Роза Малфоя

Сегодня я прошептала в ухо дьяволу

«Я и есть штормм»

***

Голова раскалывалась так, будто в ней маршировали тролли в тяжелых сапогах. Гермиона открыла глаза и зажмурилась от яркого света, пробившегося сквозь шторы. — Мерлин… кто уронил на меня всю библиотеку? — простонала кареглазка, с трудом садясь. Рядом шевельнулась Джинни, голос её был хриплым и смазанным — Если это библиотека, то на меня уронили Квиддичное поле. И метлы в придачу. Обе попытались нащупать палочки. Гермиона шарила по полу, Джинни — под подушкой. — Нашла? — спросила Гермиона. — Только носок, — Джинни помахала им как трофеем. — Хоть водой пахнет. — Отлично, — усмехнулась Гермиона, — налей мне стакан носка. Они наконец нашли палочки, и Гермиона, дрожащей рукой, прошептала заклинание. На тумбочке появилось два стакана воды. Джинни жадно сделала глоток и закашлялась. — Боже, какая гадость. Это что, вода из Чёрного озера? Там наверняка хвост у кого-то плавал. — фыркнула Джинни. Гермиона прыснула со смеху, но смех тут же больно отдался в висках. — Не смей меня смешить, я сейчас умру. Они кое-как поднялись и пошли к зеркалу. И то, что они там увидели, заставило их замолчать на пару секунд, а потом разразиться истеричным хохотом. У Гермионы помада расплылась так, будто она пыталась выпить не только бутылку вина, но и сожрать саму бутылку. Джинни выглядела ещё эффектнее одна накладная ресница гордо держалась… прямо посередине лба, чуть выше переносицы. — О, привет, циклоп, — не удержалась Гермиона. — Цыц, Грейнджер, — Джинни фыркнула. — Я вообще-то из новой модной коллекции «ресницы-брови». Через год все так будут ходить.Вот увидишь! Они смеялись до слёз, держась за животы, пока остатки похмелья не напомнили о себе ещё сильнее. — Ладно, — сказала кареглазая, вытирая слёзы. — Пошли в Большой зал. — В таком виде? — Джинни подняла бровь. — Нет уж, давай сначала реанимируем себя. — Или хотя бы ресницы, — усмехнулась Гермиона. Девушки поплелись в ванну и стали приводить себя в порядок. Натянув с трудом на себя брюки и корсет, Гермиона оглядела гардероб. Хватая туфлю в руку она помахала ей в воздухе и саркастично возразила. — Ну уж нет, мои красавицы, если я вас надену, то я не выживу, а чувство самосохранение пока еще со мной. Закинув эту хрень обратно, она вытащила кроссовки miumiu. Джинни не заставила долго ждать и натянула серый спортивный костюм с укороченной толстовкой. Сегодня явно не тот день, чтобы наряжаться. Гермиона кое-как поправила волосы, которые напоминали скорее гнездо гиппогрифа после драки, чем причёску. Джинни уже натянула кроссовки и стояла у двери. — Ну что, идём? Если мы задержимся, Рон съест все булочки, а я не собираюсь сидеть похмельной без булочек. Гермиона замерла, хлопнула глазами и резко села обратно на кровать. — Подожди! Я забыла свою электронную сигарету. Джинни прищурилась — Серьёзно? Мы выглядим так, будто нас размазала троллемётная катапульта, и ты переживаешь о вейпе? Гермиона, ползая под кроватью, буркнула — Это не вейп, это моя… магическая палочка для успокоения нервов. — Конечно, конечно, — усмехнулась подруга. — А бутылка виски, видимо, была зельем здоровья? Гермиона высунулась из-под кровати, и подняла вверх обгрызенный карандаш — Нашла! — Поздравляю, теперь можешь покурить «Остатки Третьего курса», — захохотала Джинни. Гермиона застонала, схватилась за голову. — Не шути так громко, моя голова сейчас взорвётся и накроет всю башню. — пробурчала Герми. Она продолжила рыскать по столу, роняя флаконы и книги. Наконец, торжественно подняла электронку. — А вот и ты, любовь моя! Я знала, ты не бросишь меня в трудный момент. Джинни, закатив глаза. — Грейнджер, я ревную. Ты так со мной не разговариваешь. — Ну ты ж не светишься голубым, когда я тебя включаю, — парировала Гермиона, подмигнув. Обе снова прыснули со смеха, и Джинни, хватаясь за живот, простонала — Чёрт, я не могу смеяться, у меня похмелье до кончиков ресниц. — Одной, — напомнила Гермиона, глядя на её «циклопскую» ресницу, лежавшую на тумбочке. И они, хихикая сквозь головную боль, наконец вывалились из комнаты в сторону Большого зала. Спуск по лестнице казался настоящим квестом. Каждая ступенька ухала в голове громче барабана в оркестре троллей. — Я сейчас… точно… блевану на портрет этой старухи, — простонала Джинни, хватаясь за стену. — Потерпи, — хрипло отозвалась Гермиона. — Не дай ей удовольствия. Она потом всю жизнь будет рассказывать соседям, что