Звёзды
27 сентября 2025 г., 08:42
***
Белый свет фонарей резал глаза. Гермиона приподнялась на подушках, кашлянув. Горло саднило, пальцы всё ещё болели, будто их ломали. И тут она заметила — в кресле у её кровати сидел Малфой. Спокойно, с той самой ленивой осанкой, будто он в гостиной у себя. — Ты что тут делаешь? — голос хриплый, но злой. Малфой лениво скользнул по ней взглядом, чуть ухмыльнулся. — Проверяю, жива ли моя новая обязанность. Было бы неудобно спасти тебя, а потом тащить на похороны. Гермиона зашипела, пытаясь встать, но рука дрожала. — Я тебе ничего не должна, Малфой. Забудь этот цирк в классе. Он подался вперёд, взгляд острый, как лезвие. — Забудь? Серьёзно, Грейнджер? Ты чуть не задохнулась у всех на глазах, а твой личный кошмар шатал тебя так, что весь класс обмочился от страха. И ты думаешь, я забуду? — Заткнись, — огрызнулась она, чувствуя, как щеки горят. — Это не твоё дело. Малфой тихо рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Всё твоё дело стало моим, когда я увидел это. — Он щёлкнул пальцами, как бы намекая на картинку у себя в голове. — Маленькая девочка, кровь, твои глаза. Милый спектакль, Грейнджер. Её дыхание сбилось. — Не смей. — А если я захочу? — он наклонился ближе, так что её волосы чуть дрогнули от его дыхания. — Ты думаешь, я не знаю, как использовать слабости? Она смотрела прямо в его глаза, и в груди пульсировала смесь ярости и ужаса. — Попробуй, Малфой, — процедила она, — и клянусь, я сожгу тебя дотла. Он резко откинулся на спинку стула, снова ухмыльнувшись. — Вот это уже ближе к делу. — Встал. — Ненавижу слабаков, но ты хотя бы умеешь рычать. Развернулся на каблуках, направляясь к двери. — Спи, Грейнджер. В следующий раз — смотри, чтоб не пришлось снова вытаскивать тебя с того света. Мне, знаешь ли, такое не нравится. Дверь хлопнула. Гермиона уставилась в потолок, сжав зубы так, что заболела челюсть. И поняла…эта война только начинается.***
Спустя несколько часов Гермиона наконец вышла из медпункта, плотно закутанная в мантию. Мадам Помфри отпустила её с ворчанием. — Только попробуй снова свалиться в обморок на уроке и я тебя к кровати привяжу. Плетясь по коридору, Грейнджер чувствовала себя выжатой, как лимон. Каждый шаг отдавался в животе тупой болью, а пальцы всё ещё помнили ледяную хватку той девочки-боггарта. Когда она толкнула дверь в свои покои, её тут же ослепил свет и два голоса одновременно. — Что случилось?! — Ты как?! Амели и Джинни буквально налетели на неё. Гермиона подняла руки, будто сдаётся. — Всё нормально. Жива, видите? Просто… боггарт оказался неприятным. Джинни нахмурилась, но, заметив, что Гермиона действительно стоит на ногах, облегчённо выдохнула. — Ладно, я поверю… но ты мне потом всё расскажешь. — Она улыбнулась и подмигнула. — А пока мне нужно бежать, Гарри ждёт. С этими словами рыжая подхватила сумку и выскользнула за дверь, оставив Амели и Гермиону наедине. Тишина повисла плотной стеной. Амели шагнула ближе. Её глаза были серьёзными, без обычной дерзости. Она остановилась так близко, что Гермиона чувствовала её дыхание. — Ты не виновата в её смерти, — сказала Амели чётко, почти жёстко, как будто слова должны были пробиться сквозь стену. — Хватит винить себя. Гермиона резко отвела взгляд, стиснув зубы. — Не лезь, Амели. Просто… не лезь. Амели вздохнула и опустила плечи, но отступать не стала. — Я не лезу. Я рядом. Разница есть. Гермиона молча отвернулась, будто вглядывалась. Она знала, Амели поняла больше, чем должна была. И именно это злило её сильнее всего.***
Ночь в Хогвартсе была вязкой, глухой. Коридоры спали, только факелы потрескивали и где-то далеко ухала сова. Гермиона ворочалась в кровати, но сон не шёл. Голова гудела, как после заклинаний в затылок, а в груди сидела тяжесть, будто та девочка-боггарт всё ещё держала её горло. — К чёрту, — прошептала она и резко села. Накинула на себя спортивный костюм: тёмные штаны и худи. Волосы стянула в небрежный хвост. Тихо, на цыпочках, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Шаги отдавались в пустом замке слишком громко, сердце колотилось, будто она совершала преступление. Лестница к Астрономической башне тянулась ввысь, и каждый поворот ступенек казался бесконечным. Но именно это успокаивало. Наконец она вышла под открытое небо. Луна висела над замком, холодный ветер ударил в лицо. Гермиона глубоко вдохнула, и только тогда достала из кармана вейп. — Вот оно, лекарство, — усмехнулась горько и затянулась. Дым кольцами поднялся в небо, смешался с туманом. Она оперлась локтями о каменный парапет и позволила себе пару минут тишины. В голове крутились слова Амели. «Ты не виновата в её смерти». Гермиона выдохнула сквозь зубы и пробормотала в темноту. — Если бы всё было так просто. Холод обволакивал, дым жёг горло. И только здесь, на башне, в полной тишине, она могла позволить себе быть не железной. Гермиона выпускала в небо очередное облако дыма, когда вдруг за её спиной раздался тихий скрип двери башни. Она резко обернулась, сердце ухнуло вниз и чуть не выронила вейп. — Твою мать! — выдохнула она. — Ты меня чуть не угробил! В полумраке появился высокий силуэт. Кайл Рэттклиф шагнул вперёд, в его глазах отражался лунный свет. Он вскинул руки примиряюще. — Спокойно, Грейнджер. Не хотел тебя пугать. Кареглазка шумно выдохнула и, нахмурившись, снова опёрлась о парапет. — Ты-то какого чёрта здесь делаешь? Ночь, знаешь ли. Нормальные люди спят. Кайл усмехнулся и подошёл ближе, но держал дистанцию. — А ты, значит, ненормальная? — Верно подметил, — фыркнула она и сделала ещё одну затяжку. — Так чего не спишь? Он пожал плечами, словно вопрос был лишним. — Не спится. Башня лучшее место, чтобы проветрить голову. Повисла пауза. Холодный ветер бил в лицо, внизу завывал лес. Кайл глядел на Гермиону чуть дольше, чем следовало бы, и вдруг спросил тихо. — Как ты после боггарта? Кареглазая дёрнулась, пальцы судорожно сжали корпус вейпа. Обычно на такие вопросы она огрызалась, но тон Кайла был слишком спокойным, без издёвки. — Нормально, — пробормотала она, отворачиваясь. — Выгляжу же живой? Он наклонил голову, разглядывая её. — Быть живой и быть в порядке не одно и то же. Её губы дрогнули, и она резко