывал туман и поблескивание луны, они сидели на поваленном дереве. В одних легких платьях холодно не было. Хуже, было никак. Ветерок обдувал волосы, заставляя длинные пряди покачиваться. До этого поникшая Амелия сидела свесив голову, но, услышав голос, поднялась. –Мы сможем еще раз появится в их сне? Вдвоем. – в ее глазах должна была читаться надежда. Но холодные глаза выражали только жажду справедливости. – Пожалуйста. –Вздумала самосуд устроить? Зачем тебе девушки? –С ними ничего не должно случится, – на нее все еще смотрели с укором. – наверное. Луиза тяжело вздохнула, но потом рассмеялась, приобнимая сестру за плечи. – Хорошо, давай попробуем, только раскрой мне свой гениальный план. Элисон проснулась от легких покалываний во всем теле. Пение сверчков слышалось ото всюду. Она распахнула глаза и оказалась в чистом поле. Цветочки и травинки слабо покачивались, небо затянуто темным покрывалом звезд и редких облаков. Рядом с ней горел одинокий факел, пламя было холодного цвета, освещающее немного вокруг. Что за сон такой? Она решила походить, поизучать местность. Ничего необычного: поле, да небо. Только вот цветы раскрытые стояли. Будто тянулись к невидимому солнцу, но в итоге их окутывал лишь мрак. Не заметив куда пришла, остановилась у двух поваленных деревьев. Воткнула палку с факелом посередине и присела на самое ближнее бревно. Она обдумывала все, что они услышали от женщины, что им рассказали сестры. И кое-что все же не сходилось. Но не успела подумать об этом, ее глаза накрыли руками. Тепла от них не было. –Угадаешь? – правое ухо обожгло холодом и оглушающим шёпотом. Она дёрнулась, но шустрые руки усадили назад. – Подожди, сможешь поговорить с нами? Взамен за помощь, мы отпустим вас. Больше кошмарить не будем. –Что вы... –Элисон заметила вторую сестру. Они вдвоем сели на соседнее бревно. Их почти светящиеся глаза жадно цеплялись, рассматривая девушку. Рядом присела Рене, у которой во взгляде читалось такое же непонимание происходящего. –Давайте приступим к тому, из-за чего встретились. – Амелии нетерпелось уже поведать свой план. Ей хотелось сделать всё быстрее, продуманней. Возможно, если бы от ее нетерпения зависела погода, давно пошел бы дождь, начался бы ураган, молнии тут и там. Поле бы затопило. Цветочные кучки порядели бы, осыпав лепестки на землю. *** –Здравствуйте! Мисис Энни? Дорый день. – за этим разговором наблюдали три пары глаз. Следили за Элисон. Как она жестикулирует и морщит нос при некоторых высказываниях Ненси. – Вы сможете приехать завтра и открыть шкафчик со счетчиками? Да, мы посмотрим и вы сами сразу закроете... А, зачем? Нас спросили на работе, что-то вроде соц.опроса. – после паузы она «взорвалась смехом», но ее лицо осталось таким же спокойным. Походу собеседник отпустил шутку. Если не смотреть, а только слушать, казалось ей очень нравится болтать с женщиной и она испытывает кучу эмоций. – Всё, тогда завтра в десять утра, ждем вас, отличного дня! Сестры поднялись с дивана, еще раз обозначая план действий. Они решили внести пару поправок, чтобы не запутаться и всё точно прошло удачно. Не успев попрощаться, они резко рассеялись небольшим туманом, что сразу испарился, всё из-за того, что закончилось действие приглашения в дневной мир. А без него находится так долго не получилось бы, завтра их должны пригласить снова, когда придет Ненси. Рене подошла и сжала плечо в знаке поддержки. Элисон погладила ее по спине, приобнимая. Они давно уже просто не обнимались, только если перед сном. Хотелось прикосновений, показать свои чувства, получить их взамен. Они смотрели друг другу в глаза, будто воспринимали по-новому, их мысленный диалог длился совсем немного и одновременно целую вечность. Казалось, они обсуждали одновременно все, но молчали, сладко растворяясь в