Роза Малфоя

Разрывает грудную клетку.

Невозможно

Глубоко

Дышать

***

Коридоры Хогвартса уже пустели. Гермиона шла к библиотеке. В голове всё ещё вспыхивали картинки урока нахальная ухмылка Малфоя, его ледяные слова, и та боль, которую он всё-таки успел зацепить в её сознании. — Эй, Грейнджер! — донёсся голос позади. Она обернулась. Высокий парень с небрежно взъерошенными волосами и слишком спокойной улыбкой догонял её. Кайл Рэтклифф. Новый. Все только и делают, что перешёптываются о нём, а теперь вот он здесь. — Ты в порядке? — спросил он, поравнявшись. — Я был на том уроке… ну, скажем так, сцена была впечатляющая. Гермиона хмыкнула. — Впечатляющая? Ты называешь так то, как я чуть не разнесла Малфоя заклинанием? — Именно, — легко согласился он. — Зрелище было шикарное. Она смерила его прищуром. — Ты точно нормальный? Большинство предпочло бы держаться подальше, а ты ещё и нахваливаешь. — А я не большинство, — ответил он, слегка наклонив голову. — Смотри, Рэтклифф, ещё немного и я подумаю, что ты пытаешься подкатить. — ухмыльнулась кареглазка — А если и так? — парировал он с тем же спокойствием. — Хуже ведь не станет, верно? Она фыркнула и тряхнула волосами. — Смелый ход для того, кто здесь всего четвёртый день. — Я быстро учусь, — подмигнул он. Они шли рядом. Гермиона, держа голову прямо, явно не собиралась играть в «скромную девочку». — Так что у тебя с Малфоем? — спросил Кайл, как будто между делом. — Между вами искры летели так, что даже Кэрроу испугался. Грейнджер резко вскинула брови. — Между мной и Малфоем нет ничего, кроме взаимной неприязни. Он просто бесит меня одним своим видом. — Впечатляющее признание, — усмехнулся Кайл. — Но знаешь, иногда ненависть — это всего лишь перевёрнутая форма симпатии. Она остановилась и посмотрела на него так, что даже он на миг сбился с шага. — Ещё одно подобное клише и я заставлю тебя читать «Историю магии» вслух, пока не выучишь все даты. Кайл рассмеялся, явно не смутившись. — Ладно, сдаюсь. Просто хотел поддержать. Уже перед дверями в библиотеку он вдруг добавил — В Хогсмид на выходных собираются почти все. Может, прогуляемся вместе? Вместе посмотрим, что там к чему, а я куплю тебе сливочного пива. Гермиона прищурилась и нарочито медленно ответила. — Посмотрим. Может, у меня будут дела поважнее, чем водить тебя по кабакам. — Но, может, и нет, — мягко вставил он. Она усмехнулась, развернулась к библиотеке и, уходя, бросила через плечо. — Не надейся слишком сильно. И скрылась за массивными дверями, оставив Кайла в коридоре с хитрой улыбкой.

***

Драко сидел в гостиной Слизерина, глядя куда-то в пустоту, но мысли всё равно возвращались к Грейнджер. Он видел её боль. Чувствовал её, как будто это его собственные кости ломали, его кожу сдирали до живого. Но что удивляло она выжила. Она была не просто девчонкой, которая громко спорит и строит из себя дерзкую королеву. Нет. Под всей этой дерзостью пряталась трещина, огромная, как расколотое зеркало, и каждый осколок впивался в неё изнутри. “Что с ней сделали? Кто или что так раздробило её?” — думал он. Он привык видеть людей сломленными кто-то сдавался, кто-то жалобно плакал, кто-то прятался за масками. Но у Грейнджер всё было иначе. Она не скрывала боль полностью — она позволяла ей жить внутри себя. И при этом вставала каждое утро, шла в бой, спорила, смеялась, хамила. Это не была хрупкость. Это был стержень, выточенный из боли. Драко нахмурился, сам не понимая, почему его это так зацепило. Не жалость. Никогда. Жалость для слабаков. Скорее любопытство. Раздражение. Интерес исследователя, который вдруг столкнулся с загадкой, не вписывающейся в его привычные схемы. Она собирала себя заново. Снова и снова. Но сколько раз можно собирать себя из осколков, прежде чем перестанешь быть собой? Ему не нравился этот вопрос. Слишком уж в нём было много узнаваемого. Он резко поднялся, отрезая поток мыслей. Это была Грейнджер. Дерзкая, невыносимая, гордая. Всего лишь Грейнджер. Но образ её глаз полных боли, спрятанной за силой не спешил уходить.

***

Гермиона захлопнула учебник, сунула перо в сумку и вышла из библиотеки, ловко закидывая волосы назад. Она шла быстро, будто каждая минута имела цену. — Эй, подруга! — Джинни догнала её почти у поворота. — Ты… нормально после того шоу с Малфоем? — Абсолютно. Просто одному белобрысому снобу захотелось залезть туда, куда не звали. — кареглазка дернула уголком губ в усмешке, не замедляя шаг. — Ну… выглядело это так, будто ты сейчас взорвёшь кабинет, — осторожно заметила Джинни. — И что? — Гермиона резко повернула к ней голову, её глаза сверкнули. — Я умею взрываться красиво. Джинни не удержалась и рассмеялась. — Ладно, принимается. Они вошли в класс, и в этот момент Минерва Макгонаглл начала урок. Голос её, строгий и ровный, вдруг зазвучал особенно странно — Добрый день! — слегка замялась директриса. — У меня для вас важная новость. С этого года, в целях сплочения и развития командного духа, в школе вводится новая активность. А именно… черлидерство. Мы хотим познакомить вас с магловскими видами спорта и объединить всех вас… По классу прошёл шумный вздох. Кто-то захохотал, кто-то недоверчиво переглянулся. — Желающие могут записаться на отбор, — добавила Макгонаглл и слегка прищурилась, словно проверяла, как это воспримут. — Черлидерство?! — Джинни аж подпрыгнула на стуле. — Это же… это офигенно! Гермиона скрестила руки, медленно откинулась назад и ухмыльнулась — Я думала, здесь учат варить зелья, а не трясти помпонами. — Да ну тебя, — отмахнулась Джинни. — Ты только представь музыка, шоу, мы в центре зала, все смотрят только на нас… — “Все смотрят только на нас” вот оно, настоящее признание, — фыркнула Гермиона. — Тебе просто нравится быть звездой. — А тебе — нет? — Джинни прищурилась. Гермиона наклонилась ближе, её улыбка стала дерзкой, почти вызывающей. — Мне нравится быть королевой. А звёзды… они слишком часто падают. Джинни замерла на секунду, а потом улыбнулась. — Чёрт, ты невозможная. Но знаешь что? Мы обязаны пойти на этот отбор. — Чтобы доказать, что мы сделаем это лучше всех, — спокойно закончила за неё Гермиона. И в её голосе не было ни капли сомнения.