отмахнулась. — Не начинай. Мне хватает Малфоя с его вечными «я всё знаю». Кайл усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то… искреннее. — Я не Малфой. Я просто сказал, что ты держишься лучше, чем думаешь. Он отвернулся к звёздам, и тень на его лице стала ещё глубже. Гермиона молчала, не зная, что ответить. Впервые за долгое время ей захотелось поверить кому-то на слово. Кайл опёрся ладонями о парапет, вскинул голову к небу. — Видишь? — он ткнул пальцем в россыпь звёзд. — Вон там, левее. Это созвездие Ориона. Его ещё называли… — «Охотником». — кареглазка не дала ему договорить, глаза сверкнули. — У него три звезды в поясе и две в плечах. А ещё, если продолжить линию пояса вниз, выйдешь прямо на Сириус, самую яркую звезду в небе. Она усмехнулась, откинув хвост назад. — Ты выбрал не ту тему для понтов, Рэттклиф. Я знаю эти созвездия лучше, чем своё отражение. Кайл посмотрел на неё, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Не язвительной, а какой-то… спокойной. — Да, вижу. Ты действительно знаешь всё. Между ними повисла тишина, но не неловкая скорее, напряжённая, будто воздух искрился. Кайл вдруг протянул руку и легко коснулся её пальцев. Не резко, не с напором, просто тепло, будто проверяя, не отдёрнет ли. Гермиона нахмурилась, но не убрала ладонь. — Я серьёзно, — тихо сказал он. — Ты держишься молодцом. Даже после того, что случилось. Он чуть сжал её руку, и кареглазка почувствовала, что пальцы перестали дрожать. — Знаешь что, — продолжил Кайл, — на выходных я покажу тебе одно место. Не здесь, не в замке. Там тихо, спокойно, и можно проветрить голову. Думаю, тебе стоит. Гермиона приподняла бровь, глядя на него с вызовом. — И это ты предлагаешь мне свидание? Кайл хмыкнул, не отпуская её руки. — Назови как хочешь. Но поверь — тебе понравится. Луна отражалась в его глазах, и Гермиона впервые за день позволила себе усмехнуться не через злость, а по-настоящему.***
Гермиона тихо отворила дверь в свои покои. Каменные стены отражали скрип петель, и она замерла, стараясь не разбудить соседок. Но, как назло, в полутьме раздался сонный, хрипловатый голос. — Ооо, смотрите-ка, мисс Грейнджер наконец-то соизволила вернуться. — Амели приподнялась на подушке, волосы растрёпаны, глаза блестят после сна. — Ночь на дворе, а ты бродишь где-то по замку… даже интересно где. Кареглазка замерла с приподнятой бровью. — Тебе кошмары снятся? — Да, — коротко ответила Амели, поёрзав под одеялом. — Но теперь ещё и ты меня пугаешь. — Она хитро прищурилась. — Гулянки среди ночи? Признавайся, это было свидание? Гермиона закатила глаза и стянула с себя спортивный костюм, бросив его на спинку стула. — Не выдумывай. Просто не спалось. — Ага, «просто». — Амели язвительно протянула, глядя на неё из-под одеяла. — Ты вся светишься. Вот прям сияешь. Гермиона резко отвернулась, поправляя волосы перед зеркалом, и буркнула. — Тебе мерещится. Ложись спать. Но уголки её губ всё же дрогнули. Амели заметила это и, ухмыляясь, устроилась поудобнее. — Ну ладно, ладно. Но если в следующий раз пойдёшь к нему, то тащи и меня. А то скучно тут одной кошмары гонять. Гермиона фыркнула и забралась под одеяло, стараясь скрыть смущение. Но сон так и не пришёл сразу в голове всё ещё звучал спокойный голос Кайла и мерцало созвездие над башней.***
Прошло несколько дней. Хогвартс будто выровнялся, никаких драк, загадочных встреч или кошмаров. Всё текло обычной студенческой рекой. Занятия, домашка, редкие подколы Малфоя в коридоре, завтраки с Джинни, сонные вечера в гостиной. И вот этим ясным утром троица шагала через лужайку к полю для квиддича. Солнечные лучи били в глаза, трава ещё хранила прохладную росу. — Вот скажите мне, — проворчала Гермиона, поправляя резинку на волосах, — зачем вообще нужен этот чёртов черлидинг? — Потому что красиво, — хмыкнула Амели, подбрасывая в руке блестящий помпон. — И потому что я хочу, чтобы на меня пялился весь Хогвартс. Джинни рассмеялась, но тут же добавила. — И ещё потому что тренер сказала, если мы не будем приходить, нам засунут дополнительные дежурства в библиотеке. Гермиона издала страдальческий стон. — Уж лучше махать помпоном, чем полировать полы. Когда они вышли на поле для квиддича, их уже ждали остальные девчонки. Солнечный свет отражался от ярких лент, а капитаном отряда была высокая девица с голосом, будто она курила всю жизнь, она грозно хлопнула ладонями. — Встали в строй! Сегодня учимся синхронным прыжкам! — Синхронные прыжки? — скривилась Гермиона. — Я, между прочим, на прошлой недели чуть не убилась на лестнице, а теперь мне это повторять добровольно? Амели хмыкнула и толкнула её локтем. — Расслабься, подружка. Если что, упадёшь красиво. И тренировка началась…хаос из помпонов, криков, смеха и нелепых падений на мягкую траву. Девчонки выстроились в линию, подняли руки с блестящими помпонами и под крики капитана дружно прыгнули. БАЦ! Первая же попытка обернулась катастрофой… кареглазка зацепилась кроссовком за собственную штанину, рухнула на траву и утащила за собой Амели. Помпоны разлетелись в разные стороны. — Блять, Грейнджер, ты что, решила сделать “сальто смерти”? — Амели, лёжа рядом, не удержалась от ехидной усмешки. Гермиона задыхаясь от смеха, отмахнулась. — Заткнись, ты тоже вляпалась! А рядом Джинни, не сбившись, продолжала повторять движения за капитаном. Выглядело так, будто она единственная родилась для этого черлидинга. — Смотрите, мисс идеальная у нас, — сквозь зубы выдала Гермиона, снова поднимаясь. — Гарри, небось, будет в восторге. Джинни лишь закатила глаза и, не сбиваясь с ритма, выполнила высокий прыжок. Амели прыснула в ладонь. — Грейнджер, тебе до такого, как до Марса пешком. — Ах так? — Гермиона схватила один из помпонов, подняла его над головой и, пародируя манеру Амели, протянула. — Смотрите на меня, я звезда вселенной! Все, включая тренера, взорвались хохотом. Даже капитан, которая до этого смотрела на их хаос с выражением вечной боли, прикрыла лицо рукой и пробормотала. — Боже, за что мне это наказание… И тренировка окончательно превратилась в цирк: кто-то падал на задницу, кто-то махал помпонами в разные стороны, Амели громко командовала «леееевеее!», хотя сама шла вправо, а Гермиона