Ошибка Антонина Долохова

Ничего нового Антонин для себя не выяснил из оставленных Иосифом Абрамовичем воспоминаний. Человек, что его «предупреждал» как и старший дружинник, оказался просто исполнителем. Ему сказали «популярно объяснить», он это и сделал. В этом он признался сам, без всяких допросов с пристрастием, едва увидел на пороге единственного выжившего Долохова. Слухи о гибели уважаемого семейства очень быстро расползлись.

Игорь Толстосумов всем своим видом оправдывал фамилию. Ни для кого не было секретом, как именно его семья так высоко поднялась в свои годы. Сам же волшебник вместо продажи мелких артефактов немагам предпочитал классику — взятки. Его подпись пусть и стоила внушительно, но тоже творила магию. Антонин лично знал немало людей, чьи инициативы были приняты с руки этого во всех смыслах услужливого господина.

Глядя в мутные, почти рыбьи глаза, слушая монотонную речь, Долохов за собственными эмоциями не сразу понял, что говорит с человеком под заклятием. Сбросить чужое влияние на разум Толстосумова оказалось сложнее, чем Антонин предполагал. Кто бы не заклял этого колдуна, силой он обладал завидной. Впавшего в панику чиновника Долохов решил временно обездвижить, чтобы вновь не спровоцировать самого себя на непоправимый поступок. Сознание своё Толстосумов защищать совершенно не умел — найти нужные воспоминания труда не составило. Проблема заключалась в другом: то, что было нужно Долохову, из воспоминаний его пленника было извлечено. И, судя по обрывкам, которые с трудом удалось склеить в единую картину, убрал эти воспоминания тот самый волшебник, подчинивший волю чиновника.

Антонин этого мага не знал и не представлял, связан ли он с гибелью его семьи, или же он преследует иные интересы. Но, рассудив, что так или иначе, незнакомец вновь наведается к чиновнику, Долохов решил подождать. Ожидание было мучительным. Безумно, до одури хотелось забыться. Как угодно, лишь бы реальность оказалась страшным сном. Но он понимал, что пока не вправе позволить себе подобную слабость. И всё же, стоило прикрыть на миг глаза, из черноты выплывало прозрачной дымкой сотканное лицо его Аннушки. Не желая видеть её и остальных такими, Антонин осушил уже второй пузырёк бодрящего зелья.

На третий день сигнальные чары сработали, и Долохов переместился к дому Толстосумова. Худой высокий волшебник, немногим старше его самого, с недовольством копался в голове мага. Антонин отстранённо отметил, что заклинания он использует на британский манер. Прерывать его он не стал, ожидая, что тот обнаружит первым: его в реальности или в воспоминаниях. Момент, когда колдун выбросил руку с зажатой в ней палочкой в его сторону, Долохов едва не пропустил. Реакция и движения у незнакомца были отменными. Но сам Антонин практиковался в боевых чарах с малых лет, так что смог порядком удивить оппонента, отбив его проклятие.

— Прекрасная реакция, — донёсся почти шипящий, обволакивающий шёпот до ушей Долохова.

— То же самое могу сказать.

Английский не был любимым предметом Антонина, но по настоянию отца он был вынужден худо-бедно освоить и его. Теперь он был благодарен этим урокам из-под палки. Так он хотя бы сможет выудить информацию из этого англичанина.

— Признаться, удивлён, что вам удалось не только обойти мою защиту, но и снять Империус с моего... подопечного. Такие способности достойны если не уважения, то, пожалуй, признания.

Антонин молча слушал, не сводя глаз с волшебника, и отмечал особенно интересные детали в поведении мага. Пусть волшебник и говорил о признании, в его взгляде достаточно ясно для Долохова читалась ярость, которую тот старательно прятал. Зачем, Антонин не знал, но понимал, что это неспроста. Будто гадюка, сжимающаяся в тугой клубок перед броском.

— Мало кто из моего окружения справился бы с такой, я бы сказал, непосильной задачей.

Долохов всё же не сдержался и, ощеревшись, уточнил:

— Это не лучшим образом характеризует ваше окружение.