этом. Но им нравилось каждое мгновение, они жадно хватались за такие возможности побыть рядом, любимыми, желанными. Рене аккуратно взяла ее одной рукой за щеку, провела пальцем по скуле, заправляя непослушную прядь светлых волос за ухо и поцеловала. Нежно и трепетно, легко сминая губы друг друга. Они вкладывали в эти минуты все свои чувства и накопившиеся эмоции. Пальцы Элисон скользнули вниз по спине. А вторая рука мягко сжимала плечо Рене. Они постепенно, небольшими шажками углубляли поцелуй, сплетая языки вместе. Этот танец был понятен только им. Ведь в нем учавствовала приятность сердечных терзаний. Спиной Рене почувствовала, как уперлась в стену гостиной. Тем временем Рейнольдс спускалась от губ по линии челюсти к шее. Оставляла влажные поцелуи, не смея кусать за нежную кожу. Вдохи становились рванными, а выдохи почти через стон. Этот день станет вдохом перед погружением в пучину предстоящих событий. *** Утром, в девять пятьдесят три минуты на часах, к их дому подъехала черная машина. Припарковавшись, из нее вышла женщина, облаченная в черное строгое платье, на невысоком каблуке и с зачесанными назад волосами. Она открыла ворота своими ключами, а вот в дверь постучалась. –Здравствуйте! – Рене открыла ей, мило улыбаясь. – Чудесное платье. –Здравствуй, спасибо. Пошли к счетчикам, правда не совсем понимаю зачем они вам. – Прямая осанка, ровный голос – всё это не могло скрыть ее волнения. Глаза иногда тревожно бегали, но она не подавала виду. Рене натянула на ноги кроссовки, и они обошли дом с обратной стороны. Только сейчас замечают, что в стенах заделанны окна подвала. Когда женщина искала в сумке ключ, то девушка подала голос для вопроса, от чего та резко дернулась. –У вас есть немножко времени? Сможете зайти на чай? Мы приготовили синнабоны с корицей, аромат в доме волшебный. – Мечтательно протянула, уже предвкушая, как они пьют чай. –Вынуждена отклонить ваше гостеприимство, но я не сильно свободна. – Все таки нашла ключ и открыла щиток. Рене сделала пару фоток, со вспышкой и без, с разными эффектами. Она не сильно старалась, но и не ограничилась одной, хоть удалит их через час. –Всего на минут десять, Элисон уже вскипятила чайник, какой чай любите? – Рене настаивала, а не приглашала. Ненси пару минут подумала и все же согласилась, оглядывая дом с опаской. На кухне их ждала Элисон, которая разложила булочки по тарелкам, поливая их сметанным кремом. Из кружек поднималось немного пара, показывая его температуру. Девушка тоже улыбнулась только вошедшей женщине. –Добрый день. Очень рады, что вы все же заглянули к нам, мы сильно вас не хотим задерживать. – Рукой указала за стол, и они втроем присели, добавляя кому нужно сахар в чай. – Расскажите, как ваши дела, в прошлый раз вы опаздывали на собеседование. Смогли устроиться? –Да, я очень рада новой работе. Мне вон даже машинку выделили. – Она сдержанно улыбнулась и отпила глоток чая только тогда, когда его попробовала Рене. Она не доверяет. Нужно разговорить Ненси. –Красивое, конечно, авто. Вы с работы к нам? Или на работу? От друзей слышали там пробки большие сегодня... – Элисон покачала головой, подразумивая жест «как же так». –Не то слово, еле добралась к назначенному времени. Главное не понятно откуда столько работяг утром. Нет ни праздников, ни ДТП. – Ненси отрезала кусочек синнабона и съела его. Она с уважением кивнула. – Потрясающие синнабоны. Скажу по секрету, я их просто обожаю. И как тяжело от них отказываться, облегчает только взгляд на весы. –И не говорите, с камнем на сердце каждый раз выбираю, что приготовить. Хочется всё и сразу. – Она посмотрела на реакцию женщины, еле заметно кивая, скорее себе. – А что бы вы выбрали синнабоны или вишневый пирог? –Что вы, слишком сложный выбор. – шутливо произнесла она, а потом сделала вид