***

На поле для квиддича, где только что гудели метлы и свистели крики игроков, начали собираться девушки со всех факультетов. Солнце клонилось к закату, но азарт в воздухе был почти осязаемым все болтали, смеялись и оживлённо обсуждали предстоящий отбор. Команда Слизерина тренировалась прямо на поле. Драко, в форме капитана, гонял игроков так, что те с трудом держались в воздухе. Он выкрикивал команды жёстко, с нажимом, словно сержант. И вдруг… из-за шума трибун донёсся смех и визг десятков голосов. Толпа девушек стекалась к краю поля. — Что за… — Малфой резко опустился на землю, спрыгнул с метлы и подошёл к скоплению. Его серые глаза метали молнии. — Кто-нибудь объяснит мне, какого чёрта здесь происходит? — Отбор в черлидерскую команду, — донеслось из толпы. Драко приподнял бровь, недоверчиво оглядывая ряды. И вдруг его взгляд упал на знакомую фигуру. Грейнджер. Яркая, уверенная, стояла посреди толпы так, будто это шоу затевали исключительно ради неё. — Ты серьёзно? — он подошёл ближе, скрестив руки. — Грейнджер, я думал, ты умнее. Толпа замерла, жадно ловя момент. Гермиона повернулась к нему. В её глазах мелькнул вызов, а на губах колкая улыбка. — А я думала, что капитан команды Слизерина умеет держать нос выше мелких предрассудков. Но, видимо, ошиблась. Несколько девушек прыснули от смеха. Драко сузил глаза, но уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Черлидерство, Грейнджер? Серьёзно? — Ну конечно, Малфой, — усмехнулась она, чуть склонив голову набок. — Кто-то же должен отвлекать публику, пока ты орёшь на своих игроков и делаешь вид, что у тебя всё под контролем. Толпа ахнула и разразилась смехом, а Джинни, стоявшая рядом, хлопнула подругу по плечу. Драко уже собирался развернуться, но всё-таки задержался, бросив через плечо колкость. — Только не надорвись там, Грейнджер. Хотя, возможно, ты как раз создана для того, чтобы махать помпонами. Толпа снова зашепталась, кто-то прыснул. Грейнджер не моргнула. Она сделала шаг вперёд, её голос прозвучал ясно и громко, чтобы все услышали — Если тебе так уж хочется поглазеть на мою красивую задницу в костюме черлидерши мог бы просто попросить. Толпа взорвалась смехом и восторженными криками. Джинни чуть не свалилась со скамейки от хохота. Драко прищурился, его губы изогнулись в опасной полуулыбке. Он сделал паузу идеально выдержанную, чтобы внимание толпы натянулось, как струна. — Спасибо, Грейнджер, но я уже достаточно насмотрелся. Вчера. Пока ты танцевала на барной стойке. Тишина накрыла толпу на секунду, а потом грохнуло общее «О-о-о!» и визг смеха. Кареглазка скрестила руки на груди, бросив на него взгляд с вызовом. Она не собиралась проигрывать. — Ну что ж, Малфой, — сказала она спокойно, почти сладко, — тогда привыкай. Потому что это был только трейлер. Толпа снова загудела, и даже пара игроков Слизерина прыснули от смеха. А Драко, всё ещё улыбаясь краем губ, резко развернулся к своей команде и рявкнул. — Тренировка продолжается! Но в глазах его блеснул тот самый азарт, который у него бывал только перед самыми опасными матчами. После перепалки с Малфоем девушки наконец добрались до длинного столика у края поля, где стояла строгая старшекурсница с пергаментом и пером в руках. Она записывала имена всех желающих, не поднимая глаз. — Имя, факультет, курс, — буркнула она на автомате. Джинни бодро шагнула вперёд — Джиневра Уизли. Гриффиндор. Шестой курс. — Угу, — девушка быстро сделала пометку. — Следующая. Гермиона взяла перо с таким видом, будто подписывает контракт с дьяволом. — Гермиона Грейнджер. Гриффиндор. Седьмой курс. — Грейнджер? — девушка вскинула взгляд, но ничего не сказала, просто отметила имя в списке. — Так, слушайте внимательно, — сухо добавила она, сворачивая пергамент. — Отбор завтра, сразу после всех уроков. Опоздавшие не допускаются. И ещё форма спортивная. — Мы поняли, — отозвалась Джинни, улыбнувшись слишком широко, чтобы быть серьёзной. Когда они отошли, Джинни ткнула кареглазку локтем в бок — Завтра мы всех порвём. Грейнджер усмехнулась, поправляя волосы — Я не просто собираюсь порвать. Я собираюсь заставить их пожалеть, что они вообще решились выйти на сцену против меня. Джинни прыснула от смеха, и девушки, переглядываясь, направились обратно в замок уже в предвкушении завтрашнего отбора.

