Мадам Рэд

Се Лянь всегда был пунктуальным, даже чересчур, поэтому уже в 8:45 он припарковался рядом с клубом, как раз ближе к заднему входу. «Символично», — подумал Се Лянь, ещё когда было озвучено, что встретят его не с парадного входа. — «Намекают на мою участь или так совпало?» Рядом с неприметной дверью чёрного входа и ярко-розовыми мусорными баками с блестящими надписями «witch» и «bitch» на раскладном походном стульчике сидел высокий мужчина. Его острые локти упирались в бёдра, длинные и тонкие запястья свисали вниз, между указательным и средним пальцем левой руки была зажата сигарета. Взгляд его был устремлён куда-то вперёд, а комичности образу добавляли две дульки из волос по обе стороны головы. Одет он был в простую чёрную футболку и свободные спортивные штаны того же цвета. Се Лянь на пару минут завис, рассматривая странного мужчину, но тот вдруг резко посмотрел на него и ухмыльнулся. — Ну привет, красавчик, — поздоровался мужчина, обволакивая полицейского мягким бархатом своего голоса. — Хуа… Чэн? — неуверенно произнёс Се Лянь. — Ты думал, я всегда при параде? — Хуа Чэн выгнул бровь. — В корсете, знаешь ли, долго не проходишь, — он почесал нос, нахмурившись. — Я ничего не думал. Скорее ожидал более эффектного выхода, — Се Лянь замялся, думая, не обидел ли он того своими словами. — А тут какой-то среднестатистический мужик нарисовался, — Хуа Чэн рассмеялся. Се Лянь немного расслабился, не ощущая от человека напротив ни толики обиды или напряжения. Хуа Чэн докурил сигарету и тут же вытащил следующую, кивнул на пачку, предлагая Се Ляню. Тот улыбнулся, приблизился и потянулся за сигаретой. Они постояли немного в молчании. — Пока будешь моим помощником, — Хуа Чэн затянулся сигаретой и выпустил маленькое колечко. — Но в ближайшее время нужно придумать тебе образ. Есть идеи? — Ну, я могу быть Бритни Спирс, — неуверенно протянул Се Лянь первое, что пришло в голову. — Инь Юй не допустит конкуренции, — хмыкнул Хуа Чэн, с интересом поглядывая на Се Ляня. — Почему это? Может, я лучшая Бритни на всю округу, — он, пытаясь выглядеть манерно, откинул волосы назад. — Нет, ты не понял, — Хуа Чэн затянулся сигаретой и медленно выдохнул дым через нос. — Инь Юй не просто фанат мисс Спирс, он грёбанный маньяк. Он знает все, абсолютно все песни наизусть, так что любая фальшивая нотка, даже не так взятое дыхание — он тут же услышит и заставит повторить песню столько раз, пока твоя глотка не начнет кровоточить. Он знает всю хореографию ко всем клипам и выступлениям, если ошибёшься хоть на шаг — он оторвёт твои ноги, и ты будешь танцевать без них. У него, представь себе, целая отдельная комната под все костюмы, что когда-то носила Бритни. А если ты, упаси тебя господь, — он перекрестился, — ты хоть вскользь упомянешь, что тебе нравится Тимберлейк или Агилера, то бежать будет поздно — тебе пизда, — Се Лянь и не заметил, как Хуа Чэн подошёл к нему так близко, что можно было ощутить его дыхание на губах. Се Лянь чуть отстранился и отвёл взгляд. — А кто такой Тимберлейк? — небрежно спросил он. — И это правильный ответ, — Хуа Чэн подмигнул ему и расхохотался. — Ладно, пойдём. Се Лянь докурил, и они скрылись за серой железной дверью. Офицер ожидал, что его тут же поглотит что-то кричащее и вычурное, но коридор, который уходил вглубь клуба, был совершенно обычным. Стены были обклеены бежевыми обоями, на полу лежал ламинат цвета молочного шоколада. Лампы на потолке освещали пространство мягким и тёплым светом. «Не похоже на логово разврата», — подумал Се Лянь, пока крутил головой по сторонам. — Что, ожидал увидеть цепи, шёлк и море смазки? — усмехнулся Хуа Чэн, видя его слегка растерянный вид. — Я не частый гость подобных заведений, в особенности таких специфических, как твоё, — ответил Се Лянь, примечая милую картину с бабочками, висящую на стене. Он остановился рядом с ней и начал