что задумалась всего на пару секунд. – Скорее первое. Нет, второе. Эх, действительно не простой выбор, ты прям как знала, что спрашивать. – Они рассмеялись, постепенно контакт налаживался. –Это мои любимые десерты, и как раз мы на заселение готовили вишневый. – Элисон вздохнула и сказала – Кажется сегодня полнолуние. –Я отойду на пару минут. – Рене поднялась из-за стола, оставляя разговор на кухне. Она прошла мимо ванной, сразу шагая по ступенькам на второй этаж. Четыре свечи: оранжевая, грифельная, бордовая и хвойная. Они стояли квадратом, в который зашла Рене и зажгла их двумя спичками. В ее правой руке был листок со словами, а левой рукой сжимала камень с символами. –O, tibi potestatem hoc tempore do. Veni ad me ex mundo phantasmatico. Duas luces nebulosas invito. Venite. – Казалось, ее губы сами открываются, позволяя словам вырываться наружу. Камень в руке стал горячим, но отпускать нельзя было до окончания ритуала. Боковым зрением она увидела, как свечи потухли, будто дуновением ветра. Получилось, она подожгла листок со словами, он сразу сгорел, рассыпаясь пеплом на пол. Перед ней проявились сестры. Амелия решительно улыбнулась, глаза ее искрились хорошим расположением духа. –Приветствуем. – Луиза кивнула и они пошли вслед за Рене. Только вот после лестницы призрачные скрылись в подвале, а девушка прошла обратно на кухню. –Всё в порядке, Рен? – Элисон задала вопрос, который мог показаться заботой о самочувствии партнера. Но она знала, о чем идет речь. –Всё хорошо, о чем вы тут болтали? – поинтересовалась темой диалога, ведь прервала бурную дискуссию. –О том как х... – Элисон не успела договорить. Женщина громко поставила кружку от чая на стол. Ее лицо не выражало эмоций, а глаза тяжело смотрели вниз. –Ты принесла с собой дух мертвечины. Чем ты занималась наверху? – Она подняла пронзительный взгляд, который мог расколоть кого захочешь. Но не её. Рене быстро нашлась с ответом. –Я всего лишь проверила почту на компьтере, мне нельзя сегодня пропустить важное сообщение по работе. –пожала плечами, но эта ложь не сработала. –Ах, какая бестолковая, как я могла попасться на это наглое вранье под предлогом важности. – откинулась на спинку и начала смеяться, держась рукой за лоб. Девушки сидели неподвижно, лишь наблюдая за ее реакцией. Когда успокоилась, Ненси посмотрела на них, ожидая розыгрыша, но за столом не было никого. На улице сильно посерело, будто в ожидании снега. Синнабоны в трех тарелках были давно испорченные, полуразложившиеся. Чай засох на стенках кружек коричневыми разводами. В воздухе чувствовался подземный смрад, под носом летали мошки от еды. Ей стало не до смеха. На втором этаже послышались приглушенные шаги. Женщина вскочила с места и понеслась к двери. Но она среагировала слишком поздно. В ушах зашумели ускоряющиеся часы. Тик-тик-тик-тик-тик.. Так. По ее спине пробежал холодок. Дверь заперта, старая, она не поддавалась даже на грубую силу. Голос эхом раздался будто над ухом и одновременно по всему дому. Перед носом всё закружилось, от напряжения дыхание стало чересчур частым, из-за чего закололо легкие. –Здравствуй, мама. – она не могла перепутать голос Луизы. Такой же осуждающе холодный, как и второй голос, уже ее сестры. – Мама, поговори с нами. –Чего вы от меня хотите услышать! – она обернулась, но никого не было. На ощупь еще раз проверила дверь, прислонилась к ней головой. – Элисон? Может Рене? Куда вы-то исчезли? Из кухни в гостинную очень быстро пробежала девушка в темном платье, ее светлые волосы развивались от бега. –Это Элисон? – Ненси решила пойти в гостинную, но по приходе никого не обнаружила. – Странно, где все. –Мама. – Голос из коридора прозвучал властно и тихо. – Энни. Иди к нам! У нас тут веселая семейная игра. Будто плененная словами, она побрела по