её полотно оскорбила Уизли. На середине лестницы Гермиона остановилась, вытащила свою электронку и затянулась. — Ты серьёзно?! — возмутилась Джинни, чуть не потеряв равновесие. — Мы еле стоим, а ты решила устроить сеанс «Клуб Дыма»? — Мне надо, — оправдалась Гермиона, выдыхая облачко. — Это единственное, что держит меня от смерти. — Отлично, — фыркнула Джинни. — Умрёшь с красивым облачком. На могиле напишем «Она ушла, но оставила стиль». Обе прыснули со смеха, тут же схватившись за головы. — Никогда больше не пью, — пробормотала Гермиона. — Ага, — кивнула Джинни. — До следующей пятницы. Когда они наконец добрались до Большого зала, воздух с запахом тостов и кофе ударил им в нос. Девушки синхронно застонали и едва не развернулись обратно. Но было поздно — у входа их поджидал Тео Нотт. Он лениво облокотился на дверной проём и увидев их лица, расплылся в ехидной улыбке. — Ну здравствуйте, королевы ночи, — протянул он. — Как самочувствие? — Не спрашивай, — хором отрезали подружки — А вечеринку-то помните? — прищурился Тео. Обе переглянулись и синхронно покачали головами. — Прекрасно, — оживился он. — Тогда я вам расскажу. — Для начала, — начал он с театральной паузой, — вы вдвоём устроили танцы на барной стойке. Прямо как в маггловских фильмах, Грейнджер, ты бы гордилась. Хотя… твое платье явно жило отдельной жизнью. Джинни закрыла лицо руками. Гермиона тихо простонала — Убей меня прямо сейчас. — Но это было только начало! — весело продолжал Тео. — Потом вы устроили баттл с портретами. И самое смешное — они отвечали! Картина седьмого директора Хогвартса до сих пор возмущается, что его заставили читать рэп. Девчонки захохотали сквозь похмелье. — А ещё был конкурс: кто выпьет больше текилы. Скажу честно — я думал, вас унесут в Мунго. Но нет, вы держались как львицы. Хотя потом Грейнджер решила повиснуть на Драко и буквально доебывалась до него с вопросом «Ну что, Малфой, ты готов признать, что ты секси-версия Воландеморта?» Кареглазка резко покраснела — Я… ЧТО?! — Именно это, — ухмылялся Тео. — Драко, кстати, в ахуе… Джинни разрывалась от смеха — Мерлин, Герми, это лучшее, что ты могла сказать! — А, и да, — Тео махнул в сторону слизеринского стола. — Пэнси участвовала во всём этом вместе с вами. Сейчас вон сидит… Они посмотрели туда и увидели Пэнси — голову в тарелке, волосы растрёпаны, лицо цвета простыни. — …и, кажется, её душа покинула тело, — заключил Тео с победной улыбкой. Гермиона и Джинни переглянулись, обе красные как мадагаскарские гномы. — Всё. Больше никогда, — выдохнула Гермиона. — Никогда, — подтвердила Джинни. Они замолчали на секунду. — Ну… хотя бы не ближайшую неделю. — кинула Джинни. И снова прыснули со смеха, несмотря на головную боль. Пока Тео расписывал «подвиги ночи», Гермиона всё больше пряталась. Джинни уже плакала от смеха, а весь стол Гриффиндора кидал на них любопытные взгляды. Но особенно ощутим был взгляд со слизеринского стола. Драко сидел, элегантно откинувшись на спинку скамьи, и крутил бокал в пальцах. Казалось, его это не трогает. Но внимательный глаз заметил бы, как уголок губ подрагивает, то ли от сдержанной усмешки, то ли от раздражения. — «Секси-версия Вольдеморта», да? — тихо пробормотал он, так, чтобы услышал только Блейз рядом. Блейз прыснул в кулак — Признай, это даже мило. Тебя называют секси только под градусом. Драко медленно перевёл на него взгляд — Ещё одно слово и твои зубы будут украшать мой кабинет. Тем временем Гермиона, почувствовав на себе взгляд, подняла глаза и встретилась с серыми глазами Малфоя. Он смотрел прямо на неё, холодно и слишком долго. Гермиона поспешно отвернулась, щёки у неё горели ещё сильнее. Джинни заметила это и толкнула её локтем — Кажется, наш «секси-Лорд» не оценил твоего чувства юмора. — Заткнись, — сквозь зубы прошипела Гермиона и толкала ту в сторону стола. Гермиона и Джинни кое-как добрались до гриффиндорского стола и плюхнулись на лавку, будто пробежали марафон. Тосты и каши перед ними выглядели как изощрённая пытка. Гарри и Рон переглядывались через стол, явно что-то обсуждая шёпотом. — Что? — простонала Джинни, наливая себе сок. — Почему вы на нас так смотрите? Рон приподнял бровь — Потому что вы выглядите так, будто вас ночью переехал поезд «Хогвартс-экспресс». Гарри был более прямым — Где вы были? Джинни хмыкнула, уткнувшись в тарелку — На вечеринке. — У слизеринцев, — добавила Грейнджер и Гарри чуть не подавился своим тостом. — Что? — он