***

Солнечный свет уже пробивался в окна, когда Джинни с трудом приоткрыла глаза. Секундное замешательство, потом взгляд на часы. — Мерлин нас побери! — вскрикнула она. — Мы проспали! На соседней кровати Гермиона, завернувшись в одеяло, только промычала. — У нас ещё есть минут… пятьдесят. — Герми, у нас десять минут до урока! — Джинни встряхнула её за плечо. Грейнджер подскочила так резко, что чуть не стукнулась головой о спинку кровати. — Боже, Джинни, зачем ты так орёшь? Я думала, это нападение! Обе начали судорожно одеваться. Гермиона вытащила рубашку, но перепутала перед и спинку, а Джинни уже натягивала чулки наизнанку. — Ну вот, я гений моды, — пробормотала Джинни. — Если что, будем говорить, что это новый тренд в Хогвартсе, — подколола её Гермиона, завивавая волосы с помощью магии. Вдруг Гермиона резко плюхнулась обратно на кровать, вытащила электронку и затянулась. — Гермиона! — возмутилась Джинни. — Ты серьёзно?! Мы опаздываем! — Не мешай, — спокойно ответила та, выпуская дым. — Я медитирую. — Медитируешь?! — Джинни хлопнула себя по лбу. — Да ты самая хреновая буддистка, которую я видела! — Зато самая стильная, — усмехнулась Гермиона и только потом вскочила, снова хватая сумку. На ходу они подхватили вещи и выскочили в коридор, чуть не сбив с ног парочку младшекурсников. — Ладно, если мы опоздаем, — тяжело дыша, сказала Джинни, — скажем, что спасали мир. — Нет, — фыркнула Гермиона, — скажем, что спасали твоё чувство стиля. Это будет убедительнее. Гермиона ворвалась в класс в своём дерзком стиле — на ней был чёрный костюм-двойка, который больше походил на модный наряд, чем на школьную форму. Короткая плиссированная юбка едва доставала до середины бедра и кокетливо поднималась при каждом шаге, а строгий жилет с глубоким вырезом придавал образу смелости. На плечо была наброшена миниатюрная сумочка на тонкой цепочке, как будто Грейнджер собиралась не на лекцию, а на светский выход. Жемчужное ожерелье на шее добавляло нотку утончённости, контрастируя с её дерзким видом. Дверь оранжереи распахнулась с грохотом, запыхавшись и едва не сбивая горшки у входа, влетели Джинни и Гермиона. — Уизли, Грейнджер, — протянула профессор Стебль, прищуриваясь поверх очков, — как мило, что вы нашли время посетить мой скромный урок. Девушки переглянулись и попытались изобразить невинные улыбки, но это не спасло. — За опоздание у нас есть замечательное наказание, — сладко произнесла Стебль и щёлкнула пальцами. — Вы сегодня будете пересаживать слюнявых корнеплётов. На стол тут же водрузили ящик с корявыми корневыми тварями, которые больше походили на толстых червей с множеством щупалец. Они шевелились, издавая хлюпающие звуки и время от времени плевались слизью. — Не забывайте, девушки, — бодро напомнила профессор Стебль, — если они плюются вам в лицо, это всего лишь знак доверия! — Если кто-то ещё раз мне «доверится», я клянусь, засуну этого червя обратно ему же… ну, вы поняли куда, — пробурчала Гермиона, вытирая слизь с щеки. Джинни прыснула от смеха, но тут же зажала рот руками, потому что один из корнеплётов издал противный чавкающий звук и обрызгал её с головы до ног. — Великолепно, — простонала она, глядя на слизь, стекающую с волос. — Теперь я — салат «Гаргулия под соусом из корнеплёта». Гермиона закатила глаза, но не удержалась и тоже засмеялась. Когда профессор Стебль наконец освободила их от корнеплётов, Джинни и Гермиона выглядели так, будто их вытащили из болота. Волосы в липкой слизи, наряды перепачканы, лица смущённые… полный позор. — Мы больше не студентки, — мрачно заметила Джинни, разглядывая себя в отражении окна, — мы ингредиенты для зелий. — Ну, зато свежие, — парировала Грейнджер, доставая палочку. Пара взмахов и липкая слизь исчезла с их мантии и кожи. Следующее заклинание пригладило волосы. Кареглазка достала зеркальце и привычным движением подвела стрелку, Джинни щёлкнула палочкой и освежила румянец. Через пару минут они уже выглядели так, будто и не трогали этих мерзких тварей. — Гляди, мы снова красотки, — довольно протянула Джинни. — Нет, Джин, мы — выжившие, — хмыкнула Гермиона, закидывая зеркало обратно в сумку. Обе синхронно рассмеялись и направились к выходу из оранжереи. Желудки предательски заурчали. — Я больше никогда не притронусь к зелёным овощам, — поклялась Джинни, пока они шагали в сторону Большого зала. — Согласна, — кивнула Гермиона. — После этих «корнеплётов» брокколи для меня теперь враг. Они ворвались в Большой зал, уже оживлённый разговорами. На длинных столах дымились блюда, и запах свежих булочек и тыквенного сока моментально перебил все их мучения. — Всё, — Джинни схватила Гермиону за руку. — Если я не съем что-нибудь прямо сейчас, то сама превращусь в корнеплёт. Они прыснули от смеха и поспешили занять свои места за гриффиндорским столом. Кто-то резко схватил Гермиону за запястье. — Нам нужно поговорить. — Эй, — удивилась она, бросив взгляд на его пальцы. — Полегче, Поттер. Он виновато отпустил. — Джин, иди, — кивнула Гермиона подруге. — Я догоню. Джинни чуть нахмурилась, но, видя серьёзность Гарри, махнула рукой и ушла к столу. Гермиона поднялась, и они с Гарри отошли к колоннам, где шум зала стихал. — Я… — начал он, но сбился, потом провёл рукой по волосам. — Я не разговаривал с Джинни с момента ссоры. Гермиона молчала, давая ему собраться. — Может, я и был резким, но… ты же понимаешь, это больно. Видеть, как она общается со Слизеринами. Они… они совершали ужасные вещи. Их родители… — голос его дрогнул. Гермиона сложила руки на груди и холодно посмотрела на него. — Гарри, хватит. — В её голосе не было ни жалости, ни мягкости, только твёрдость. — Они дети. Твои ровесники. Они не выбирали своих родителей. Не выбирали, куда их втянули. — Но… — начал он. — Нет, — перебила она. — Это ты должен понять злодеи — это не «факультет» и не «фамилия». Злодеи — это конкретные люди, которые делали выбор. Ты хочешь всю жизнь видеть в каждом слизеринце Лорда? Он опустил глаза. — Джинни потеряла брата, Гарри. — В голосе Гермионы впервые прозвучала мягкая грусть. — Она имеет право смеяться, танцевать и даже дружить с кем захочет. Это её способ выжить. Так же, как у тебя вечно быть начеку. Повисла тишина. Гарри глубоко вздохнул, пытаясь переварить её слова. — Ты говоришь так, будто знаешь, что значит «выживать», — тихо сказал он. Гермиона усмехнулась уголком губ, но глаза оставались холодными. — Знаю, — коротко ответила она. — Просто я не хожу с этим, как с флагом. Они обменялись долгим взглядом. Гарри хотел что-то добавить, но так и не нашёл слов. — Иди, поговори с Джинни, — сказала Гермиона, отступая. — Не откладывай. Потому что в один момент может оказаться поздно. Гарри всё ещё колебался, и казалось, что слова застревают у него в горле. Но, собравшись, он наконец сказал. — Знаешь… я рад, что ты появилась. — Он посмотрел на Гермиону честно, без привычной напряжённости. — С Джинни… у неё снова появился огонёк. Ты будто вдохнула в неё жизнь. И я надеюсь, что с нами ты тоже станешь близкой. Гермиона чуть приподняла бровь, скрестила руки на груди. — Вау, Поттер, я не знала, что ты умеешь говорить комплименты. Я думала, у тебя из уст вылетают только нотации и подозрения. Он фыркнул, но уголки губ дрогнули. — Иногда могу и удивить. Она помолчала пару секунд, раздумывая, а потом неожиданно для самой себя предложила. — Знаешь что? Давай на выходных все вместе пойдём в Хогсмид. Ты, Джинни, Рон… ну и я. — Она усмехнулась. Гарри удивлённо вскинул брови. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Гермиона чуть склонила голову. — Тебе стоит иногда отдыхать, Гарри. А не только таскать на себе груз всего мира. Он впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. — Договорились. Гермиона ответила лишь лёгким кивком и первой пошла к столу, оставив Гарри с неожиданно тёплым чувством, будто из его груди сняли хоть малую часть тяжести. Большой зал гудел студенты смеялись, спорили, обсуждали вчерашние тренировки и предстоящие экзамены. Но стоило двери распахнуться, как шум моментально стих. В проёме появилась она. Брюнетка с волосами, чёрными как смола, которые падали глянцевым водопадом на худые плечи. Худенькая, но с идеальными изгибами фигуры, она шла медленно и уверенно, будто каждый шаг был рассчитан. Красная атласная юбка облегала бёдра, корсет подчёркивал талию, а босоножки на тонких ремешках щёлкали по каменному полу, будто отсчитывали удары сердца зала. Графичные стрелки делали её взгляд опасным, а пухлые губы вызывающе дерзкими. Весь зал замер, глядя на новенькую. Грейнджер, сидевшая с Джинни за столом, обернулась на шум и в тот же миг застыла. Лицо её исказилось, как будто она увидела привидение. — Сука… — голос её прозвучал резко и громко. — Как ты здесь оказалась?! Студенты переглянулись, в зале прокатился ропот. Незнакомка нет, теперь уже вполне узнаваемая для Гермионы Амели, чуть вскинула подбородок и скривила губы в своей фирменной ухмылке. — О, Гермиона, — протянула она сладко и ядовито. — Я смотрю, ты снова решила прикинуться паинькой? Неужели Хогвартс ещё не понял, кого впустил в свои стены? — Заткнись, — рявкнула кареглазая, резко вставая из-за стола. — Не смей трепать языком. — О, как грубо, — фальшиво изумилась Амели, проходя ближе. — Я-то думала, мы подруги. Хотя… — она усмехнулась, — подруги обычно не бросают друг друга, когда начинается настоящая жара. Гермиона сузила глаза, кулаки сжались. — Подруги не вонзают нож в спину, Амели. Ты предала меня. В зале повисла напряжённая тишина. Даже преподаватели у учительского стола переглянулись. Амели наклонила голову и посмотрела прямо в глаза Гермионе, её голос стал почти шёпотом, но слышали все. — А может, я просто не захотела тонуть вместе с тобой? Зал замолчал прислушиваясь к каждой фразе. Тишину разорвал смешок. — Ну надо же, — лениво протянул Драко, облокотившись на стол слизеринцев. — Я думал, одна взбалмошная новенькая в Хогвартсе уже перебор. А тут их, оказывается, две. Блейз Зебини ухмыльнулся, откинувшись на скамью. — Кажется, гриффиндорский стол скоро просто загорится. Толпа студентов прыснула со смеху, но глаза не отрывались от сцены. — Смешно, Малфой? — резко бросила Гермиона, даже не повернув головы. — Может, ты хочешь тоже встать в очередь и получить своё? — О, — Драко чуть приподнял бровь, я бы пожалуй, постоял в этой очереди. Но, знаешь, Грейнджер, мне кажется, что для тебя тут уже есть конкурентка. — Он скользнул взглядом по Амели. — И знаешь что? На её фоне твоя дерзость выглядит так… ну… детсадовски. Амели театрально улыбнулась, будто соглашаясь, и поправила тёмный локон за ухо. — Приятно видеть, что хотя бы кто-то в этой школе понимает ценность стиля, — она провела ладонью по своему корсету и с вызовом посмотрела на Гермиону. — В отличие от некоторых, я умею держать марку. Грейнджер хищно усмехнулась. — Стиль? Амели, дорогая, если бы глянцевые тряпки могли заменить мозги, ты бы давно стала министром магии. Толпа взорвалась смехом и охами. — У-у-у, — протянул Блейз, хлопнув в ладони, — кошачьи коготки пошли в ход. — Если ты думала, что сможешь заявиться сюда и снова устроить свои дешёвые спектакли, то зря. — процедила кареглазка Амели прищурилась, и на её губах появилась кривая улыбка. — Посмотрим, кто будет королевой после отборов в черлидеры. Зал загудел, словно предвкушая бой. Драко усмехнулся, обернувшись к своим. — Похоже, у нас намечается шоу. Я, пожалуй, поставлю пять галеонов, что Грейнджер вылетит первой. Гермиона медленно повернула голову в его сторону, её глаза сверкнули. — Малфой, ты можешь ставить хоть все деньги своего папочки. Но если тебе так хочется видеть, как я проигрываю… — она прищурилась и бросила холодный взгляд прямо ему в глаза, — …тебе придётся ждать до конца своих дней.