периодически изображала пародии на всех, выводя команду из строя. К концу часа их форма была в траве, лица в пыли, а животы болели от смеха. — Ладно, признаю, — выдохнула Гермиона, падая на землю. — Черлидинг не самое скучное наказание. — Я ж говорила, — довольно ответила Амели. — Главное вовремя уронить тебя в грязь. Девочки всё ещё сидели на трибунах, жуя яблоки и хихикая над провальными прыжками, когда на поле вышла команда слизеринцев. Зеленые мантии развевались, метлы поблескивали на солнце, а впереди шёл самоуверенный капитан… Драко Малфой. Гермиона подняла взгляд и он тут же встретился с его глазами. Сталь и лед. Как будто между ними протянулась тонкая нить, и никто не решался её оборвать. Ну что за бред, пронеслось у Гермионы в голове. Он обычный самодовольный мудак. Слизеринский павлин. Ненавижу его. Ненавижу. Но… почему тянет? Почему каждый его взгляд будто вытягивает воздух из груди? Она не успела докрутить эту мысль до конца, как рядом раздался голос. — Ну что, как тренировочка, девочки? Перед ними стоял Блейз Забини, ухмыляющийся и вечно чересчур уверенный в себе. Он скользнул взглядом по Амели и Гермионе, но задержался на Джинни. — Выглядишь уставшей, Уизли, — сказал он с ленивой усмешкой. — Но я уверен, что ты держалась лучше всех. Джинни слегка покраснела, попыталась отмахнуться. — Мы… эээ… просто делали базовые штуки. Ничего особенного. — Скромничает, — протянул Забини, кивнул и перекинув метлу через плечо, направился к своей команде. Как только он ушёл, Амели взвизгнула. — О-о-о, походу наш Забини клюнул на рыженькую. Гермиона ехидно подхватила. — Наша Джинни приглянулась самому слизеринскому сердцееду. Вот это поворот. — Да вы с ума сошли! — возмутилась Джинни, но лицо её всё ещё пылало. — Ему просто скучно, вот и всё. Амели захохотала и хлопнула её по плечу. — Ага, конечно. Скучно. Обычно, когда скучно, парни не прожигают тебя глазами, как драконий огонь. Гермиона, наконец, расхохоталась вслух. — Джинни, дорогая, готовься. Кажется, скоро тебя будут дразнить «добыча Забини». Джинни закатила глаза и, пнув Амели в бок, пробормотала. — Ненавижу вас обеих. Но даже она не сдержала улыбки. Гарри стоял за углом каменной стены, сам не понимая, почему задержался. Вроде бы хотел просто пройти мимо поля, но когда увидел Забини, направляющегося к девочкам, инстинктивно замер. И теперь он смотрел. Забини стоял прямо перед ними, ухмылялся своим ленивым, слишком уверенным взглядом. Но Гарри заметил главное, как смотрела Джинни. Она отвела глаза, потом снова посмотрела, покраснела, смутилась… но не отстранилась. Даже позволила ему дразнить её, даже улыбнулась в ответ. Улыбнулась. Гарри почувствовал, как что-то болезненно сжалось внутри. Чёрт возьми, что это было? Она же всегда говорит, что я её единственный. Так почему она сидит там и краснеет, будто Забини не слизеринский ублюдок, а… а кто? Мысли загрохотали в голове, как взрывы. Это просто флирт? Или ей действительно нравится, когда на неё так смотрят? Он вцепился пальцами в край стены, чувствуя, как ногти впиваются в камень. В висках стучало. Зачем она так? Она ведь знает, что я ненавижу этих слизеринцев. Она ведь знает, как я к ней отношусь. Или… или я для неё недостаточно? Чем дольше он смотрел, тем сильнее накручивал себя. Перед глазами мелькали сцены: Джинни смеётся с Забини, Джинни сидит рядом с ним в библиотеке, Джинни улыбается на квиддиче не Гарри, а этому слизеринскому красавчику. Нет. Нет-нет-нет. Гарри резко отвернулся, но в голове всё равно гудело. Его собственная ревность была громче любых криков стадиона. Гарри выскочил навстречу Джинни, когда та с Амели и Гермионой возвращалась в замок после тренировки. Лицо его было жёстким, глаза горели и Джинни сразу поняла, что он видел. — Можем поговорить? — спросил он тоном, который был совсем не просьбой. Амели фыркнула и демонстративно утащила Гермиону вперёд. — Ну всё, семейная драма. Мы умываем руки. Они остались вдвоём. Джинни скрестила руки, бросив осторожный взгляд на Гарри. — Ну? Гарри шагнул ближе, сжал кулаки. — Что это было? — В смысле? — Не делай вид, Джинни! Ты сидела там, краснела, хихикала, пока этот слизеринский ублюдок глазками стрелял! Джинни вспыхнула, но сдержалась, выдохнула через нос. — Гарри, это был просто дурацкий флирт. Ничего больше. — “Просто флирт”? — его голос сорвался. — Ты понимаешь, как это выглядело? Ты понимаешь, что я стоял и видел, как он на тебя смотрит, как ты… как ты улыбалась ему?! Джинни сделала шаг ближе и взяла его за запястья. — Гарри. Слушай. Я не уйду. Я не собираюсь к нему. Ты для меня важен. Только ты. Его дыхание сбилось, в груди всё ещё клокотала ревность, но её слова били мягко, почти ласково. Она сжала его ладони сильнее, заглянула прямо в глаза. — Он для меня никто. А ты — мой Гарри Поттер. Понял? Гарри опустил голову, чувствуя, как злость медленно отступает, оставляя тяжёлый осадок. — Просто… я не хочу тебя потерять. Джинни улыбнулась и чмокнула его в щёку. — И не потеряешь. Только, пожалуйста, перестань устраивать из этого трагедию. Она отстранилась и пошла дальше, а Гарри остался на месте. Руки дрожали, сердце билось слишком быстро. Он вроде бы услышал то, что хотел, но внутри всё равно оставался яд и образ Забини, смотрящего на Джинни, никак не уходил.***
