Мадам Рэд

У него снова бессонница. Многолетний ломанный режим, не самый здоровый образ жизни и нервные последние месяцы добили Хуа Чэна очередным ночным блужданием по квартире. Промаявшись час, в который он успел и бесцельно пощёлкать тв-каналы, и книжку почитать, он понял, что всё это больше раздражало, нежели успокаивало и навевало сон. Поэтому он решил провести время с пользой — сесть за станок с вышивкой. Стежок за стежком Хуа Чэн погружался в спокойное, умиротворённое состояние, даже начал улыбаться и что-то напевать себе под нос. И вот он уже почувствовал, как тело расслабилось, веки начали тяжелеть, а движения замедлились. Но насладиться моментом не дал резкий звонок в дверь. Он глянул на настенные часы — три часа ночи. — И кого там чёрт принёс? Хуа Чэн прошаркал в коридор, заглянул в глазок и сначала подумал, что у него начались галлюцинации. Он отпер замок и открыл дверь: на пороге, облокотившись о стену, стоял Се Лянь. На нём была несуразного вида блузка розового вырвиглазного цвета, вся в рюшечках, джинсовая мини-юбка и ужасные в своей безвкусице полусапожки с острыми носами и небольшим каблуком. В какой преисподней он откопал эти шмотки, знать не хотелось. Под опухшими глазами — вероятнее всего, он плакал, — густо и неумело накрашенными размазалась осыпавшаяся тушь. На губах, кое-где с проплешинами, красовалась красная помада. — А… Чэн, — Се Лянь отлепился от стены и шатающейся походкой зашёл в квартиру. Он явно был пьян. — Мне так жаль, — он выдохнул, и Хуа Чэна обдало парами алкоголя и табака. — Я мудак… Прости меня, пожалуйста. Се Лянь подошёл к Хуа Чэну, пнув входную дверь ногой, тем самым закрывая её, и хотел уткнуться тому в грудь, но ноги его заплелись, он схватился за чужую футболку и повалился на пол, утаскивая мужчину с собой. Хуа Чэн рухнул на четвереньки, больно ударившись коленями, чуть не придавив развалившегося под ним офицера. — Если можешь, прости меня, — проговорил Се Лянь, лёжа на полу и глядя на мужчину таким жалобным взглядом, что хотелось простить ему всё и сразу. Хуа Чэн отполз от него немного и протянул руку, помогая офицеру принять сидячее положение. Тот поморщился от выстрелившей в висок боли. — Я никогда… не считал тебя шлюхой, — Се Лянь обречённо вздохнул. — Из нас двоих, это я низко пал. За много лет в моей постели побывало столько девушек, я даже со счёта сбился. И я даже не пытался с ними построить отношения. Вот где просто секс, и ничего более. Я даже… Бля, мне так стыдно, как вспомню, — он закрыл лицо ладонями, подышал немного, потом сдвинул пальца так, что они зажали нос, отчего его голос стал гнусавым. — После того как меня бросила девушка, та, на которой я хотел жениться, я встречался с женщиной… За деньги, — он стрельнул глазами на притихшего Хуа Чэна и продолжил. — Она покупала мне дорогие шмотки, водила в рестораны, на мероприятия. Я был её ручной собачкой, красивым мальчиком, который за бутылку дорого коньяка затрахивал её до визга. Мне было плевать. Раз моё сердце нахуй никому было не нужно, что ж, я дарил своё тело, — он опустил руки на колени и уставился на свои разодранные колготки. — Мне сейчас мерзко от себя тогдашнего. Ты хороший, А-Чэн, а вот я обсосанная половая тряпка. — Зачем ты так про себя, дурень, — Хуа Чэн закатил глаза. Он был впечатлён откровенностью офицера и тронут тем, что ему доверились и дали заглянуть в неприглядное прошлое. — Все мы совершаем ошибки. Се Лянь встрепенулся, подскочил на четвереньки и пополз к Хуа Чэну. — А-Чэн, — его широко раскрытые глаза горели нездоровым огнём. — Пожалуйста… Выеби