***

Толпа уже бурлила, а воздух был натянут, как струна. Все понимали столкновение неизбежно. Амели подняла подбородок, её голос был сладким, но с ядовитым подтекстом. — Знаешь, Грейнджер, меня удивляет только одно. Ты вечно играешь из себя крутую, но на деле… ты всего лишь девчонка, которую выгнали. Не потому что ты опасная. А потому что ты — позор. Гермиона откинула волосы за спину, и на её лице заиграла наглая улыбка. — Позор? Смешно слышать это от тебя. Если меня выгнали за то, что я слишком дерзкая, то тебя должны были выгнать за то, что ты слишком пустая. Студенты взорвались охами. — Пустая? Я? Ты просто завидуешь. Всегда завидовала. Моей красоте. Моей силе. Моей свободе. — Амели подошла совсем близко. Гермиона наклонилась к ней так же близко, прошипев. — Завидовать? Тебе? Да, конечно. Если бы я захотела быть куклой для развлечения, я бы, может, и завидовала. Но, знаешь, я предпочитаю быть той, кто держит мир за горло. Где-то сзади Драко усмехнулся. — О, вот это будет интересно. Две дикарки в одной школе… Хогвартс ещё не готов. Поле для квиддича превратилось в арену. На трибунах собрались студенты со всех факультетов все хотели увидеть шоу, ведь слухи о противостоянии Гермионы и Амели разлетелись по школе быстрее сов. На траве стояли девочки в спортивных шортах и топах. Судьи старшекурсницы, бывшие капитаны, объясняли правила — Каждая покажет свой номер — импровизацию. А далее мы уже оценим. Первая вышла Амели. Музыка ударила ритмом, и она закружилась в алом огне движений пластика, сексуальность, идеальные акценты. Толпа ревела, парни свистели, девушки заворожённо смотрели. Амели закончила эффектным шпагатом и послала воздушный поцелуй прямо Гермионе. — Держи, дорогуша, — прошептала она. Гермиона вышла, под громкий гул толпы. Она не стала соблазнять. Она выбрала силу. Каждое движение резкое, хлёсткое, будто удары. Она прыгнула в переворот, встала на руки, потом поднялась и завершила танец дерзким хлопком в ладони. Толпа взорвалась. Судьи переглянулись. Одна сказала. — По технике Амели. Другая. — По харизме и силе Грейнджер. Драко бросил колко. — Ну что, Грейнджер, поздравляю. Теперь твоя задница официально будет на сцене. Гермиона, не моргнув, подняла палец вверх и показала ему средний палец. — Ну что ж, — протянула Амели, высоко вскинув подбородок и протягивая ладонь, — видимо, мне придётся терпеть твою компанию. Гермиона сжала её руку чуть крепче, чем следовало, и улыбнулась сдержанно, но уверенно. — А тебе придётся привыкнуть, что рядом будут не только красивые, но и умные девочки. Они обменялись колкими взглядами, но в этом соперничестве было что-то большее… уважение. Две гордые девочки, которые умели держать удар и никогда не уступали. — Ладно, — усмехнулась Амели, — посмотрим, кто из нас будет сиять ярче на поле. — Спойлер, — Гермиона отпустила её руку и поправила волосы, — я не люблю оставаться в тени. Аплодисменты стихли, а их маленькое противостояние только начиналось.