Раннее утро. Девочки проснулись совсем рано. Комната была наполнена светом и шумом из зачарованного проигрывателя гремела музыка, а троица девчонок собиралась на утро, будто на подиум. Амели первой выскочила из-за ширмы на ней блестела короткая атласная юбка чёрного цвета, идеально облегающая её талию. Рубашка того же оттенка была слегка расстёгнута на груди, а на шею легли массивные украшения. Она щёлкнула пальцами и браслеты сами застегнулись, а волосы закрутились в мягкие локоны. Джинни крутанулась перед зеркалом. На ней сидели в обтяжку чёрные брюки, подчёркивая её фигуру, а красная рубашка почти просвечивала, намекая на тонкое бельё под ней. Она нацепила яркие красные лодочки, а волосы одним взмахом палочки выпрямила до блеска. — Вот это стиль, Поттер обзавидуется, — хмыкнула Амели. И тут в комнату вошла Гермиона. На ней был идеально сидящий костюм. Твидовый жакет молочного оттенка, мини-юбка и корсет, расшитый золотистой фурнитурой. Тонкая цепочка-ремень со множеством подвесок спадала на бедро, добавляя шика. В завершение она надела туфли с открытой пяткой и тонким ремешком. На запястье переливались тонкие браслеты, а запах роз сразу наполнил пространство. Она села на край кровати, достала электронку и затянулась. Смотрела на подруг с абсолютно серьёзным видом и вещала. — Знаете, в мире нет ничего важнее правильной температуры воды для лапши. Если вода закипает слишком бурно, то структура лапши разрушается, а это уже катастрофа вселенского масштаба. Джинни прыснула от смеха, Амели закатила глаза, но Гермиона даже бровью не повела. Дым медленно поднимался вверх, а она продолжала рассуждать так, будто обсуждала политику Министерства магии. Музыка гремела, девчонки подпевали, танцевали и спорили, у кого наряд круче. И это утро обещало быть не менее хаотичным, чем их жизнь в Хогвартсе. Большой зал шумел как всегда по утрам стук ложек, смех студентов, шелест крыльев сов над длинными столами. Но когда троица вошла, все будто на мгновение обернулись. Их яркие, дерзкие образы резко выделялись среди обычных ученических мантий. Первой их перехватила Пэнси Паркинсон. Она окинула девушек взглядом с головы до ног, усмехнулась и бросила. — Ну, ну… вот это я понимаю, фурия-трио. Я даже не знаю, кто выглядит круче. Она чуть приподняла подбородок, глянув на Амели. — Атлас, цепи… шик. На Джинни — с тонкой усмешкой. — Красное — явно твой цвет. И на Гермиону — чуть прищурившись. — А вот это… шедевр. — Завтра в Хогсмид идём вместе, — заявила Пэнси, как будто это было решено. Амели пожала плечами. — Я за. Будет весело. — И я тоже, — откликнулась Джинни, скользнув взглядом в сторону, будто уже что-то придумывала. Гермиона сделала вид, что очень спокойно поправляет прядь волос. — Я не смогу. У меня… дела. Голос кареглазки прозвучал слишком ровно, чтобы кто-то что-то заподозрил. Она и не собиралась делиться, что эти «дела»… прогулка с Кайлом. Пэнси закатила глаза, но махнула рукой. — Как хочешь, Грейнджер. Пропустишь веселье. Девочки прошли к столу и сели напротив Рона и Гарри. Рон с полным ртом блинов пробормотал. — Вы чё так вырядились? На бал, что ли? — Это называется стиль, Уизли, — с видом эксперта парировала Амели, пододвигая к себе кувшин с соком. Гарри украдкой косился на Джинни, не зная, куда деть глаза, её алый наряд действовал на него сильнее, чем он хотел признавать. Разговор быстро перешёл на обычную болтовню: расписание уроков, слухи о новой тренировке по квиддичу, обсуждение вчерашнего матча.***
Коридоры Хогвартса тонули в мягком золотистом свете закатных лучей, прорывающихся сквозь высокие витражные окна. Каменные стены отдавали прохладой, а где-то вдали раздавался ленивый гул голосов и смеха студентов, торопящихся к себе в гостиные. Гермиона шла по коридору уверенной, лёгкой походкой, прижимая к груди стопку книг. На её губах мелькала едва заметная улыбка, день выдался на удивление спокойным. Никаких ссор, никаких происшествий, даже занятия прошли легко. Она отметила про себя, что это редкость. В Хогвартсе редко бывали такие тихие, размеренные дни. Миновав лестницу, которая послушно осталась на месте и не решила переместиться в другой коридор, Гермиона ускорила шаги, впереди уже виднелась высокая дубовая дверь библиотеки. В груди у неё зародилось знакомое чувство предвкушения, как будто именно здесь, за полками книг, её ждали ответы на вопросы, которые ещё не были заданы. Хогвартс вокруг шумел и жил своей жизнью, а у неё был редкий момент тишины и она ценила его. Библиотека встретила Гермиону привычным запахом старой бумаги и чернил. Вечерний свет просачивался сквозь узкие окна, ложась тёплыми полосами на длинные ряды столов. Она выбрала место у окна, разложила книги, быстро черкнула пером в тетради и уже собиралась с головой уйти в задания. Тишина нарушалась лишь шуршанием страниц и лёгким поскрипыванием пера. Но вдруг лёгкий шорох позади. Гермиона чуть приподняла голову, но оборачиваться не стала. И верно сделала, потому что через секунду к самому её уху наклонился знакомый голос. — Не забыла? Завтра. Двенадцать часов. Наш секрет. Она едва заметно вздрогнула, но уголки её губ дрогнули в дерзкой усмешке. Не отрывая взгляда от строки, Гермиона ответила шёпотом. — Конечно, Кайл. Я держу слово. Он задержался лишь на миг, словно проверяя её решимость, потом тихо отступил. Его шаги растворились между полок. Гермиона положила перо и, опершись щекой на ладонь, замерла. В груди у неё приятно щемило. Не от страха, а от любопытства. «Что же он задумал? Секретное место… В этом есть что-то захватывающее». Она невольно улыбнулась. Кайл был таким спокойным, уверенным, сдержанным. В его голосе не было ни намёка на тревогу или сомнение. И это… нравилось. Совсем не то, что у Драко Малфоя. Вечные колкие замечания, буря эмоций, стремление всё драматизировать и привлекать внимание. Гермиона хмыкнула про себя: «Вот уж точно разница очевидна. Один знает, что делает. А второй… просто шумная маска». Собрав волосы за ухо, она снова взялась за перо. Но мысли уже витали не вокруг домашнего задания, а вокруг завтрашнего дня и того, что её ждёт завтра.***
В спальне было тихо, лишь редкий скрип кровати или сонные перевороты соседок нарушали темноту. Лунный свет мягко ложился на постели, очерчивая серебристые силуэты. Кареглазка лежала на спине, уставившись в потолок, и мысли, как назло, не давали покоя. Она вспомнила Кайла. Спокойный взгляд, уверенная походка, то, как он говорил с ней в библиотеке. В нём было что-то тёплое, простое, будто он знает ответы на все вопросы. С ним рядом легко дышать, и это не могло не нравиться. Но стоило ей закрыть глаза, перед ней возникал Драко. Его холодные серые глаза, насмешливая улыбка, вечно вызывающий тон. В нём не было спокойствия, наоборот, буря, хаос. И всё же… именно к этой буре её что-то неосознанно тянуло. «Кайл милый, понятный. А Малфой… он раздражает. Он будто создан, чтобы бесить меня. Но почему я чувствую это странное притяжение?..» Мысли кольнули острее, и Грейнджер резко перевернулась на бок, стиснув зубы. — Что я делаю? — выдохнула она почти вслух. — Какие, к чёрту, мальчики… Она нахмурилась, одёргивая сама себя, и уже более твёрдо добавила. — Только своя выгода. Вот и всё. С этими словами она зажмурилась, будто ставя точку, и попыталась заставить себя уснуть, пряча под одеялом дрожь от собственных признаний.***