уставился на Джинни. — Ты серьёзно? — Да, — спокойно ответила она, хотя глаза блестели вызовом. — Джинни, ты же знаешь моё отношение! — голос Гарри стал резким. — Слизеринские вечеринки — это не веселье. Это отстой. Они творили ужасные вещи во время войны и ты прекрасно понимаешь, что это не те люди, с которыми стоит веселиться. Джинни резко положила ложку на стол — Гарри, прекрати! Война закончилась. Это были всего лишь танцы, глупые конкурсы и… текила. Мы не строили планов по захвату мира! Гарри нахмурился, на скулах заходили желваки — Ты не понимаешь. Они всё равно остаются теми же слизеринцами. — Ты тоже остаёшься тем же «избранным», который считает, что знает, что правильно для всех вокруг! — вспыхнула Джинни. Тишина за столом стала почти осязаемой. Несколько первокурсников с интересом замерли, перестав жевать. Джинни, сжав кулаки, резко встала — Знаешь, я не собираюсь это слушать. Она схватила сумку и стремительно вышла из зала. Гарри провёл её взглядом, сжав губы. Гермиона же тихо, но твёрдо сказала. — Гарри… полегче. Мы дети. И имеем право быть глупыми. Мы не совершали преступлений только напились и устроили цирк. Он хотел возразить, но Гермиона уже поднялась, поправив брюки — Не превращайся в надзирателя. Ты не в Аврорате. — кинула напоследок кареглазая. И ушла следом за Джинни, оставив Гарри и Рона обмениваться растерянными взглядами. Гермиона почти бегом догнала Джинни в коридоре и тот был пуст. Джинни шла быстро, сумка подпрыгивала на плече, волосы разлетались, глаза блестели от злости. — Джинни, подожди! — окликнула её Гермиона. — О, прекрасно, — бросила та, не оборачиваясь. — Сейчас ещё лекцию прочитаешь о том, что Гарри прав, а я просто истеричка? Гермиона настигла её и встала прямо перед ней, заставив замереть. — Нет, — твёрдо сказала она. — Я хочу услышать тебя. Джинни вздохнула, облокотилась на стену и уткнулась лбом в камень. — Гарри… он вечно недоволен, понимаешь? Ему не нравится, как я смеюсь, как я веду себя на тренировках, с кем я общаюсь. Не нравится, что я могу быть дерзкой. Не нравится… чёрт, иногда мне кажется, что ему не нравлюсь я сама. — Джинни… — мягко начала Гермиона, но та её перебила — Я понимаю, что его сломала война! — голос Джинни дрогнул. — Да, он видел ужасное. Но, Гермиона, на минуточку, я тоже это видела. Я потеряла брата. Родного брата! И как будто моя боль менее важна, чем его. Тишина повисла тяжелая, как свинец. Гермиона смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Джинни… — прошептала она и осторожно коснулась её руки. — Ты права. Тебе тоже было больно. И ты тоже имеешь право жить, смеяться, танцевать на чёртовой барной стойке, если так легче. Джинни всхлипнула, но усмехнулась сквозь слёзы — Даже если с ресницей на лбу? Гермиона улыбнулась и кивнула — Особенно если с ресницей на лбу. Это был твой самый героический момент. Они обе рассмеялись, облегчённо и чуть хрипло, но смех разбил ледяной ком в груди. — Спасибо, Герми, — тихо сказала Джинни. — Ты единственная, кто не смотрит на меня, как будто я ребёнок, который не знает, что делает. — Потому что я сама ребёнок, который не знает, что делает, — честно ответила Грейнджер. И они пошли дальше вместе, уже спокойнее, плечо к плечу. Гермиона шла рядом с Джинни и украдкой наблюдала за ней — огненные волосы, решительная походка. И в груди кареглазой что-то странно и непривычно потеплело. «Друг», — подумала она и сама удивилась этому слову. Когда-то у неё уже были друзья. Они клялись, что всегда будут рядом, что поддержат, что доверяют. Но жизнь показала, как легко люди могут предавать. Как просто они уходят, оставляя тебя в пустоте, как легко вонзают нож в спину. Она давала себе клятву больше никого не подпускать. Никому не позволять коснуться её боли. Никому не позволять разглядеть её душу, живую и уязвимую. Но Джинни… Джинни будто упрямо лезла через стены, которые Гермиона выстраивала годами. Лезла с шутками, с глупыми историями, с нелепыми ресницами на лбу. Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает что-то острое. Нет. Она не позволит себе разрыдаться прямо посреди коридора. Она сильная. Всегда была сильной. Она проглотит эту боль, как глотала тысячи раз до этого. Может, чуть позже. Может, не сразу. Но обязательно проглотит. И всё же впервые за долгое время ей показалось, что рядом есть человек, который готов держать её за руку, даже если она будет молчать. Человек, который не боится её темноты.