коридору. В голове мысли перестали боротся с мороком. Дверь подвала была открыта. Его мягкий свет был создан знатным количеством свечей разной формы и цвета. Спустившись по лестнице, Ненси подняла взгляд, рассматривая всё. Крови на полу почти не было видно, стены такие же пусты и одинокая кровать в углу комнаты, которая не пустовала... Луиза уткнулась в колени, сцепила руки в замок перед собрй, она подрагивала, как от плача. В гробовой тишине не издавала ни звука. Дверь с грохотом захлопнулась. Девушка замерла. Десяток свеч потухли, оставляя гореть всего ничего. Возможно штук пять от силы. Женщина вздрогнула от прикосновения к плечу. Его пронизывало холодом, словно сама смерть решила прикоснуться к людской плоти. –Не ждала нас больше увидеть? – Амелия вышла из-за спины, остановилась прямо перед Ненси. Ее голос прозвучал с издевкой, эдакая насмешка. – Как не печально тебе это осознавать, но вот они мы, подними же глазки. Она чувствовала дрожь и скованность во всем теле, но решила посмотреть на своих жертв. На пару секунд Амелия мелькнула в том самом платье, пропитанном кровью и разможенной головой; а Луиза до ужаса худой, словно сплошная палка. Ненси снова опустила взгляд в пол. Ей не было стыдно, она боялась. Её дочери, еще при жизни не были невинными. За любое грубое высказывание или нагоняй – следовало их наказание. Они могли неделю «не слышать», упорно делая вид, что живут только вдвоем. Или же выкинуть на мусорку новую лимитированную колоду карт. Из-за нападков с двух сторон были вечные скандалы, чуть ли не войны. Вплоть до вызова скорой помощи. Ведя записи чередования вызовов медицинских служб, чаще всего проскакивало имя Луизы. –Ты готова с нами разговаривать? – Луиза неожиданно появилась перед женщиной, заставив ту испугано отвести взгляд. Она не могла пошевелиться, её сковал сонный паралич. –Зачем ты это сделала с нами? – Амелия сделала небольшой шаг вперед. Её холодные глаза отражали только презрение и ненависть, в то время лицо наоборот имело расстроенный вид. Но Ненси молчала. Её язык онемел, она могла лишь судорожно дышать. В попытке ответить на этот вопрос — тянула время. Признаваться честно не хотелось, потому что правда казалась почти смешной. –Может принести карты, чтобы ты сделала расклад на вопрос? – Амелия злобно усмехнулась. Ее будто сдерживали, будь у девушки «развязаны» руки, от женщины ничего бы не осталось уже. – Руны, таро, оракулы. Чем еще ты увлекалась? Ха-а, забыла, у тебя же больше ничего из этого нет. –Какого дьявола вы с ними сделали? – отмерев, металлически процедила Энни. Ее сердце кольнуло болью за совю колоду. Хотелось снова увидеть эти иллюстрации и римские цифры поверх. –Какое чудо, ты разговаривать не разучилась! Луиза, посмотри, мы оставили её на чуть-чуть, а она уже сектантка. – с максимально поддельным удивлением прикрыла щеки ладонями. – Невероятно! –И в правду, ответь на вопрос. – Девушка с огненными волосами всегда была строга и спокойна. Часто именно она была голосом разума... или почти дьявольским басом. Напевала младшей сестренке песенки про маму, которые раскрывали всю неприязнь и внутреннее отторжение к ней. – Не уж-то хочешь тут задерживаться. Не тяни время, всему свой час, тем более твоя минутная стрелка почти дотикала. –Ладно! Расскажу. Может выйдем отсюда? Прогуляемся, поболтаем... так давно не виделись... –Она считает нас идиотками! Нет, Лу, ты слышала это. – мелодичный смех обошел комнату, остановившись так же неожиданно, как и начался. –Говори, черт возьми. –Расклад так пошел. Сначала на Луизу, что ей суждена голодная смерть, а потом и на тебя, что ты должна пострадать от черепно-головной травмы. – скороговоркой пролепетала женщина. –То есть, ты лишила нас жизни только из-за того, что так легла пара картонок? И к чему такая спешка? – Амелия