меня. — Ты чего это? — Хуа Чэн аж отстранился от неожиданной просьбы. — Выеби так, чтоб я забыл всё на свете, — по его щекам потекли слезы. Хуа Чэн на мгновение испугался. — Ты пьян, А-Лянь. Не сходи с ума, прошу. — Я уже сошёл… По тебе, — он уселся тому на бёдра, задрав юбку почти до талии. — Представляешь, пару дней назад написал одной из своих любовниц, хотел с ней переспать. И… Я не смог, — он нервно рассмеялся. — Потому что я хочу только тебя, твой член в моей глотке, заднице, твои руки и губы на своей коже, — Се Лянь обхватил ладонями щёки Хуа Чэна и почти прижался губами к его. — Я хочу секса только с тобой. Чувствовать и касаться только тебя. Прошу, трахни меня так, чтобы я ещё неделю ощущал твоё присутствие в себе. Се Лянь совсем не изящно втянул чужие губы в свой рот и принялся их слюнявить. Хуа Чэн прифигел от такого напора и попытался прервать поцелуй. Но Се Лянь резко отпрянул и зажал рот рукой, сдержав подступающую рвоту. Он вскочил на ноги, еле удержав равновесие, и помчался в ванную, по дороге сшибая углы. Когда он забежал в неё, послышался глухой удар, резкий стук крышки унитаза о бочок и мелодичные звуки освобождения желудка. Хуа Чэн поднялся следом, неторопливо прошёл в кухню и набрал стакан воды. Потом неспеша направился в ванную. — Где ты успел так нажраться? — спросил он отплёвывающегося Се Ляня и протянул ему стакан. Тот принял его с благодарным кивком головы. — Два часа назад я приехал к твоему дома и сидел в машине с бутылкой водки, — офицер шмыгнул носом. — Ты… Что? — ошарашенно спросил Хуа Чэн, присаживаясь рядом с ним, опираясь спиной о ванну. — Ты точно чокнутый, — он даже хохотнул. — Зачем всё это? — Я нервничал, не знал как к тебе подступиться. Подумал, что алкоголь придаст храбрости. Ну вот я и здесь, — Се Лянь пожал плечами и печально улыбнулся. — А-Чэн, тогда, увидев тебя с бывшим, я дико заревновал и испугался, — он покашлял и сделал глоток из стакана. — Я испугался… Что стану для тебя как он, подавлю тебя и ты бросишь меня. А я хочу быть для тебя тем, кто будет ждать тебя дома и неважно, в чём ты будешь одет. Для меня важен ты. Се Лянь откашлялся и сплюнул вязкую слюну в унитаз, кое-как поднялся на ноги, опираясь на раковину, — Хуа Чэн уже почти подскочил, чтобы помочь, но был остановлен отрицательным мотанием головы — и, открыв кран, как следует умылся и прополоскал рот. Пока офицер приводил себя в порядок, Хуа Чэн предавался размышлениям: стоит ли простить? Была ли это одноразовая акция и впредь Се Лянь постарается правильно подбирать слова или же сердце Хуа Чэна каждый раз будут втаптывать в грязь. — По правде говоря, твои слова очень сильно меня задели, хотя… Мы ничего друг другу не обещали. Но я думал, — он выдохнул и облизал губы, — я надеялся, что ты выбрал отношения. Се Лянь отлепился от раковины и нетвердой походкой, на ходу срывая с себя блузу, подошёл к нему, упал на его бёдра и, выставив руки на бортик ванны по обе стороны от мужчины, произнёс томным голосом: — Эта девочка сегодня очень, очень, очень плохо себя вела. Папочка ведь накажет её как следует, — он облизал губы Хуа Чэна, ворвался в его рот с бесстыжим поцелуем. — Подожди, — Хуа Чэн, всё ещё пытаясь контролировать ситуацию, хотя вид пьяного, развратного и полуголого Се Ляня нехило так возбуждал его, попытался оттолкнуть офицера. — Я подготовился специально для тебя, — Се Лянь прикусил нижнюю губу Хуа Чэна и оттянул, пока тот нырнул рукой в его трусы — там было мокро и растянуто. — Ты не только бухал, но ещё и пошалить успел? — Хуа Чэн удивлённо вскинул бровь, двумя пальцами