Он отчётливо видел, как незнакомец на мгновение обнажил верхние зубы, как дёрнулось его тело, как блеснули гневом глаза. Всего одно еле уловимое мгновение, и высокий человек в чёрной мантии вновь взял себя в руки. Но от Антонина не укрылась его слабость. Самоуверенность сама по себе ещё никому не шла на пользу. А что уж говорить о гордыне?

— Бесстрашные люди всегда вызывали во мне некое подобие научного интереса. Вы удивитесь, но каждый в итоге оказывался не таким дерзким, как сам считал.

Антонин на явную угрозу лишь улыбнулся уголками губ, но во взгляде не было ни капли даже показной весёлости.

— Мне больше нечего бояться.

— Вы так в этом уверены? А как насчёт смерти? Её боятся все без исключения.

— Вы плохо знаете людей. Смерть причиняет боль только живым.

— Разумеется, — скривил чётко очерченный рот волшебник. — Как иначе? Мёртвые ничего не чувствуют.

— Мы говорим на разных языках. Во всех смыслах. Не вижу причин продолжать.

Антонин уже понял, что простой эта схватка не будет. Один из них точно умрёт, так что смысла тянуть он не видел. Бессознательный Толстосумов, распластанный на полу, уже был бледнее собственного сервиза, осколки которого валялись под ногами. Долохов присоединяться к чиновнику не желал. «Не сейчас», — бескомпромиссно решил он.

Первые заклятия встретились на полпути, а следом уже летели новые. Поединок разгорелся нешуточный. Противник прекрасно владел боевыми чарами и знал массу довольно пакостных заклятий, которые, как понимал Долохов, не исчезли бы без последствий, слови он случайно хоть одно. В его арсенале тоже имелось немало уловок, но он предпочёл честный бой.

— Самоубийственная стратегия. Вы и вправду не боитесь умереть, — послышалось из-за колонны.

— Тактика. И я уже сказал, мне нечего терять. А вам?

— О, я умирать не планирую. И я не оговорился. У вас ведь есть причины жить. Неужели вы готовы пожертвовать своей целью? — Голос вновь приобрёл едва уловимый шипящий акцент. — Она у вас есть, я видел. Я всегда вижу это в людях. Это неукротимая жажда мести.

— По себе судите? — не сдержался Долохов, на что его оппонент рассмеялся.

— Месть — один из движущих людьми элементов наряду с властью и страхом. Покоривший эти элементы маг владеет и людьми.

— Красиво. Пафосно. И глупо.

Долохову эта болтовня уже порядком надоела. Он не понимал, зачем противник тянет время. Владеет магией он виртуозно, значит, шансы победить в схватке у него и без этих отвлекающих манёвров приличные. Так зачем всё это?

— Так и будешь прятаться? Может, выйдешь и покончим с этим?

— К чему такая спешка, когда можно насладиться дуэлью?

— Я боец, а не дуэлянт. Мне эта показуха чужда.

— Показуха? Это эстетика.

Бой вспыхнул с новой силой. Антонин уже успел словить режущее заклятие и порядком вымотаться, но его противнику было не лучше. В очередной раз выставив перед собой щит, тот яростно прошипел:

— Думаю, на этом мы остановимся.

— А я вот не согласен.

Не успел Долохов послать очередной смертоносный луч, как противник его опередил:

— Я знаю, чего жаждет твоя душа.

Антонин на мгновение замер, и незнакомец, воспользовавшись заминкой, продолжил:

— Сам ты этого получить не сможешь. Вот почему ты так легко рискуешь жизнью. Ты понимаешь, что твоя цель недостижима.

— Что ты знаешь?

Антонин вновь ощутил, как невидимые руки копошатся в его внутренностях, переворачивая их, неприятно холодя.

— Знаю, что в этом мире не так много вещей, мне недоступных. Я всегда получаю то, что хочу. Своими навыками ты заслужил моё уважение. Оно стоит дороже, чем ты думаешь. Присоединись ко мне, и я дам тебе то, чего ты так сильно желаешь. Твоя жажда мести станет моей собственной.

Долохов скривился от формулировки, но палочку опустил.

— Вот так, готов дать подобное обещание первому встречному? Ничего нигде не елозит? Зачатки гордости? Честь?