внимательно её разглядывать. — Понравилась? — Хуа Чэн оказался за спиной офицера, совсем близко, обдавая тёплым дыханием кожу над воротом футболки. — Они ведь не нарисованы? — Се Лянь повернул голову, почти сталкиваясь с ухмыляющимся лицом Хуа Чэна. — Вышиты, — ответил тот. Се Лянь удивлённо приподнял брови. — Мной, — добавил он. — Ого! — только и смог выдавить из себя Се Лянь. — В тебе… много талантов… я полагаю, — произнёс он смущённо. — Да, я умею не только щеголять на каблуках, — тон Хуа Чэна был издевательским. Они дошли до конца коридора и свернули за угол — за дверью послышался смех и громкие голоса. Хуа Чэн толкнул дверь — и Се Лянь чуть не ослеп. Перья, блёстки, струящиеся ткани и… Полуголые мужики, а один из парней был обнажён и бегал по комнате, сверкая причиндалами. — Девочки! Кто видел мои трусики? — крикнул «голышок». — Это, случаем, не та огромная тряпка, которая висит на сушилке? — отозвалась «дама» в пышном огнено-рыжем парике и с таким ярким и толстым слоем макияжа, что казалось, чихни — и он окажется у её ног. — Ты просто завидуешь моим аппетитным формам, куколка, — «голышок» упёр руки в боки и качнул бёдрами. Его «малышок» качнулся следом. — Родриго не жалуется. — Так вот он куда запропастился! — вклинилась в разговор неимоверно худая и миниатюрная «леди». Платье цвета фуксии с пышными рукавами и юбкой чуть скрывало колени, на ногах были милые туфельки. — Его поглотила чёрная дыра меж твоих полужопиц! — и она загоготала густым басом. «Голышок» цыкнул и закатил глаза. Се Лянь стоял, тупо моргал. Представшая картина его немного шокировала. — Что, никогда не видел голых мальчишек? — хохотнул Хуа Чэн. — Я будто попал в хот-дожную на обочине — одни булки и сосиски, — растерянно проговорил Се Лянь. Хуа Чэн прыснул и расхохотался. — Хот-доги со стразами и блеском, — подытожил он. Под хохот Хуа Чэна они вышли в небольшую зону перед сценой, где находилось несколько артистов: кто разговаривал по телефону, кто болтал, а одна королева, напоминающая собой зефирное розовое облачко, уминала мясную запеканку прямо из лоточка, что стоял на её коленях. — Карамелька, я же просил есть в столовой, — Хуа Чэн обратился к жующей «девушке» и покачал головой. — Хуа Чэн, прости, с утра ничего не ела, и от голода чуть сознание не потеряла, — королева засуетилась, закрывая контейнер и убирая его в пакет. — Ладно, прощаю. Но, если хоть где-то увижу следы твоей трапезы — заставлю тебя языком весь клуб вылизывать, — суровым голосом с еле уловимыми смешинками произнёс Хуа Чэн. В стороне кто-то цокнул — Се Лянь перевёл взгляд на диван, который располагался рядом с подиумом, на котором была сцена. На диване сидела… мисс Спирс. Точнее, если не знать специфику заведения, сидящего человека с уверенностью можно было принять за певицу в свои юные годы. Изящное лицо с потрясающим профессиональным макияжем, волнами струящиеся волосы до плеч. На человеке был надет тонкий халат, под которым виднелся слитный полупрозрачный костюм, весь усыпанный сверкающими стразами. На средней длины ногтях красовался перламутровый маникюр, но видно было, что руки мужские. — А это та самая Бритни, — зашептал Хуа Чэн, склонившись ближе к уху Се Ляня, после чего придал лицу притворного ужаса. — А-Чэн, чего ты понапрасну стращаешь новеньких. Я белая и пушистая, — Бритни поиграла с прядкой волос и послала воздушный поцелуй Се Ляню. — Вот не надо ушки греть, милая моя, — съязвил в ответ Хуа Чэн. — Могу погреть что-нибудь другое, — Брит высунула язык и подергала им, имитируя заманчивый оральный процесс. — А потом припрётся твой муженёк и открутит мне голову. — Кто-то же должен наконец отшлёпать тебя по жопке, дорогая, — Брит сладко улыбнулась. Экран мобильного, что она держала в руке, мигнул, послышалась вибрация. Проворный палец застучал по стеклу. — Муженёк? — удивился Се Лянь. — Она тринадцать лет в