сцепила руки за спиной. Она не нервничала, а пыталась унять бешенную злобу и резкое желание мести. –Как ты смеешь! Это не картонки. Моя жизнь лежит на них и в них. Мой разум работает только с ними. Мои руки болят, когда я не тасую карты... – Ее глаза лихорадочно забегали в поисках заветных клачков картона с символами. Это была последняя капля, чаша возмездия перевесила. –Надеюсь это тебе тоже предсказали твои карты. – невероятно быстро, будто оттачивала этот навык, Амелия с размаху ударила ее по голове чугунной кочергой. Женщина успела только вскрикнуть, прежде чем в ее глазах потемнело. «Это конец? Почему я не могу открыть глаза... темно и холодно...» У Ненси получилось раскрыть глаза будто после тяжелой дремы. Она поднесла руку к голове, но крови там не было. Просто растрепавшиеся волосы. Оглядевшись, приподнялась на логтях. Темнота резала глаза. Холодный бетонный пол не предшествовал ничему хорошему. –Что, черт возьми, происходит. – она на ощупь смогла найти заветные ступени. На четвереньках смогла доползти до двери и толкнуть её. Но та не поддалась. Толкнула еще раз, снова ничего. –Помогите! Откройте дверь! Из-за слабости мольбы о помощи казались лишь тихим шепотом. Ее сковывал дикий страх и отчаяние. «Неужели это конец? Вот так просто умереть...». Она пыталась растолкать дверь, била по ней, кричала. Но только зря тратила кислород. Она не хотела умирать. Ей была очень дорога жизнь. Но после седьмой попытки её начали покидать последние силы, а надежда потухала. Женщина сползла обратно и попыталась обдумать другой план. Как тут загорелась свеча. Прямо посреди комнаты, взявшись не пойми откуда. Она немного осветила мрак, теперь возле дальней стены виднелись два силуэта. Они стояли как статуи, не шевелясь, только наблюдали за мукой грешницы. –Вот ублюдки. Вытащите меня отсюда. – с трудом, покачиваясь, смогла снова стоять на ногах. И побрела к одному из силуэтов. Но как только она коснулась плеча, Амелия рассыпалась; будто коснулась тумана, видимого, но не осязаемого. – Нет... Она обернулась на свечу, наблюдая за маленьким источником света. В комнате становилось душно; свеча потухла, забрав все шансы на жизнь. Легкие не получали должное количество кислорода и не могли раскрыться. В попытке вздохнуть, она потратила имевшийся кислород. Колени обожгло болью, она упала на пол, оперевшись руками, а после свалилась на бок. Её ноги и руки не слушались, а сознание медленно и беспрепятственно покидало ее. «Прощайте...». За закрытыми веками, газа почувствовали свет. Было холодно и влажно. Спиной ощущалась пожухлая трава, и земляной запах коснулся носа. Она не открывала глаза, пока не почувствовала, что ее взяли за воротник и приподняли на полуметр от земли. –Думала, что так легко умрешь? Много чести. – Амелия кинула её обратно и туман, что расступался перед горящей пламенем ярости девушки, начал заволакивать женщину. – Тебе не место быть в этом мире. Твое место максимум там. – Она замахнулась для удара и всё резко потемнело. Исчезло ощущение прохлады, вернулась разбавленная земляным запахом духота подвала. *** Девушки наблюдали за метаниями Энни по первому этажу. Могло показаться, что она нездорова, и ей нужна срочная помощь. Элисон нужно было подыграть, поэтому она быстро пробежала из кухни в гостинную, а там её скрыли дуновением голоса. Рене была явно не довольна, чем они занимаются. Ведь эта женщина им ничего не следала. Когда та скрылась в подвале, они, не теряя ни минуты, побежали собирать оставшиеся вещи и загружать их в машину к остальным коробкам. –Во сколько нам нужно быть в новой квартире? – Рене уже закрывала сумку, а вторая девушка хватала свои, и так спускали всё к выходу. По просьбе Амелии, Элисон заперла подвал на ключ, замок и щеколду. Так же они передвинули тяжелый старый