***

Кабинет встретил их гнетущей тишиной. Стены, потемневшие от дыма заклятий, казалось впитывают всю магию. Амикус Кэрроу, в своей манере ухмылялся и готовился к началу урока. Гермиона вошла вместе с потоком учеников. Взгляд острый и дерзкий сразу упал на Гарри. Лишь одно движение головы, кивок, и он понял, они поговорят после. Все ученики с гулом рассаживались по своим местам. И когда все затихли и взглянули на профессора, он начал… — Сегодня, — начал Кэрроу, — мы займёмся практикой окклюменции и легилименции. Посмотрим, кто способен защитить свой ум, а кто как пустая комната. Взмах палочкой и у него в руке оказывается шляпка, как из модного журнала. — Я распределю вас на пары, чтобы вы смогли действительно погрузиться в процесс и с интересом отстаивали свои секреты. — хитро улыбнулся учитель. — Забини и Уизли. Вперёд. Ребята начали проходить ближе к центру. Пока профессор леветировал ненужные парты и расставил стулья, чтобы ученикам было удобнее заниматься. — Профессор продолжил. — Поттер и Паркинсон, прошу проходите. Распределив учеников, ему осталось достать лишь несколько имен. Гул в ушах. «Конечно, блять» — подумала про себя Грйенджер. Судьба издевается, почему именно он… — Малфой и Грейнджер. — сказал профессор Кэроу. Гермиона выдохнула, но шагнула без колебаний. Драко уже стоял, руки в карманах, холодная улыбка скользнула по губам. — Ну что, Грейнджер, — протянул он, усаживаясь напротив, ты понимаешь, что у тебя нет шансов? Окклюмент - это моё второе имя. Я смогу пробраться в самые сокровенные уголки твоего сознания. Узнать то, чего ты боишься больше всего. Гермиона резко усмехнулась. — Ты серьёзно думаешь, что я настолько тупая? — её голос был ядовит. — Я практиковала окклюменцию. И справлюсь с твоим напором. — Посмотрим, — лениво бросил он, но глаза его сузились. Кэрроу щёлкнул пальцами, привлекая внимание всех учеников. — Начинайте, — прорычал профессор. — Ты не против, если я начну? — бросил вопрос Драко. — Конечно, вперед, — усмехнулась кареглазка. Драко выдохнул и сфокусировал взгляд на Гермионе. Лёд серых глаз упёрся в её карие, и на миг она почувствовала, как стены внутри головы дрогнули. И вот он — внутри. Сначала — чёрная стена, гладкая, как обсидиан. Он ощутил сопротивление, мощное, будто её разум сам выталкивал его. Но он надавил сильнее — и стена разошлась, словно трещина в стекле. Перед ним раскинулось море. Тёмное, густое, бескрайнее. Волны били о берег, словно удары сердца. Он сделал шаг в воду и тут же боль пронзила его. Адская, обжигающая. Будто каждую кость выворачивало изнутри, будто яд стекал по венам, сдирая кожу с живого тела. Драко сжал зубы, но не отступил. Он шагнул глубже. И тогда он увидел образы. Как вспышки света, резкие и мучительные. Словно колдо. Гермиона, кричащая так, что кровь стынет. Она бьёт кулаками в каменный пол, пальцы в кровь. Чьи-то руки силой валят её вниз, и её голос рвётся в крик «Не трогайте меня!» Она стоит вся в чёрном, лицо искажено истерикой, дыхание сбивается, глаза безумны от боли. Всё мелькало, будто проклятый фильм, кадры один страшнее другого. Гермиона, чувствуя его в своём море боли, резко подалась вперёд. Губы её скривились, глаза сверкнули. Она толкнула его, он вылетел и стена снова появилась… — Нехрен лезть туда, куда тебя не звали, Малфой, — её голос был низким. — Это моя боль. И будь любезен, предоставь её мне. Она выдернула его из своего сознания так резко, что Драко едва не потерял равновесие. Ладонь