браке. Счастливом, чтоб её, браке. Воистину, Ичжэнь или святой, или очень тупой, — Хуа Чэн возвёл глаза к потолку. — Я всё слышала, — Бритни метнула в него уничтожающий взгляд и снова уставилась в телефон. Со стороны сцены послышался оглушительный свист и аплодисменты. Се Лянь заинтересованно глянул на тяжелые бархатные шторы. Хуа Чэн поднял голову, и в его глазах засверкала радость и даже гордость. — О, Карась сегодня в ударе, — Се Лянь проследил за его взглядом — на стене висел большой телевизор, который транслировал всё, что происходило на сцене. На ней стояла высокая и худая дива, обмахивалась веером и взаимодействовала с залом, который от каждой новой фразы укатывался под стол. — Так, мы задержались, пойдём в нашу гримёрку, там в спокойной обстановке поговорим. Они свернули вправо от сцены и оказались в небольшом закутке с двумя дверьми. — Проходи. Хуа Чэн отворил дверь, которая располагалась справа. Комната, в которую они вошли, представляла собой гримёрную, только меньше основной. По одной стороне тянулся стол с тремя зеркалами — очевидно, на каждую из трёх див. У окна стоял большой прямоугольный стол, на котором лежали ткани, высокий органайзер и швейная машинка. По стене тянулись стеллажи с рулонами ткани, мотками чего-то блестящего, всевозможными коробочками. Напротив гримировочного стола была большая гардеробная, плотно набитая костюмами. — Ты кого-то подозреваешь? — спросил Се Лянь, рассматривая убранство комнаты. — Из своих девчонок — нет. Они, конечно, первоклассные стервы, но, чтобы дойти до убийства — это уж чересчур, — ответил Хуа Чэн, прислонившись задом к краю гриммировочного стола. — А Хэ Сюань и Инь Юй? — Се Лянь сел рядом с ним. Хуа Чэн поднял на него ошарашенный взгляд. — Точно нет! — категорично отрезал он. — Почему? Вы же бизнес-партнёры. В случае смерти одного из вас оставшиеся двое получат больше денег, — спокойно констатировал офицер. — Мы — лицо клуба. У каждого свои поклонники. Если одна из нас сойдет с дистанции, часть публики попросту не придёт на выступления. Клуб потеряет деньги. Это во-первых, — он загнул палец. — Многие выступающие дивы хотят работать в нашем клубе из-за нашей репутации зверских мамочек, — Се Лянь нахмурился, — мы дрюкаем каждую за любой косяк, но и поддерживаем так, как не каждая родная мать делает. Наш клуб — это семья. И если тут начнётся треш, то большинство просто свалит в другое место, — Хуа Чэн сложил руки на груди, явно начиная нервничать от поднятой темы. — Этот ублюдок стремится именно разрушить и уничтожить репутацию всего дрэг сообщества. Сюань и Юй прекрасно знают, что без меня все не имеет смысла. Как и без них. — Неужели тут не работает ни одной подозрительной личности? — с сомнением спросил Се Лянь. — Мы тут все ебанутые по-своему. Возможно, — Хуа Чэн пожевал внутреннюю сторону щеки, — я не замечаю, или не хочу замечать угрозу рядом с нами. Это твоя работа, Се Лянь. Ты коп. Я всего лишь развлекаю людей. — Тогда, кто-то из сторонних? Бывшие, нынешние любовники? — предположил Се Лянь. — Ох, список огромный, но вряд ли среди них найдётся тот, кто хочет нам отомстить. — Ты так уверенно говор… Дверь в гримёрку резко отворилась — высокая стройная дива ворвалась в комнату, широко переставляя длинные ноги, и направилась прямиком к столу с зеркалами. — Фух! Там такие горячие парни, что я вся потекла, — она расставила ноги и замахала веером на свою промежность. Се Лянь так удачно сидел, а дива была такого роста, что её промежность оказалась аккурат напротив глаз офицера. Он внимательно её оглядел, приподняв брови, и не увидел того, что там должно быть. Он поднял глаза вверх — под подбородком явно выделялся острый кадык. Се Лянь снова опустил взгляд на короткие чёрные шортики — там было почти гладко — лишь проглядывали очертания двух женских «холмиков». — Фу, думаю, чё так рыбиной завоняло, а тут ты свою