В комнате стояла редкая тишина. Джинни и Амели уже улизнули вместе с Пэнси в Хогсмид, оставив после себя лишь звуки торопливого смеха и захлопнувшейся двери. Кареглазка осталась одна, и это было даже к лучшему. Сегодня ей хотелось выглядеть иначе . Она сидела перед зеркалом и аккуратно прокручивала прядь за прядью сквозь палочку, превращая волосы в упругие крупные кудри. Лёгкие волны ложились на плечи, придавая образу романтичность. Затем она взяла тушь и ловкими движениями подчеркнула ресницы, придавая взгляду выразительность. Последним штрихом стала красная помада. Яркая, насыщенная, словно вызов всему Хогвартсу. Губы загорелись алым огнём, и в отражении на неё смотрела уже не просто новенькая, а девушка, которая знает, чего хочет. На ней было короткое молочное платье с открытыми плечами и золотыми пуговицами, то самое, что она выбрала не случайно. Ткань мягко струилась, подчёркивая лёгкость её движений. Гермиона обулась в белоснежные туфли на тонком каблуке-шпильке с золотыми застёжками у щиколотки — изящные, они прекрасно завершали образ. Она встала, ещё раз окинула себя взглядом с ног до головы и слегка усмехнулась. “Да, сегодня будет интересно.” Грейнджер шла по длинному коридору Хогвартса, и каждый её шаг отдавался чётким звоном каблуков. Взгляды студентов прилипали к ней, но она даже не думала замедляться. На губах играла лёгкая улыбка, но это была скорее маска, чем настоящая эмоция. Внутри у неё не было ни трепета, ни томления, просто интерес, что же придумает Кайл и чем её удивит. Она вышла за ворота школы, и там, как и договаривались, он уже ждал. Кайл стоял у перил, вальяжно облокотившись, его взгляд тут же скользнул по её фигуре. — Ты всё-таки пришла, — сказал он тихо, с намёком на усмешку. Гермиона чуть приподняла подбородок, бросив на него прищуренный взгляд. — А ты сомневался? — её голос прозвучал ровно, без лишнего тепла. Они двинулись вниз по каменной тропинке, ведущей прочь от замка. Кайл шагал рядом, чуть наклоняясь к ней, будто хотел показать свою заинтересованность. Он что-то рассказывал тихо, вкрадчиво, о том, что сегодня у них есть “свой секретный маршрут” и что он обещает удивить её. Кареглазка слушала вполуха. Снаружи она сохраняла лёгкую улыбку, иногда кивала, вставляла короткие реплики. Всё выглядело так, будто она полностью вовлечена в разговор. Но внутри её мысли текли совсем иначе. «Ему приятно думать, что он ведёт. Пусть. Мужчины любят ощущать власть. А я позволяю. Он ухаживает, он ждёт, он готов ради меня стараться. Зачем отказываться от этого? Выгода очевидна. Никто не мешает мне принимать его внимание, пока это удобно». Она слегка поправила подол белоснежного платья, позволяя солнцу скользнуть по золотым пуговицам, и заметила, как Кайл скосил взгляд. Да, он был увлечён и это чувствовалось в каждом его движении. Они шли по узкой тропинке за пределами Хогвартса, и воздух становился свежее, пахло листвой и влажной землёй. Кайл шагал чуть впереди, но постоянно оглядывался, чтобы убедиться, что Гермиона рядом. Она фыркнула и приподняла бровь. — А куда мы, собственно, идём? — спросила она, позволив голосу прозвучать лениво, будто ей наскучило это молчаливое шествие. Кайл лишь усмехнулся и покачал головой. — Терпение, Грейнджер. Это секрет. Обещаю, стоит подождать. Гермиона закатила глаза, но уголки губ чуть дрогнули. «Опять этот загадочный тон… Ему нравится играть в таинственного героя. Пусть.» Они остановились на небольшой поляне. Кайл протянул ей руку, и прежде чем она успела что-то сказать, их тела сжались в вихре и мир вокруг растворился. Трансгрессия закончилась мягким хлопком, и Гермиона резко втянула воздух. Перед ней раскинулось здание, какого она ещё никогда не видела. Огромный купол из стекла и металла сиял в лучах солнца, словно сам был частью небосвода. Внутри сквозь прозрачные панели проглядывали мягкие огни и мерцающие проекции. Это был музей, но не обычный, а новый, словно из будущего. Вход украшали светящиеся голограммы планет, а внутри, насколько хватало взгляда, двигались целые галактики, словно ожившие прямо в воздухе. Грейнджер замерла, прищурившись, но её глаза зажглись от неожиданности. — Ну, — протянула она, скрестив руки на груди. — Надо признать, это… впечатляет. Внутри же мелькнула мысль: «Хм. Всё-таки у него есть фантазия. Не зря согласилась пойти». Они медленно шли по широкому залу, и перед ними сменялись одна за другой голограммы: то вспыхивала гигантская туманность, переливающаяся розовыми и фиолетовыми оттенками, то прямо в воздухе разворачивалась трёхмерная модель Солнечной системы с вращающимися планетами и крошечной, но яркой точкой-солнцем в центре. Гермиона всматривалась, изредка задавала вопросы. Кайл отвечал спокойно, иногда с лёгкой усмешкой, но без суеты, и это только подчёркивало его уверенность. — Интересно, — протянула Гермиона, склонив голову к одной из голограмм, — ты специально выбрал место, где вся магия — это не заклинания, а знания? Кайл лишь ухмыльнулся, но вместо ответа вдруг схватил её за руку. Движение было неожиданным, и Гермиона чуть дернулась, но не вырвалась. — Идём, — коротко сказал он. Он повёл её в сторону, к небольшой двери, незаметной на фоне сияющих проекций. Гермиона позволила, сохраняя ледяное спокойствие на лице, хотя любопытство уже кололо изнутри. За дверью оказалась комната, погружённая в абсолютную темноту. Кайл не отпускал её руки, пока вёл к центру, их шаги гулко отдавались по полу. — Ну и что это? — насмешливо бросила Гермиона, приподняв бровь, хотя глаза её уже пытались уловить хоть малейший свет. И вдруг щёлк. В одно мгновение темнота разорвалась вспышками. Сначала над ними загорелись отдельные точки, потом десятки, сотни и вот уже вся комната превратилась в безбрежный космос. Звёзды горели разными цветами, млечный путь протянулся сияющей дугой, галактики переливались, словно драгоценные камни, подвешенные в пустоте. Вокруг них мерцал целый вселенский океан, и казалось, будто они сами парят в нём, потеряв