***

Гермиона поднималась на Астрономическую башню, вытащила из кармана вейп и с таким видом, будто собиралась закурить саму луну, жадно затянулась. — Пиздец, — выдохнула она клуб дыма, — меня, блядь, выкинули из школы за «ужасное поведение». Да пошли они нахуй. Хотели — получили. Теперь я тут, в Хогвартсе, типа «новенькая». Сука, новенькая, Карл! Она сделала ещё одну затяжку, пуская облачко дыма, и скривилась. — И вот, как вишенка на торте, объявляется Амели. Тоже, блядь, перевелась. Значит, и её вытурнули. Но, конечно, причины, сука, никто не озвучивает! О, нет, таинственная мадемуазель со своими стрелками на глазах. Интрига, блядь. Она злорадно рассмеялась, но быстро снова нахмурилась, вспоминая кое-кого другого. — И этот Малфой! — она резко дёрнула вейп, едва не закашлялась. — Мразь белобрысая, решил залезть в мою башку с окклюменцией. Как будто я, блядь, подписывалась на сеанс у дешёвого психолога - «Здравствуйте, Гермиона, давайте покопаемся в ваших травмах». Иди нахуй, Малфой. Серьёзно. Она выпустила огромное облако дыма и, щёлкнув пальцами, усмехнулась сама себе. — Всё. Решено. Никаких разговоров, никаких взглядов, никаких этих ваших «ой, мы случайно столкнулись в коридоре». Ноль. Пустота. Нихуя. Пусть сам себе в зеркало шепчет свои змеинные заклинания. Гермиона ещё раз затянулась и усмехнулась с откровенной злостью. Гермиона, наконец вышла на Астрономическую башню. Холодный воздух ударил в лёгкие, она глубоко вдохнула, будто хотела выжечь из себя злость и шум дня. Склонилась на парапет, закрыла глаза… — Какого хрена? — резкий голос разрезал тишину. Она вздрогнула и резко обернулась. Малфой стоял в проходе, руки в карманах, ухмылка кривая и злая. «Классно больше не общаюсь с ним» — возмутилась кареглазка в голове. — Отъебись, — бросила Гермиона и снова отвернулась, делая вид, что любуется звёздами. Драко медленно подошёл ближе, каждый его шаг по каменным плитам гулко отдавался в груди. Он остановился прямо у неё за спиной, почти касаясь. — Серьёзно, Грейнджер? — его голос был тихим, но ядовитым. — Ты думаешь, можешь тут играть в загадочную новенькую? Вейпы, дерзость, эти твои выпады… А внутри: маленькая девочка, которую вышвырнули, потому что она не справилась. Кареглазка резко развернулась, её глаза вспыхнули. — Заткнись, Малфой. Ты вообще кто, чтоб мне лекции читать? Ты в мою голову уже залез, выковырял всё дерьмо, что там было. Доволен? Чего тебе ещё, а? Драко склонился ниже, так близко, что она почувствовала его дыхание. — Мне плевать на твои травмы, Грейнджер. Я просто вижу тебя насквозь. Ты сама строишь из себя неприступную, но внутри — хаос. Ты боишься, что все снова отвернутся. Она зло усмехнулась и шагнула к нему навстречу, не отступая ни на сантиметр. — Лучше быть хаосом, чем таким, как ты. Тупо надвигаешься на всех, чтобы казаться сильным. На деле ты такой же пустой, Драко. Малфой прищурился, стиснув челюсти, но не отступил. Их взгляды сцепились, воздух между ними был натянут, как струна. — Берегись, Грейнджер, — прошипел он, — я могу разрушить тебя быстрее, чем ты сама себя сожрёшь. Гермиона лишь издевательски усмехнулась… — Попробуй. Они стояли так близко, что между ними оставался всего один вдох. Драко смотрел на неё сверху вниз, взгляд жёсткий, стальной, будто проверяющий её на прочность. Гермиона отвечала холодом ровным, ледяным, обжигающе-спокойным. Ни один не моргнул. Ни один не отвёл глаз. В этом взгляде не было ни тени нежности. Никакой любви, никакого притворного интереса. Только два замкнутых мира, которые вдруг столкнулись друг с другом. Между ними проскользнуло что-то странное не чувство, не влечение, а скорее вызов. Внутреннее узнавание: «Ты тоже закрыт. Ты тоже никого не пускаешь внутрь». И именно это делало их друг другу опасно любопытными. Он — сталь, холодный металл, острый и жёсткий. Она — лёд, прозрачный, но не менее смертельный, если к нему прикоснуться. Две разные силы, которые не пытались соединиться — они просто проверяли друг друга на прочность, играли в игру: кто моргнёт первым. И пока звёзды мерцали над башней, эта молчаливая дуэль только крепла, становясь крепче любых слов. Они продолжали смотреть друг другу в глаза — сталь и лёд. Воздух звенел от напряжения, и казалось, кто-то должен первым отвести взгляд. Но Драко прищурился, угол его губ скривился в злобной усмешке. — Знаешь, Грейнджер… тебе идёт эта маска ледяной стервы. Но запомни лёд всегда трескается под сталью. Он произнёс это тихо, но каждое слово вонзилось, как нож. Развернулся на каблуках, мантия хлестнула по воздуху, и уверенными шагами ушёл прочь, даже не оглянувшись. Гермиона осталась одна. В груди всё кипело, пальцы дрожали, но лицо оставалось таким же холодным, как прежде. Она сжала зубы и выдохнула. — Пошёл нахуй, Малфой. И, затянувшись вейпом, снова уставилась на звёзды. Гермиона шла по коридору в сторону своей комнаты, злющая до дрожи после встречи с Малфоем. Она открыла дверь и вошла , и тут же застыла. На кровати развалилась Амели, а рядом, тихо сидела с книгой Джинни. — Ну что, подружка, — протянула Амели наигранно-сладким голоском, скрестив ноги, — теперь я живу с вами. Гермиона прищурилась и перевела взгляд на Джинни. Та, не поднимая брови, коротко кивнула, но по глазам было видно она готова к буре, сейчас рванёт. — Охуенно, — процедила Гермиона, захлопывая дверь чуть сильнее, чем нужно. — Прямо мечтала о таком соседстве. Осталось только Малфоя сюда подселить, и жизнь будет полна чудес. — Ну хватит тебе, — пропела Амели и лениво потянулась. — Твоя злоба так предсказуема. Гермиона уже открыла рот, чтобы выдать что-то ядовитое, но Амели вскинула ладонь. — Замолчи. У меня есть бутылка огневиски. Она достала из сумки тёмную бутылку и ухмыльнулась. — И я уверена, ты не откажешься. В комнате повисла тишина. Джинни смотрела на Гермиону с выражением «ну вот, понеслась». Гермиона сузила глаза, но уголок губ дёрнулся — злость от Малфоя, от школы, от этой дурацкой ситуации требовала выхода. — Чёрт, — выдохнула она. — Ладно. Наливай. Хоть в говно уйдём, лишь бы забыться. Амели победно улыбнулась, Джинни вздохнула, закладывая книгу за спину, и уже через минуту на столике перед ними стояла бутылка, три стакана и обещание длинной ночи.