проталкиваясь в жаркое нутро. Се Лянь застонал в его губы и двинул бёдрами. — Даже не спрашивай, как я это сделал, я пьяный. Завтра мне будет дико стыдно, но… Я записал всё на телефон. И Хуа Чэн сорвался. Плевать на всё. Он безумно хотел Се Ляня прямо здесь и сейчас. Он рыкнул и рывком поднял их с пола. — Ты хочешь грубо? — скалясь, спросил Хуа Чэн. — Д-а-а-а, — выдохнул Се Лянь. Его грубо развернули и уронили на стиральную машину. Хуа Чэн сдёрнул до колен колготки с трусами, навалился, прижав его грудь к поверхности бытовой техники. — Папочка очень зол, — и он вошёл сразу до конца, уперевшись пахом в ягодицы. Се Лянь замычал, вцепился пальцами в края стиралки и попытался расставить ноги, насколько позволили колготки. Хуа Чэн дал ему пару секунд привыкнуть, сделал парочку размеренных движений, а потом отпустил себя и помчался выбивать из офицера всю дурь. Се Лянь блаженно закатывал глаза, постанывал и ездил по крыше машинки. Его не щадили. Его задница впитывала ядрённый коктейль из тупой сладкой боли, великолепной стимуляции простаты и потрясающего растяжения чувствительного колечка. Член Хуа Чэна, как искусный инструмент, бил точно в цель, двигался так, как ему сейчас было нужно. — Да, папочка, вот так, трахни мою киску как следует, — на этих словах его схватили за волосы и потянули назад. В плечо впились зубы, а на ягодицу лёг звонкий шлепок. — Маленькой негоднице нравится, как мой член наполняет её похотливую дырочку, — Хуа Чэн не был сторонником «грязи» в постели, но сейчас из него прям рекой лилась похабщина. — М-м-мх-х-ха-а-а, — Се Лянь рвано выдохнул, захлебываясь в ощущениях. — Приласкай себя, р-р-разрешаю, — прорычал Хуа Чэн в спину офицера. Се Лянь тут же метнулся рукой меж своих ног, обхватил каменный стояк и приподнял ногу, закидывая коленку на стиралку. Толчки стали резкими и размашистыми, будто его пытались посадить на кол. Офицер широко открыл рот, яростно задвигал рукой, и, чуть не переломив себе шею от слишком интенсивного откидывания, кончил, впечатываясь членом в кнопки и рычажки на приборной доске. Его всего трясло, Хуа Чэн еле удержал их на месте. Но на этом всё не закончилось — Хуа Чэн вышел из разморённого оргазмом Се Ляня, повалил того на пол, задрал ноги и снова вошёл. Настала его очередь получить удовольствие. Казалось, что он возбуждён до предела, но Се Лянь, развалившийся на полу, весь помятый, затраханный до счастливой улыбки и расслабленный разбудил в нём демонического зверя. Он навалился, сложил офицера пополам и так яростно заработал бёдрами, что дыхание сбилось напрочь, из горла выходил лишь хрип, а его сердце чуть не пробило грудную клетку. Его накрыло и смыло волной оглушительного оргазма. Немного отдышавшись, Хуа Чэн отпустил Се Ляня, а сам повалился рядом. — Достаточно грубо? — В самый раз. Почаще нам надо так трахаться, — ответил довольный Се Лянь. Тело ныло от непривычных поз и поверхности, на которой его разложили, но тягучая нега, что разлилась от макушки до пят, с лихвой перекрывала весь дискомфорт. — Я тогда точно скончаюсь от сердечного приступа, чай не молодой юнец. И, кажется, я себе член натёр, — и он заржал. Се Лянь засмеялся следом, повернулся на бок и звонко чмокнул его в щёку. Хуа Чэн посмотрел на мужчину рядом с собой: пьяные и счастливые глаза с окончательно размазанной косметикой, мягкая улыбка, высоко поднимающаяся грудная клетка, ленивые движения — и он снова влюбился. — Останешься сегодня со мной? — он спросил, залюбовавшись Се Лянем. — Не только сегодня, — офицер прижался плотнее и накрыл чужие губы в легком поцелуе.