опору под ногами. Гермиона замерла. Она не произнесла ни слова, позволяя свету отразиться в её глазах. Звёзды вокруг мерцали мягким, почти живым светом. Казалось, что они действительно парят в бескрайнем космосе, отрезанные от реального мира. В этом сиянии Кайл шагнул ближе, и Гермиона ощутила его дыхание совсем рядом с ухом. Он наклонился чуть ближе, так, что его голос прозвучал почти шёпотом, но отчётливо, будто слова сами вплелись в звёздный свет. — Грейнджер… ты понравилась мне с того самого момента, как я впервые увидел тебя. С тех пор я хотел только одного, узнать тебя лучше. Ты… словно сама тайна, которую невозможно разгадать, но невозможно не пытаться. Гермиона замерла, чувствуя на себе его взгляд. Вокруг вселенная, сияющая и бесконечная, и их двоих будто вынесли в самый центр её. Этот миг был красивым, чувственным, как будто и правда соткан из света и дыхания. Но внутри неё что-то резко напряглось. Она вскинула глаза, поймала его взгляд и вместо того чтобы утонуть в нём, сказала ровно, но мягко. — Кайл… подожди. Она чуть отступила, но не вырвала руки, сохраняя тонкую грань между близостью и дистанцией. — Ты говоришь слишком серьёзные слова, — продолжила она тише. — Но ведь мы толком даже не знаем друг друга. Я не готова… и не хочу обманывать ни тебя, ни себя. В её голосе не было холодности, скорее твёрдость, спрятанная за спокойствием. Красная помада горела в звёздном сиянии, кудри мягко падали на плечи, и в этот миг она казалась частью этого космоса. Сильной, недосягаемой, но честной. Она добавила, глядя прямо ему в глаза. — Дай время. Если тебе действительно важно меня узнать, ты подождёшь. И звёзды вокруг будто вспыхнули ярче, подчеркивая серьёзность её слов. Они вышли из музея, и свежий вечерний воздух мягко окутал их. Небо уже начинало темнеть, но город вокруг только оживал, огни фонарей отражались в стеклянных фасадах, а неподалёку располагался небольшой парк. По пути они прихватили по чашке кофе из уличной лавки: горячий, с густым ароматом, обжигающий ладони сквозь бумажный стакан. Гермиона шла по дорожке в белом платье, слегка покачивая стакан, и её кудри играли в свете фонарей. Кайл шёл рядом, чуть наклонившись к ней, и их разговор протекал легко, будто они давно знали друг друга. — Так значит, — ухмыльнулся он, — тебя выгнали из прошлой школы? И всё из-за «плохого поведения»? Гермиона фыркнула, поджала губы и с показной гордостью вскинула подбородок. — Ну, что я могу сказать… правила там были идиотские. Например, я однажды запустила чары так, что директор неделю ходил с зелёными волосами. Они не оценили моего чувства юмора. Кайл рассмеялся, и Гермиона, хмыкнув, добавила ещё пару историй про случай с испорченной метлой, про дерзкий ответ учительнице, от которого весь класс потом цитировал её фразу. В её голосе звучала лёгкая насмешка, но и нотка гордости за свою дерзость. — И это всё за пару недель? — удивлённо протянул Кайл. — Да ты опасна, Грейнджер. — А я и не скрываю, — парировала она, сделав глоток кофе и бросив на него хитрый взгляд. В ответ он рассказал свою историю, что оказался здесь потому, что родители решили перебраться в Лондон. Гермиона заметила, что он сказал это без особых эмоций, будто привык принимать решения за факты, не вдаваясь в жалобы или воспоминания. Дальше их разговор перешёл в лёгкие признания: она рассказала, что терпеть не может тыквенный сок, он, что до сих пор боится пауков, хотя в детстве пытался казаться храбрым. Гермиона поделилась странной привычкой перечитывать одну и ту же книгу до дыр, а Кайл, что коллекционирует старые шахматные фигуры. Они смеялись, перебивая друг друга, словно играли в игру «кто откроется чуть больше». Вечер незаметно перешёл в ночь. В парке становилось прохладно и лёгкий ветер колыхал листья, фонари зажглись мягким янтарным светом, а их чашки с кофе давно опустели. Каркглазка машинально поёжилась, и Кайл тут же заметил это. — Пора возвращаться, — сказал он спокойно, но с лёгкой заботой в голосе. Она кивнула, и через мгновение их тела сжались вихрем трансгрессии. Мир дернулся и распахнулся вновь. Они стояли у ворот Хогвартса, где всё было по-домашнему знакомо. Замок встречал огнями в высоких окнах, а во дворе гудели вернувшиеся с прогулок студенты. Кто-то смеялся, кто-то торопился в свои факультетские гостиные. Гермиона остановилась и повернулась к Кайлу. Луна освещала её белое платье, и на миг она показалась ещё более самоуверенной, чем обычно. — Спасибо за этот день, — сказала она ровно, но всё же с лёгкой теплотой. — Было… действительно впечатляюще. Кайл едва заметно улыбнулся. Он не стал говорить длинных фраз, лишь шагнул ближе и лёгким движением коснулся её щеки губами. Быстро, почти невесомо, будто не хотел нарушать её границы. Кареглазая замерла, но не отстранилась. И прежде чем она успела что-то сказать, он уже сделал шаг назад. — Рад, что тебе понравилось, — бросил он тихо. И, словно растворяясь в шуме замка, Кайл скользнул в толпу учеников, исчезнув среди десятков силуэтов и голосов. Гермиона ещё секунду смотрела вслед Кайлу, который растворился в толпе. Она слегка усмехнулась, скорее самой себе, чем кому-то ещё. Но в следующий миг воздух словно похолодел, и знакомый, холодный как сталь голос пронзил её из-за спины. — Ну надо же, Грейнджер, — протянул Малфой с издевкой. — Всего пару недель в Хогвартсе, а ты уже нашла себе кавалера. Быстро работаешь. Грейнджер резко обернулась, её кудри чуть взметнулись. Драко стоял, облокотившись о колонну, руки в карманах, ухмылка та самая, от которой у многих подкашивались ноги от злости. — А тебе какое дело? — бросила она дерзко, скрестив руки на груди. — Или ты настолько скучный, что вынужден следить за моей личной жизнью? — Личной? — Драко хмыкнул, медленно подходя ближе. — Не смеши. Думаешь, этот твой… Кайл действительно в тебе заинтересован? Он просто тянется к новенькой, к «королеве драмы», которая решила, что мир крутится вокруг неё. — Лучше быть «королевой драмы», чем жалким наследничком, который только и умеет, что прятаться за фамилией, — парировала кареглазая , подняв подбородок. Его глаза на секунду сузились, и в них мелькнуло что-то большее, чем насмешка. Раздражение, уязвлённая