***

В комнате царил полный бардак стаканы повсюду, бутылка огневиски откатилась под кровать, а три девчонки валялись на ковре, ржали и периодически пытались подняться, но снова заваливались друг на друга. — Слушай, Грейнджер, откуда у тебя розы? — икнула Джинни, глядя, как Гермиона в полупьяном трансе аккуратно прилепляет к лицу лепестки. — Я ж клянусь, мы не выходили из комнаты. — Я магия, детка, — гордо заявила Гермиона, приложив к щеке очередной лепесток. — Умная, красивая, и теперь, блять, цветущая. Амели заржала так, что свалилась набок, уткнувшись носом в подушку. — Охренеть… маска из лепестков! Ты что, решила быть богиней клумбы? — Я — РОЗОВАЯ КОРОЛЕВА! Все кланяйтесь, суки. — Гермиона воздела руки к потолку. Джинни, не удержавшись, схватила горсть лепестков (откуда они брались — реально никто не понимал) и просто накинула себе на голову. — Я — розовый единорог! Обе рухнули на ковёр, катаясь от смеха. Гермиона в этот момент умудрилась выронить стакан, и жидкость пролилась прямо на Амели. — Эй! — взвизгнула та, но тут же сама захохотала. — Ну всё, сучки, теперь я мокрая роза. — Мокрая роза… звучит как дешёвое название для борделя, — сквозь слёзы смеха выдавила Джинни, и они втроём заржали так, что наверняка разбудили пол-Гриффиндора. Гермиона, шлёпнув себе последний лепесток на лоб, подытожила. — Красота требует жертв. Но, сука, не таких. И они снова рухнули в истеричный смех. Гермиона вдруг прищурилась, сняла с лица лепесток и ткнула им в Амели. — Слушай, а какого хуя тебя вообще выгнали? Из нашей прошлой школы. (Примечание: Гермиона и Амели раньше учились вместе в школе магии неподалёку от Британии — закрытой, строгой, где дисциплина ценилась выше всего. Именно там они познакомились, и именно оттуда Гермиону вытурили за её скандальное поведение.) Амели усмехнулась, перекатилась на спину и уставилась в потолок. — А чё, разве непонятно? Мне без тебя было скучно, Грейнджер. Ты хоть там всё время бесилась, на уроках спорила с преподами, устраивала свои дикие разборки. А ты как свалила… всё, тоска ебаная. Она хмыкнула, взъерошив волосы. — Я прогуливала, нихера не учила, ржала над всем. Делала, что хотела. Ну и… в итоге меня просто вытурили к чёртовой матери. Гермиона уставилась на неё, потом прыснула смехом. — То есть ты хочешь сказать, что я причина твоего позорного изгнания? Амели перевела взгляд, хитро улыбнулась и подмигнула. — Абсолютно. Я — жертва твоего влияния, детка. Так что радуйся — теперь мы обе в Хогвартсе. — Ну вы и придурочные… — начала смеяться Джинни. Джинни, зевая, но всё ещё с хитрым огоньком в глазах, уставилась на подружек. — Ладно, подруги по несчастью… а что вы вообще творили в той вашей школе? Давайте, колитесь. Я жду самые постыдные истории. Гермиона и Амели переглянулись и одновременно заржали. — Помнишь, как мы перепутали зелье для укрепления волос с зельем для увеличения… — Амели сделала выразительный жест руками. — …и у профессора Смитсона грудь выросла до колен? — подхватила Гермиона, уже давясь от смеха. — А потом нас заставили три недели драить коридоры, — закончила Амели и хлопнулась ладонью по ковру. Джинни захохотала, но тут же подалась вперёд. — Давайте ещё! — Ну, была ещё история с тем, как Гермиона решила, что правила безопасности фигня, — протянула Амели. — И мы пошли кататься на мётлах в грозу. Я думала, нас реально убьёт молнией. — ЭТО БЫЛО ЭПИЧНО! — взвизгнула Гермиона, всплеснув руками. — Я же сказала «лучше умереть круто, чем жить скучно». Амели снова прыснула, но вдруг её улыбка смягчилась. — Хотя, если честно… раньше Гермиона была другой. Правильной, дисциплинированной, всё по правилам, умница такая. Но Гермиона тут же вскинула руку, перебивая. — Тихо, тихо, бля. Не порть малину. Всё это в прошлом. Сейчас я крутая, дерзкая и вообще, огонь. Она щёлкнула пальцами и гордо откинулась назад, словно королева вечеринки. Джинни прыснула, качая головой. — Ну да… «правильная Гермиона» звучит как параллельная вселенная. И снова все трое рухнули в смех, не в силах остановиться. Джинни хлопнула в ладоши, едва не опрокидывая пустой стакан. — Так! Всё, девочки, официально объявляю баттл. Кто расскажет самую дичайшую дичь из прошлого. Поехали. — Легко. Я как-то наложила заклинание на школьный граммофон, и он три дня подряд орал только «Barbie Girl». У директора чуть крыша не поехала. — Амели тут же выстрелила. Гермиона заржала, утирая слёзы. — Ха! Это ещё цветочки. Помнишь, как я перепутала двери в классах и залетела на экзамен по трансфигурации… в купальнике и с надувным фламинго? Джинни хлопнулась лицом в подушку. — Бляяя… я хочу это увидеть! — Окей! Тогда я! Я прогуляла месяц занятий, потому что решила, что у меня «духовное путешествие». На самом деле спала в кладовке и жрала шоколадные лягушки. — Амели не сдавалась — Да ты богиня, — хохотала Гермиона. — Но я переплюну. Я однажды поставила эксперимент хотела проверить, выдержит ли заклинание левитации… целый стол с едой. — И что? — приподняла бровь Джинни. — Ну… мы неделю ели с пола. Комната взорвалась от смеха. Джинни, уже красная от ржача, решила добавить своё. — А я однажды так напилась сливочного пива, что поцеловала портрет какого-то дедули в мантии. И теперь он каждый раз подмигивает мне, когда я прохожу мимо! Они катались по ковру, держась за животы, смех не кончался. — Ладно. — Амели подняла стакан и торжественно заявила. — Я считаю, баттл окончен. Все мы официально — королевы тупых выходок. — Но я круче. Потому что у меня был фламинго! — хлопнула по полу Гермиона. И все снова рухнули в смех, перекрикивая друг друга.