Волшебник убрал щит и, тоже опустив руку, сделал шаг к Антонину.

— А что, если эта встреча была предначертана? Я верю, что магу с такими способностями самое место в рядах моих союзников. А их благополучие я ставлю превыше всего прочего.

— Превыше собственного? — усмехнулся Антонин. На что англичанин, вздёрнув подбородок, с видимой острому глазу Долохова злостью прошелестел:

— Приятно видеть человека с критическим мышлением и чувством собственного достоинства.

— От лести мне полагается растаять?

— Назови мне своё имя.

Это был не вопрос, не предложение. Но Антонину были безразличны повелительные нотки в уверенном голосе. В конце концов, какой в этом всём смысл?

— Антонин Долохов.

— У меня есть ещё дела в этой стране, — неожиданно заявил маг, словно его планы имели какое-то значение для человека напротив. — Мы встретимся вновь через две недели. И тогда ты присягнёшь мне на верность. Добровольно.

— С таким самомнением, и ещё не убил никто?

— Две недели. И я дам тебе то, чего ты сам взять не сможешь.

— Да ты понятия не имеешь...

— У меня есть твоё имя. Большего мне не нужно, — сказал незнакомец уже у двери. Антонин одарил скептическим взглядом его спину, но останавливать не стал.

Сомнительное обещание англичанина Долохов всерьёз воспринимать не стал. Хотя сам любитель пафосных речей вспоминался не раз. Дни шли, Антонин в своих поисках не продвинулся ни на метр. Следовало признать, что больше свидетелей или замешанных в убийстве его семьи волшебников не осталось. Тот, с чьей руки была разрушена его жизнь, так и останется безнаказанным, а его родные — неотомщёнными. Бороться с собой с каждым днём становилось всё сложнее.

Одним особенно серым промозглым вечером рука сама потянулась к графину с прозрачной жидкостью. Но не успел ледяной напиток обжечь горло, как дверь в его укрытый ото всех дачный домик распахнулась, а на ковёр перед ним вывалился связанный магическими путами человек. В проёме же стоял тот самый высокий незнакомец. Он направил свою палочку на пленника и ровным голосом приказал:

— Говори.

— В связи с его активной политической деятельностью Александр Долохов представляет угрозу интересам... — голос пленника, слишком ровный, монотонный и безжизненный, резко прервался.

Он будто читал доклад на очередном съезде Совета Волшебников. Было очевидно, что он находится под воздействием зелья правды, но старательно сопротивляется его влиянию. Правда, выходило у него плохо.

— Необходимо убедить любыми возможными... Устранить жену и невестку... В случае, если акция устрашения не возымеет должного эффекта... Следует...

Лицо его от напряжения побогравело, затем стремительно начало уходить в синеву. Но человек в дверях не позволил ему потерять сознание.

— Пресечь род. Если до следующего заседания Совета основные пункты программы Долохова не изменятся, устранить как нежелательное лицо...

Антонин всё также сидел неподвижно в кресле со стаканом в руке и никак не мог заставить себя двинуться с места.

— В чьих интересах вы действовали? — вновь его слуха коснулся повелительный почти шёпот.

— В интересах Министерства магии Британии, — с трудом выдавил из себя связанный человек.

— Кого именно? — наконец озвучил самый важный вопрос Долохов.

— Нобби... Нобби Лича, — едва не откусив собственный язык, произнёс пленник, прежде чем его горло пересекла красная полоса, которая с каждым мгновением становилась всё шире.

Долохов, всё ещё сжимая волшебную палочку побелевшими пальцами, с трудом переваривал услышанное. Он знал, что политическая линия отца была неугодна многим европейским волшебникам. Тот часто ворчал о палках в колёсах, которые то и дело вставляли то британские, то французские власти. Но ему и в голову не приходило, что кто-то решит устранить несговорчивого оппонента буквально. А начать решит с самых уязвимых.

— Я ведь говорил, что наша встреча была судьбоносной, — отвлёк его от неприятных раздумий мягкий шёпот.

— Я не верю в судьбу и предзнаменования, — просто из нежелания соглашаться отчеканил Антонин.

— Достаточно того, что я верю.