рогатку раздвинула, — съязвил Хуа Чэн. — Не завидуй, моя хорошая, — протянула дива низким, приятным мужским голосом с лёгкой хрипотцой, — на этой сцене мой нежный персик гораздо желаннее твоего потрёпанного вареника. Смотри, даже новенький засмотрелся, — Се Лянь встретился с ней взглядом, она игриво ему подмигнула, — да, сладенький? — Я не… это, — замялся Се Лянь, быстро отводя глаза от столь интересной области, слегка краснея. — Офицер, ты что, женских прелестей не видывал? — подстебнул его Хуа Чэн. — Видел! — как-то резко и грубо выпалил офицер. — Но у меня вопрос, — он снова перевёл взгляд на шортики, — как? — Скотч, мой хороший, — дива кокетливо повела плечом и сладко улыбнулась. — В каком смысле? — не понял Се Лянь. — Какой ты недогадливый, малыш, — дива поводила закрытым веером по губам. — Всё просто. Берёшь свою великолепную сосисочку, — она провела сжатой рукой вдоль веера, — туго заматываешь скотчем, — сжала ладонь так, что веер слегка перекорёжило, — потом заводишь назад, — дива приложила веер к своему лобку и направила между разведённых ног, прямиком к ягодицам, — хорошенько натягиваешь, — на этом моменте у Се Ляня поджались яйца, выражая всё своё негодования по отношению к таким зверствам, — и приклеиваешь аккурат между булочек, — она громко чмокнула губами и облизала верхнюю губу. Се Лянь почувствовал, как его член в панике скукожился, явно намереваясь свалить из этого дурдома нахер. — Ааа… Как же пописать? — Се Лянь вымученно скривил рот в подобии улыбки. — Большие мальчики, — дива склонилась совсем близко к лицу офицера, что тот смог разглядеть слой макияжа, капельки пота на лбу и лёгкие морщинки в уголках глаз, — не писают, дорогой мой. Больше она ничего не добавила, только внимательно разглядывала озадаченное лицо мужчины, эмоции на котором менялись со скоростью света. Когда Се Лянь начал краснеть и подбородком, та весело рассмеялась и выпрямилась. — Боже, как я обожаю лицо тех, кто узнает про скотч! — Ну что, офицер, хочешь, мы тебе сейчас забацаем зачётную киску? — подлил масло в огонь Хуа Чэн. — Не-не-не-не! — замотал головой Се Лянь, сводя ноги и зажимая пах рукой. Хуа Чэн и дива расхохотались. — Ты, должно быть Се Лянь? — отсмеявшись, спросила она и протянула руку, тыльной стороной наверх. Се Лянь, как и при знакомстве с Мадам, обхватил протянутую руку, повернул боком и пожал. Целовать мужские руки не входило в список его привычек. — Вы посмотрите, какой скромняж, — томно выдохнула дива. — Ладно, будь по-твоему. Я — Хэ Сюань, на сцене — ФишТиша. Будем знакомы, — и он так нехило сжал руку офицера. — А откуда такой псевдоним? — поинтересовался Се Лянь, почти отойдя от скотчевого шока. — Фиш — от слова рыбка, а Тиша — сокращенное от Мортиша. Та, что из семейки Аддамс. Люблю готик-эстетику. — А почему рыбка? — Военно-морской флот, — Хэ Сюань встал по стойке смирно и отсалютовал рукой. — Ты служил? — удивился Се Лянь. — Конечно. Хуа Чэн тоже. Он на танке даже катался, — Хэ Сюань перевёл взгляд на друга, показав ему язык. Се Лянь тоже обернулся. — Мы обычные парни, и нам не чуждо отдать долг родине. — Обычные парни не спят со всем своим отрядом, — ехидно подметил Хуа Чэн. Се Лянь повернул голову обратно и с ошарашенными глазами посмотрел на Хэ Сюаня. — Ну а что? — тот вскинул плечами. — Я не виноват, что в моем отряде сплошь одни плейбои были. Я не смог выбрать одного, пришлось облизать всех, — он заливисто рассмеялся. — Правда, за это меня потом и выгнали из армии, но, к слову, не я один был пассом, так что у меня было что рассказать руководству, — он ухмыльнулся. — Какая ж ты всё-таки сучка, Карась, — Хуа Чэн прищурил глаза и хихикнул. — Я тоже тебя обожаю, демонюга ты моя очковая, — парировал в ответ Хэ Сюань. Они оба рассмеялись, а Се Лянь, не привыкший к таким шуткам, не знал, смеяться ему или хохотать, ёжился и всё ещё сжимал свою промежность.