***

Солнечный свет беспощадно лился в комнату, будто специально, чтобы добить. На ковре валялись три тела, волосы во все стороны, мантии перекручены, вокруг лепестки роз и пустые стаканы. Гермиона первой открыла глаза. С трудом. — Блять… — выдохнула она, прикрыв лицо рукой. — Кто, нахуй, включил солнце на максимум? Выключите его, пожалуйста… Она попыталась подняться, но тут же застонала, схватившись за голову. Волосы спутаны, на лбу засохший лепесток, который почему-то прилип. Амели, лежавшая на спине, издала странный звук, похожий на «ээээээ» и попыталась отползти от света, уткнувшись лицом в подушку. — Я… официально мертва, — пробормотала она. — Похороните меня в закрытом гробу. И чтоб без цветов, я на них аллергия после этой ночи. Джинни, переворачиваясь на живот, резко дернулась и уставилась на свои руки. — Эм… а почему у меня пальцы в чём-то липком?! Гермиона, с трудом сфокусировав взгляд, увидела лужицу пролитого огневиски, в которой, похоже, Джинни уснула. — Поздравляю, — прохрипела она. — Ты теперь маринованная. Джинни застонала и уткнулась носом в ковёр. — Убейте меня… или верните мне голову обратно на место. Амели, не поднимая лица, подняла руку и ткнула в Гермиону. — Кстати… ты выглядишь так, будто тебя переехала телега с троллями. — Зато я крутая и классная. — Гермиона ухмыльнулась сквозь мучения. — Крутая и классная с лепестком на лбу, — хрипло добавила Джинни. И все трое, несмотря на похмельный ад, начали ржать сквозь стоны, держась за головы, катаясь по ковру и понимая, что выглядят хуже, чем после драки со слизеринцами. Дверь резко распахнулась, и на пороге стоял Гарри. Взъерошенный, с кружкой кофе в руке, он замер, таращась на троицу на полу. — Эм… я, конечно, видел всякое… но, девочки… вы сейчас напоминаете… трёх троллей, которых раскрасили в стиле «цветочек». Гермиона подняла голову и с вызовом процедила. — Поттер, закрой дверь, ты мешаешь нам… страдать красиво. Но Гарри вдруг округлил глаза, уронил челюсть и, указывая пальцем, произнёс. — Нет. Стоп. Вы видели себя в зеркало?! Троица переглянулась. Амели, всё ещё лежа на полу, пробормотала. — Если я похожа на королеву хаоса — то я горжусь. — Нет-нет-нет! — Гарри чуть ли не завизжал. — У вас рожи красные, как у кроликов после взрыва! Джинни, пошатываясь, встала и поплелась к зеркалу. Через секунду из спальни раздался её визг. — МЕРЛИН!!! Я… я… Я ВСЯ В ПЯТНАХ! Гермиона и Амели, пошатываясь, тоже подползли к зеркалу и увидели… лица у всех покрыты красными пятнами, будто их искусали тысячи пчёл. Маска из лепестков, похоже, дала реакцию. — Пиздец, — выдохнула Гермиона, разглядывая себя. — Я похожа на клубнику в стадии разложения. Амели хлопнула себя по щекам и взвыла. — Вот что значит «натуральная косметика», мать её!!! Джинни, несмотря на ужас, не выдержала и заржала. — Девочки, мы просто новая секта — орден Пятнистых Ведьм! И все трое рухнули на кровати, катаясь от смеха, пока Гарри стоял в дверях, недоумённо качая головой. — Я пошёл. Я это… не видел. — И он, прихватив кружку, поспешил ретироваться, пока не заразился их безумием. Комната была похожа на поле боя..лепестки, бутылка из-под огневиски, какие-то непонятные бумажки, перо, оброненная палочка, и даже чьи-то ботинки у двери. Гермиона сидела на подоконнике, затягивалась вейпом, выпуская густые облака пара прямо в потолок. Волосы спутаны, глаза полузакрыты, на лице всё ещё красные пятна. — Ладно, девочки, — выдохнула она, — давайте восстановим хронику вчерашнего пиздеца. Кто вообще помнит, с чего всё началось? Амели начала , ковыряясь в своей спутанной косе. — С того, что я принесла огневиски. — А потом… — Джинни, схватившись за голову продолжила. — кто-то предложил спеть гимн Хогвартса на латинском! — Это была ты, — мрачно заметила Гермиона, выпуская дым. — Ну ладно, — хихикнула Джинни, — а кто пустил «заклятие танца» на кресло, чтоб оно топталось под музыку? — Вот! — Амели подскочила, захлопав руками. — Это была я! И кресло реально охуенно танцевало. Гермиона фыркнула. — До тех пор, пока оно не врезалось в шкаф и не свалило половину твоей одежды. Троица замолчала на секунду, и тут Амели в ужасе выдала. — Подождите… а розы?! Откуда розы?! Они все уставились на Гермиону. Та, сделав затяжку, ухмыльнулась. — Я их… украла. — У кого?! — хором выдохнули Джинни и Амели. — У профессора Спраут, — спокойно сказала Грейнджер. — Хули, у неё там оранжерея, а у меня был творческий порыв. И снова комната взорвалась истерическим ржачом. Джинни уже каталась по кровати, Амели уткнулась лицом в подушку, а Гермиона спокойно дымила, как будто вчерашний ад — это всего лишь обычная пятница. — Ладно, сучки. Нам надо поклясться. Никогда. Больше. Так. Не пить. — начала кареглазка — Да, клянусь… — Амели подползала к подружке. — если я ещё раз притронусь к огневиски, пусть меня на веки вечные сделают… преподавателем зельеварения. — Клянусь… — Джинни, закрыла глаза, не всилах терпеть этот хаос. — если я ещё раз нажрусь так, что забуду половину ночи, пусть меня заставят встречаться с Перси. Все трое синхронно передёрнулись. Гермиона подняла руку, как на совете магов. — Я, Грейнджер, клянусь, что больше не буду делать маски из пиздюковских роз. Пусть моя башка взорвётся, если нарушу. Они все одновременно хлопнули ладонями в центре круга. Минута торжественной тишины. И тут Амели с кривой ухмылкой сказала. — Но если вдруг завтра кто-то принесёт бутылку… ну, чисто по чуть-чуть? Гермиона и Джинни переглянулись. — Чисто символически, — добавила Гермиона. — Для ритуала, — поддержала Джинни. Комната гудела стонами и нервным смехом. Джинни стояла перед зеркалом, безуспешно затирая красные пятна на лице пудрой. Результат был катастрофический, теперь она выглядела, будто её покусали вампиры, а сверху заштукатурили гипсом. Амели тщетно пыталась уложить волосы, но каждый раз, когда она проводила гребнем, они вставали дыбом в разные стороны. В итоге она шлёпнула на голову ободок с какими-то кроличьими ушами (откуда он вообще взялся?) и махнула рукой. — Ну всё, так хотя бы акцент сместится от моей рожи. Гермиона сидела на кровати, дымила вейпом и лениво мазюкала под глазами тональником. Но вместо того чтобы замаскировать синяки, она нарисовала себе жёлто-зелёные разводы, будто нарочно решила изобразить «боевую раскраску». — Девочки, — мрачно сказала она, — мы похожи на трёх ведьм после шабаша. Но если мы не пойдём на завтрак, все поймут, что мы сдохли. А мы… живее всех живых. Они скоординировались, натянули что попалось под руку…кое-как, подперли себя остатками самоуверенности и поплелись вниз по лестнице. Вход в Большой зал. Двери распахнулись, и вся троица, пошатываясь, вошла внутрь. Тишина. Сотни глаз устремились на них. Кто-то прыснул. Кто-то захихикал. У слизеринцев целая лавка рухнула на стол от смеха. — Смотри, — прошептал Невилл, — они будто после дуэли с василиском. — Да ну, — хохотнул Рон, — василиск выглядел бы лучше. Гермиона подняла подбородок, будто это дефиле. — Идите все нахер, — бросила она гордо и величественно, пряча лицо в дымке пара из вейпа. Амели вскинула руку, будто приветствуя зал. — Мы выжили, сучки. А Джинни просто рухнула на лавку у гриффиндорского стола и простонала. — Кто-нибудь, дайте мне овсянки и молитесь за мою душу.