машинально сжалась в кулак, сердце билось в бешеном ритме. Их взгляды встретились. Карие и серые и между ними промелькнуло нечто. Ни злость, ни страх. Что-то другое. Гермиона, не дослушав Кэрроу, резко встала, стул с грохотом упал на каменный пол. Испепеляющий взгляд прямо в глаза Малфоя и без единого слова она вылетела из кабинета. Коридоры Хогвартса пронеслись мимо в размытых пятнах стены, ученики, которые отскакивали в стороны. Её дыхание сбивалось, горло жгло, будто воздух не мог войти до конца. Она бежала. Просто бежала, не разбирая дороги. И сама не заметила, как оказалась наверху, на астрономической башне. Ветер ударил в лицо, холодный и резкий, но он не остудил. Наоборот, внутри всё пылало. Она рухнула на колени, ладони ударились о каменный пол, и кулаки снова и снова били по камню. Каждый удар отзывался в костях, но боль только подстёгивала. — Чёрт! — вырвалось из неё. — Чёрт, чёрт, чёрт! Слёзы подступали к глазам, жгли, но она вцепилась пальцами в волосы и зашипела — Не смей реветь. Слышишь? Не смей! Она вскинула голову к небу, дыхание рваное, грудь сжимает будто в тисках. — Соберись, Грейнджер. Ты не имеешь права давать слабину. Никогда! Внутри всё рвалось на части воспоминания, боль, чужие руки, унижения, крики. Всё это снова поднялось на поверхность, расковыряли старую рану. Казалось, она снова там, в темноте, где боль была её единственным спутником. Но рядом с этим голосом боли звучал другой. Тот самый, что всегда спасал её. Холодный, упрямый, стальной. Ты сильная. Ты держалась всегда. Держись и сейчас. И в этой внутренней битве победил стержень. Как всегда. Гермиона в последний раз ударила кулаком по полу, глубоко вдохнула, выпрямилась. Слёзы так и не пролились. Только следы на коже — покрасневшие глаза и сбитые костяшки пальцев. Она поднялась, медленно, с трудом, но всё же встала. — Всё, — тихо сказала сама себе. — Ты справишься. Ты всегда справляешься. Гермиона ещё какое-то время стояла, стиснув зубы, пока дыхание постепенно выравнивалось. Ветер обдувал лицо. Внутри гремела боль, как буря, но она уже знала, что с ней делать. Руки всё ещё дрожали, когда она сунула их в карманы мантии. Нащупала знакомый предмет. — Ну привет, старая подруга, — пробормотала она, доставая электронку. Щёлкнула лёгкий огонёк, тонкая струйка дыма. Она вдохнула глубоко, с отчаянной жадностью, будто этот пар мог прожечь дыру в груди и выпустить весь яд наружу. Первую затяжку будто сдуло ветром, но уже со второй в голове стало чуть яснее. Она опустилась прямо на холодные каменные плиты башни, вытянула ноги и, прикрыв глаза, позволила себе погрузиться в мысли. Она снова «перекручивала плёнку» в голове. Те образы, что вырвал Малфой. Те крики, конвульсии, чужие руки. Они всплывали снова и снова, как чёртовы фантомы. — Нет, — прошептала она, выпуская облачко дыма. — Не сейчас. Каждый вдох с паром будто загонял её воспоминания всё глубже. Она заталкивала их вниз, дальше того моря, что он увидел. Глубже, туда, куда даже она сама редко решалась заглянуть. Там, в тёмных глубинах, её боль сидела, связанная по рукам и ногам. И она заставила её молчать. Вдох. Выдох. Туда. Глубже. Вдох. Выдох. Закрыть. Запереть. Замолчать. И снова сталь. И снова маска. Та самая Гермиона, которую все видят дерзкая, сильная, непоколебимая. Она затянулась в последний раз и усмехнулась самой себе, горько и криво. — Ну вот, Грейнджер. Ты снова справилась. Башня вокруг казалась пугающе тихой, только ветер гнал клочья дыма в небе.