гордость. Но он быстро вернул маску холодной усмешки. — Осторожнее, Грейнджер, — сказал он тише, почти шепотом, но так, что от этого пробежал холодок. — Ты играешь в игры, в которых сама можешь проиграть. Гермиона выдержала его взгляд, ни на миг не дрогнув, и дерзко улыбнулась. — Запомни, Малфой…я не проигрываю. Она развернулась, оставив его позади, а его ухмылка ещё долго скользила по её спине, будто тень. Гермиона быстрым шагом поднялась по лестницам, стараясь стряхнуть с себя то чувство, что оставила за спиной после перепалки с Малфоем. Коридоры уже заметно опустели, и только редкие студенты торопились в свои гостиные. Когда она вошла в комнату, внутри было тепло и шумно. На кровати сидели Джинни, Амели и Пэнси. Кто-то жевал шоколадную жабу, кто-то подкрашивал губы, а на фоне тихо играло заклинание-радио с модной ведьминской музыкой. — О! Наша пропажа вернулась! — первой откликнулась Джинни, усмехаясь. — Ну давай, рассказывай, где шлялась? — Не строй из себя загадку, — подхватила Амели, хитро щурясь. — Мы всё равно всё узнаем. Гермиона закатила глаза, но почувствовала, как губы сами собой тронула лёгкая улыбка. Она села на край кровати, аккуратно поправив кудри. — Ладно, ладно… — протянула она, будто сдаваясь. — Я была с Кайлом. Комната тут же взорвалась смехом и восторженными возгласами. Джинни радостно хлопнула в ладоши, Амели прыснула, а Пэнси неожиданно довольно усмехнулась. — Ну вот это уже разговор, — сказала Джинни. — Новенькая не теряет времени. — И? — поторопила Амели. — Куда он тебя водил? Что делали? Гермиона нехотя, но с лёгкой гордостью, начала рассказывать о музее, голограммах, о том, как они гуляли в парке с кофе. Девчонки слушали, ахали и умилялись. Джинни пару раз хихикнула, изображая Кайла, Амели то и дело задавала вопросы, а Пэнси, что удивительно, сидела чуть в стороне, но с явным интересом. Когда история закончилась, и смех немного стих, Пэнси вдруг наклонилась вперёд и посмотрела прямо на Гермиону. — Знаешь, Грейнджер… ты реально прикольная, — сказала она откровенно, без привычной колкости. — Я-то думала, что ты та ещё сука. На секунду воцарилась тишина. Джинни и Амели переглянулись, но Гермиона вдруг рассмеялась звонко. — Ну… сюрпризы — моя специализация, — ответила она, подмигнув. Пэнси тоже ухмыльнулась, и между ними мелькнула искра… начало чего-то похожего на союз. Комната наполнилась уютным смехом, когда напряжение после слов Пэнси окончательно спало. Джинни первой снова взяла инициативу в свои руки. — Ну всё, раз уж Гермиона выложила секрет, теперь очередь за вами, — она хитро прищурилась и ткнула Амели подушкой. — Давай, рассказывай, кто тебе нравится. Амели вспыхнула, но тут же закатила глаза. — Никто мне не нравится… ну, может быть, один… — она смущённо усмехнулась. — Но если скажу, вы меня замучаете. — Конечно замучаем! — воскликнула Джинни. — В этом и смысл. Все снова расхохотались. Даже Гермиона, хоть и пыталась держать вид равнодушной, не смогла сдержать улыбку. Пэнси, откинувшись на подушки, небрежно закрутила прядь волос на палец. — Ладно, ладно, я скажу. Если уж быть честной Теодор. Он просто… мм, вы понимаете. Такая смесь харизмы и стиля. — О, да, — подхватила Амели. — Он реально как из журнала. Гермиона фыркнула, скрестив руки. — Нотт? Серьёзно? У него же на лице написано «я слишком хорош для всех вас». — Ну так это и привлекает, — с усмешкой заметила Пэнси. — Ты ещё разберёшься в мужской психологии, Грейнджер, когда побудешь здесь подольше. — Уж сомневаюсь, — весело ответила Гермиона, но в её голосе не было колкости, скорее лёгкий интерес. Разговор закрутился вихрем. Девчонки делились слухами, обсуждали симпатичных старшекурсников, спорили, кто из парней самый надменный, а кто на самом деле мягкий внутри. Смех, подколы и даже шепотки «а ты видела, как он посмотрел?» создавали атмосферу настоящего девичьего клуба. Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что чувствует себя частью компании впервые за долгое время. Её дерзость и независимость не отталкивали девчонок, наоборот, они словно ценили её прямоту. В какой-то момент Пэнси слегка подтолкнула её плечом. — Видишь? Мы не такие уж и страшные. Гермиона улыбнулась, прищурив глаза. — Ну, может быть. Но я всё равно не собираюсь терять свою корону. — Вот за это я тебя и начинаю уважать, — хмыкнула Пэнси. И в этой лёгкой перепалке зародилось что-то новое. Ощущение, что Гермиона наконец вплетается в ткань Хогвартса не как новенькая, а как часть чего-то большего. Комната постепенно затихала. Смех и разговоры сходили на нет, музыка давно смолкла, оставив после себя только лёгкое шипение чарованного радио. Джинни первой свернулась калачиком под одеялом, Амели сонно зевнула и потянулась, а Пэнси, небрежно забравшись с ногами на кровать, ещё что-то тихо бормотала, но вскоре тоже замолчала. Вскоре вся комната дышала ровно и размеренно. Только Гермиона лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Красная помада стёрлась, но её губы всё ещё хранили следы дерзкой улыбки. Мысли вертелись и не давали покоя. Кайл. Его спокойствие, его мягкая улыбка, то, как он сегодня смотрел на неё. Он был… милым. Предсказуемым. Тёплым. Рядом с ним всё казалось простым. А потом… Драко. Его холодный голос, насмешка, дерзкая ухмылка, которая раздражала до дрожи. И это странное, необъяснимое притяжение, будто внутри неё что-то откликалось, когда их взгляды встречались. Она резко перевернулась на бок, зажмурилась, будто пытаясь прогнать эти мысли. — Что я делаю?.. Её пальцы вцепились в одеяло, и она глубоко вздохнула, будто ставила точку. Полночь давно перевалила за свой пик, а Гермиона всё ещё не могла уснуть. Комната дышала размеренной тишиной. Джинни посапывала, Амели уткнулась лицом в подушку, а Пэнси лежала на спине, раскинув руки. Гермиона, однако, чувствовала лишь тяжесть мыслей. Она перевернулась раз, другой, потом резко села. — К чёрту, — пробормотала она. Тихо, стараясь не разбудить соседок, она натянула на себя худи, сунула в карман электронку и почти бесшумно выскользнула за дверь. Коридоры Хогвартса были полны теней, луна серебрила каменные стены. Её шаги гулко отдавались под арками. Астрономическая башня встретила её свежестью ночного