***

Коридоры Хогвартса тянулись бесконечно. Каменные стены, витражи, солнечные блики… и три девицы, ковыляющие, как после битвы с троллем. Гермиона шла впереди, затягиваясь вейпом и выпускаю кольца дыма, которые тут же расплывались в холодном воздухе. — Девочки, я клянусь… у меня мозг всё ещё в режиме «мертвец». Амели тащилась рядом, на ходу поправляя косу и жуя яблоко, стыренное с завтрака. — Но уже лучше. Голова хотя бы не гудит, как дракон в брачный сезон. Джинни, зевала так, что готова была челюсть вывернуть. — Ага… у меня только ощущение, что желудок всё ещё в курсе, что мы пили огневиски. Они сворачивали за угол, и шаги становились чуть ровнее. Пятна на лицах уже не бросались так сильно в глаза, смех студентов позади стихал. Гермиона поправила мантию, расправила плечи и вдруг хмыкнула. — Слушайте, а ведь мы реально выжили. Даже идём сами. Это уже победа. Амели заулыбалась, подпрыгнула на ходу и, раскинув руки, театрально произнесла. — Три похмельные ведьмы возвращаются в бой! Джинни прыснула и добавила. — Главное, чтобы бой был не слишком активным… иначе я прямо в классе лягу спать. И троица, уже посмеиваясь и подшучивая друг над другом, свернула к двери с табличкой «Защита от тёмных искусств». В груди у каждой появилось странное чувство, что им легче, чем с утра, и будто впереди будет что-то интересное. Класс по Защите от тёмных искусств встретил их холодом и запахом старого дерева. В углу стоял шкаф, чуть дрожащий изнутри, там ждал свой выход боггарт. Ученики рассаживались, переговаривались вполголоса, пока дверь с грохотом не распахнулась. Вошёл Амикус Кэрроу… сутулый, с мерзкой ухмылкой, взглядом, который будто искал, кого бы унизить первым. — Ну что, мои драгоценные, — протянул он, шлёпнув книгу о стол. — Сегодня мы с вами займёмся практикой. Боггарты…Да-да, те самые, которых вы так любите бояться. Шкаф снова дёрнулся, будто подтверждая его слова. Несколько учеников неловко сглотнули. Кэрроу прошёлся вдоль рядов, похрустывая пальцами. — В прошлый раз… на окклюменции… — его голос стал издевательски тягучим. — У некоторых получилось, скажем так, не очень. Слишком много… слабости, слишком много открытых ран. Его взгляд скользнул по Гермионе. Она сжала кулаки, упрямо глядя прямо перед собой. — Поэтому, — продолжил он, — сегодня у вас будет шанс компенсировать… Боггарт — штука простая. Он покажет вам ваш страх. А вы должны превратить его в посмешище. Редикулус и всё, дело сделано. — Он оскалился. — Но посмотрим… насколько смешными окажутся ваши страхи. Класс загудел. Кто-то зашептался. Амели наклонилась к Гермионе и прошептала. — Кажется, сейчас будет весело… или адски неловко. Гермиона, всё ещё кипя от упоминания окклюменции, процедила сквозь зубы. — Главное, чтобы я не врезала этому ублюдку до конца урока. Кэрроу хлопнул ладонью по шкафу. — Ну что, герои? Кто первый? Шкаф дрогнул, готовый выпустить наружу чей-то кошмар. Теодор Нотт поднял руку первым. Он вышел вперёд, взгляд его был спокойным, будто он репетировал это сто раз. Шкаф дрогнул, распахнулся и наружу вышло что-то вроде огромной летучей мыши с кривыми зубами. — Ридикулус, — чётко произнёс Нотт. Боггарт сразу сдулся и превратился в нелепый воздушный шарик, подскакивающий по полу. Все выдохнули. — Быстро и аккуратно, — протянул Амикус. — Учитесь, бездарности. Следующим шагнул Забини. Его боггарт оказался куда более пугающим. В чёрном плаще, с маской Пожирателя смерти. У некоторых в классе перехватило дыхание. Но Забини лишь прищурился и бросил заклинание. — Ридикулус! Пожиратель рухнул на колени, маска съехала, превратившись в нелепую утку с клювом, и класс прыснул от смеха. Даже Кэрроу криво усмехнулся. И тут поднялась рука Гермионы. Шкаф дёрнулся так, будто внутри билось сердце. Дверь со скрипом распахнулась, и тишина в классе стала оглушительной. Из темноты вышла маленькая девочка. Тонкие руки, грязные, ободранные локти. Платье висело лохмотьями. Волосы каштановые, спутанные, свисали прядями, словно промокшие. На губах кровь. И самое ужасное глаза. Большие, тёмные, слишком знакомые. Это словно маленькая Гермиона, только с другим цветом волос. Гермиона застыла. В её взгляде мелькнула паника, которую никто никогда раньше не видел. — Чёрт… — прошептала она, не веря своим глазам. Маленькая фигура пошатнулась вперёд. Голосок прозвенел звонко, как колокольчик, но с хрипотцой, от которой кровь стыла в жилах. — Ты меня предала. И в тот же миг девочка сорвалась с места. Она врезалась в Гермиону с нечеловеческой силой. Грейнджер отлетела назад, ударилась о пол, выронив палочку. В груди перехватило дыхание. Девочка оседлала её, прижимая к камню. Её маленькие пальцы сдавили горло Гермионы, будто железные тиски. — Зачем ты бросила меня? — прошипела она. Гермиона дергалась, пытаясь вырваться, но не могла. Пальцы впивались всё сильнее, воздух не проходил в лёгкие. Девочка хищно улыбнулась и резко схватила её за руку, заламывая пальцы назад. Хрустнул сустав. Гермиона зашипела от боли, но слова застряли в горле. — Смотри на меня! — выкрикнула та, и её голос уже не был детским. В нём звучала ярость, отголосок чего-то сломленного. Она навалилась всей силой, снова и снова прижимая Гермиону к полу. У Грейнджер темнело в глазах. В висках пульсировала боль. В ушах гремел её собственный стук сердца. И вместе с этим тишина класса, никто не шевелился. — Тебе некуда бежать, — прошипела девочка. — Ты всегда будешь одна. Её пальцы сжались на горле так, что Гермиона почувствовала ещё миг, и она потеряет сознание. Глаза Гермионы закатывались. Её собственные ногти царапали руки девочки, но хватка не ослабевала. В ушах гремело, будто мир схлопывался в узкую чёрную точку. — Ты слабая, — прошипела девочка, давя сильнее. — Ты не смогла защитить. Ты никогда не сможешь. Гермиона захрипела, рот судорожно приоткрылся, но воздуха не было. Она чувствовала, как суставы на руке трещат под нечеловеческим нажимом, и больше не могла кричать. Лишь тихие, срывающиеся стоны. В этот момент — голос. Грубый, злой, рвущий тишину, как лезвие: — Ридикулус! Вспышка света разорвала пространство. Девочка отшатнулась, закричала пронзительно, как сорванный скрипичный аккорд. Её образ исказился, вытянулся, а затем с жалким визгом обратился в нелепую карикатуру маленький гоблин в огромных розовых тапках, с букетом шариков. И тут же чей-то рывок , сильные руки подхватили Гермиону, оторвали от холодного пола. Она, захлёбываясь кашлем, уткнулась в чью-то грудь. Запах. Резкий, дурманящий — ежевика и корица. — Какого хрена ты стоял столбом, а?! — голос прорезал шум класса, злой, властный, обращённый к Амикусу. — Она бы тут сдохла, идиот! Гермиона попыталась поднять голову, но её снова накрыл приступ кашля. Она видела только бледное лицо над собой, злые серые глаза, искрящиеся яростью. — Держись, Грейнджер, — рявкнул Малфой, прижимая её к себе. Он резко развернулся, оттолкнул плечом оцепеневших одноклассников и поволок её к выходу. Весь зал застыл, провожая их ошарашенными взглядами. Гермиона, ещё не веря, что дышит, закрыла глаза. И впервые позволила себе провалиться в темноту прямо в руках… Драко Малфоя.