комод, подпирая дверь; чтобы могли выбраться только девушки призраки. Их немного мучила совесть, за то, что они заперли бедную женщину, оставив на верную смерть. Но Луиза пообщещала, что те выпустят ее «подышать свежим воздухом». Когда последняя сумка была в багажнике, а они припарковали чужую машину через три улицы на её конец. То пошли протирать в доме все отпечатки и наводить влажную уборку, хоть и Амелия будет морочить глаза и путать улики, они решили перестраховаться. На улице тем временем начало клонить к вечеру, как раз нужно было выезжать, как из подвала послышался крик. Пронзительный, до того истошный и отчаянный, он прервался настолько быстро, что им скрутило животы, но они знали, переживания напрасны, они не убьют женщину. Это слишком просто. *** Первые дни на новой квартире проходили хорошо. Они уже разложили все вещи по новым шкафам и диванам. Купили красивой посуды на кухню, чтобы были одинаковые наборы. Но самое главное – их перестали мучать кошмары. Девушки стали высыпаться. В меру возможности, потому что Рене вышла из отпуска. Прошла целая неделя. Элисон задавалась вопросом о том, что с этой женщиной и как там призрачные сестры. Ответ пришел на седьмую ночь с того дня. Перед сном она чувствовала что-то странное. Как будто эта ночь будет непростой. Когда девушки уже ложились, Рене поцеловала встревоженную Элисон в висок и пожелала спокойной ночи, перед этим напоив травянистым чаем. Проснулась она утром, на удивление, после совершенно спокойной ночи. Нежные лучи солнца щекотали нос и заставляли жмуриться глаза. Элисон потянулась на кровати, а после открыла глаза. Её радость длилась не долго. Она резко села на кровать, оглядывая помещение. Находилась в старой квартире, с которой они съехали в тот дом. Но это её поразило меньше, чем то, что в углу комнаты, уткнувшись в колени сидела Амелия. Ее длинные густые черные волосы создавали кокон от окружающего мира, это была ее крепость от переживаний, что сдерживало печали внутри, не позволяя проникать наружу. В ней изменилось платье, теперь длинное, глубокого синего цвета, с голубыми кантами на подоле и рукавах. Ей очень шел этот цвет. Призрачная девушка медленно поднялась; кажется, став еще бледнее, она будто светилась. Но лицо отражало душевную скорбь. Была ли она по матери? Или какая-то иная причина? –Здравствуй, Элисон. – голос дрогнул на имени. На белых губах промелькнуло подобие улыбки. – Ты, наверное, думаешь: «Что это я сюда пришла; почему не могу оставить в покое»? –Здравствуй, думаю, если это не кошмар, то у тебя какая-то важная новость? – ей было весьма некомфортно под пристальным взглядом собеседницы. Та, заметив это, лишь усмехнулась, качнув головой. –Важно – не важно, это уже не должно иметь особых значений. Просто... – было очень непривычно видеть ее такой нервничающей. Кажется, она и сама от себя такого не ожидала. Она протянула небольшой букетик из пяти белых веточек, украшенный бледно-розовой лентой – Хотела подарить эти цветочки акации. Они чудесно пахнут. Элисон взяла букет, и ее носа коснулся нежный аромат. Его теплые медовые нотки кружили голову. Она придумает как обыграть эти цветы в новой композиции нарядов, но это потом. А сейчас... они смотрели друг другу в глаза. В холодных глазах, заледенелыми туманом и тьмой, наконец-то промелькнула эмоция, застышая вместе со скопившейся в уголках влагой. –Прощай, Элисон. Я... – ее голос снова дрогнул, но девушка вскинула указательный палец вверх. Она не верила своим эмоция, своим чувствам. В ее груди поселилась лишь щемящая тоска. –Прощай. Амелия кивнула и улыбнулась; через мгновение она расстаяла, словно ее тут и не было. А Элисон легла обратно в кровать, вдыхая нежный аромат цветов. Пожалуй, эта ночь выдалась более чувственной и трагичной, чем любой кошмар в ее жизни...