ветра. Гермиона поднялась наверх и, выйдя на открытую площадку, щёлкнула кнопку. Голубой огонёк вспыхнул в темноте, и через секунду тонкая струйка дыма закрутилась в воздухе, смешиваясь со звёздным небом. Она сделала затяжку, вдохнула глубоко и позволила дыму медленно растечься внутри. Только здесь, под звёздами, ей казалось, что мир чуть-чуть замирает и становится честнее. Ветер трепал её кудри, а звёзды над головой сияли так ярко, что казалось, стоит протянуть руку, и можно сорвать себе целое созвездие. Но вместе с этим ощущением свободы внутри всё сильнее копилось предчувствие… плохое предчувствие. Гермиона стояла у перил астрономической башни, в пальцах мерцал огонёк электронной сигареты. Тонкие облачка пара медленно растворялись в холодном ночном воздухе, смешиваясь со звёздной дымкой. Она вдохнула глубже, наслаждаясь лёгким сладковатым вкусом, и позволила себе расслабиться. — Ну надо же, — раздался позади холодный голос. — Идеальная Грейнджер, оказывается, парит как заядлый маггл. Гермиона резко обернулась и, конечно, увидела Драко. Он стоял в нескольких шагах, руки в карманах, свет луны подчёркивал его острые черты. — Не спится? — спросила она с вызовом, выпуская в его сторону облако пара. — Не всем везёт спать, как младенцу, — ответил он, подходя ближе. — Но увидеть тебя с этой штукой… — он кивнул на электронку, — честно, это неожиданно. Гермиона усмехнулась, поднося устройство к губам. — Разочаровался? — Скорее заинтригован, — сказал Драко с лёгкой ухмылкой. — Ты же всё время строишь из себя дерзкую королеву. А тут вдруг маленькая слабость. Бесконечно куришь… я думал это лишь твой способ расслабиться. Она стряхнула облачко пара в сторону и хмыкнула. — У каждого есть свои слабости, Малфой. Даже у тебя. На секунду их взгляды сцепились. Ветер трепал её кудри, а огонёк электронки светился в темноте, словно ритм её дыхания. — Может быть, — произнёс он чуть тише, чем раньше. — Только помни, Грейнджер, слабости умеют кусать больнее, чем враги. Он хмыкнул и встал рядом у перил. Гермиона снова выпустила облако пара, но на этот раз уже с раздражением, слишком многое в его тоне выводило её из себя. Она резко повернулась к нему и, не выдержав, рывком развернула Драко за плечо к себе лицом. Теперь они стояли совсем близко, напротив друг друга. — Что? — воскликнула она. — Опять будешь сыпать своими насмешками? Драко усмехнулся, но в его глазах блеснул ледяной огонь. — А зачем мне придумывать, если всё уже ясно? Девочка-боггарт, которая прячется за дерзкими фразами. Та, что ревёт ночами, а потом делает вид, что мир ей обязан. И руки… — он скользнул взглядом вниз, будто вспоминая. — В кровь сбитые. Тебе нравится, когда больно, Грейнджер? Эти слова ударили сильнее, чем заклинание. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось, и злость хлынула, сжигая остатки самообладания. — Замолчи! — почти выкрикнула она и толкнула его в грудь. — Если ты влез в мою голову, веди себя как мужчина! Не смей кричать об этом, как мальчишка, который нашёл чужую тайну! Драко едва качнулся, но не отступил. Напротив, шагнул ближе, и теперь между ними не было воздуха. Он надвинулся на неё, взгляд тяжёлый, словно металл. — Мужчина, говоришь? — его голос стал низким, почти шепчущим, но от этого только более опасным. — Ты сама не знаешь, чего хочешь, Грейнджер. Слишком гордая, чтобы признаться. Слишком дерзкая, чтобы отступить. Они стояли нос к носу, дыхание смешивалось, и напряжение между ними было электрическим. Гермиона сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, но не отводила взгляда. — Я знаю одно, — процедила она сквозь зубы. — Я никому не позволю сломать меня. Даже тебе. Его губы тронула едва заметная ухмылка, но глаза оставались холодными. — Посмотрим, Грейнджер. Посмотрим. Гермиона стояла, кулаки всё ещё сжаты, дыхание сбивалось, но взгляд оставался твёрдым. Она почти кричала, слова рвались наружу. — Ты можешь сколько угодно бросать свои мерзкие фразы, Малфой, но я не сломаюсь! Понял? Я не из тех, кого можно раздавить насмешками! Она сделала шаг ближе, будто сама бросала вызов, и их лица оказались опасно близко. — Ты думаешь, что я боюсь тебя? — продолжила она, голос дрожал от злости и силы одновременно. — Нет. И знаешь почему? Потому что, каким бы холодным и гадким ты ни был, я чувствую, что ты меня не обидишь. Это не твоё. Её глаза горели вызовом, но внутри Гермиона вдруг осознала, что рядом с ним ей… странно спокойно. Его колкости, его язвительность…всё это обжигало, но не пугало. Она знала он не сломает её. Драко молчал, но что-то менялось в его взгляде. С каждым её словом в его лице проступало напряжение, будто он тоже боролся с самим собой. Его губы сжались, дыхание стало чуть быстрее. И вдруг он резко, словно не выдержав, бросил. — Чёрт возьми, Грейнджер… Он схватил её за запястье, рвано наклонился и поцеловал. Сильно, жёстко, будто пытаясь доказать себе, что может поставить точку. Но за этой грубостью сквозила отчаянная жажда, не насмешки, не злость, а то самое притяжение, которое они оба отрицали. Гермиона замерла лишь на миг, сердце гулко ударило в груди. Она знала, что должна оттолкнуть его… но почему-то не сделала этого. Гермиона сначала сопротивлялась самой себе, но уже через секунду всё внутри оборвалось и она поддалась. Её пальцы судорожно сжались в ткани его рубашки, словно она боялась отпустить. Их губы встретились в дерзкой схватке, без нежности, без осторожности. Это был поцелуй, где каждый пытался взять верх. В воздухе будто пролетели искры, холодная ночь вокруг их двоих разорвалась огнём, а дыхание слилось в единое. Драко не оставлял ей пространства для сомнений. Его ладони обхватили её талию, крепко, жёстко, будто он боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку. Он тянул её ближе, ближе, лишая даже намёка на дистанцию. Он брал всё без остатка, не отдавая ничего взамен, и именно это обжигало. Гермиона чувствовала его жадность, его злость, его желание в каждом прикосновении. И вместо того чтобы оттолкнуть, её тянуло сильнее. В этот миг не существовало ни Хогвартса, ни их перепалок, ни чужих взглядов. Только двое врагов, которые вдруг оказались так близко, что между ними невозможно было дышать.