***

Бай Усянь безмерно любил своего супруга, Мэй Няньцина, ради которого даже бросил дрэг и занялся «нормальным» бизнесом. Мэй не настаивал, но всегда со скепсисом относился к увлечению своей пассии, иногда вскользь бросая «и как долго ты думаешь скакать в бабских тряпках»? Они почти десять лет были вместе и, вроде, всё хорошо, почти идеально, Бай даже думал, что наконец-то остепенился, но, увы, блядская сущность так просто не уходит. Да, супруг полностью устраивал его в постели, но они были ровесники, уже не молоды. Хоть Мэй Няньцин и старался держать себя в форме, годы всё равно брали своё. А Бай до одури любил сочное и свежее мясо. Он менял любовников, как перчатки, мог крутить романы сразу с несколькими, и даже брак его не остановил. Каждый раз, снимая номер в отеле и трахая очередного юношу, он говорил себе, что это последний раз, что он исправится, что Няни не заслуживает всей этой грязи. Но всё повторялось вновь: бар, гляделки, обмен номерами, свидание и отель. И Бай, дабы не спалиться перед супругом, старался находить своих любовников подальше от круга своего обитания. Но год назад всё пошло не по плану. Он не часто, но наведывался в Призрачный город, поболтать с троицей и вновь окунутся в атмосферу веселья. И в одно из таких посещений Бай увидел его — стройного изящного паренька лет двадцати пяти, который мило болтал с мужчиной, уже в образе. Бай с минуту пялился на юношу, тот почувствовал на себя пристальный взгляд, поднял глаза — сердце Бая пропустило удар, насколько паренёк был прекрасен, — опустил глаза, улыбнулся и снова поднял их на смотрящего мужчину. В этом жесте было столько кокетства, соблазна и призыва, что Бай не устоял. Роман закрутился бурный и страстный. Гань Жунь в постели оказался безбашенным ураганом. Бай не успевал озвучивать свои самые извращенные фантазии, как тот тут же с рвением исполнял их. Жизнь казалась идеальной: дома ждёт любимый и уютный муж, а за дверью — страсть и выплеск эмоций. Бай наконец-то почувствовал себя счастливым. Но всему когда-нибудь приходит конец. Супруг начал что-то подозревать, одаривая его по вечерам долгим и вопросительным взглядом. Его компания начала нести убытки. Гань Жунь стал будто проявлять холодность и отстранённость, а Бай не любил, когда с ним играют. Нервное напряжение росло. Последней каплей стало сообщение, пришедшее с незнакомого номера. «Инь Юй снова всё знает. Он хочет всем рассказать. Останови его». С этим надо что-то делать!

***

Он никогда не опаздывал. За все те годы, что они вместе, его муж всегда оставался на связи. Даже если телефон разряжался в хлам, он всегда находил способ, чтобы сообщить, где он и нужно ли его забрать. Это было их правило — твой любимый должен знать, где ты. Но сегодня Инь Юй уже как час должен быть дома, но его нет. На телефоне монотонный голос раз за разом сообщал, что абонент выключен. Последним сообщением от мужа было «Котик, я еду». Ичжэнь отбросил телефон и схватил себя за волосы, потянул — наверняка вырвал пару волосинок. «Где же ты?» Он ещё какое-то время неподвижно посидел, терзая шевелюру, потом снова схватил телефон и зашёл в приложение отслеживания машины — таким методом они договорились пользоваться в редких случаях, предпочитая доверять друг другу. Приложение выдало, что машина всё ещё стоит на парковке рядом с клубом. Цюань Ичжэнь резко встал со стула, подхватил ключи от машины из вазочки, что располагается на тумбе в прихожей, и вылетел на улицу. До клуба он добрался быстро — поздняя ночь, машин мало, дороги свободны. Сегодня шоу программа закончилась не так поздно, как в выходные, поэтому в клубе, скорее всего, уже никого не осталось. Цюань Ичжэнь зарулил на парковку, при этом вертя головой в поисках знакомой машины. Она оказалась на привычном месте, где Инь Юй обычно и парковался. Мужчина чуть не порвал ремень безопасности, попытавшись выскочить из машины. Выругавшись, он отстегнулся и вприпрыжку побежал к машине. Та оказалась закрытой. Он обошёл её, но следов попыток взлома или повреждений не обнаружил. Неприятный холодок пробежал по спине. Мужчина заторопился к чёрному входу. Добежав до него, он дёрнул ручку — как и ожидалось, закрыто. Значит, он не внутри, потому что Инь Юй уходил последним. Не зная, что делать дальше, Цюань Ичжэнь прикрыл глаза и рвано выдохнул. Вдруг его посетила мысль. Он открыл глаза и повернул голову в сторону подворотни, чем-то похожей на ту, где много лет назад случай свёл их вместе. Сердце пропустило удар, и он сорвался с места. Ещё даже не вбежав в подворотню, он резко затормозил и застыл — возле мусорного бака спиной к мужчине, лежал человек, в до боли знакомом пальто — они вместе его покупали. Цюань Ичжэнь на ватных ногах, все ещё надеясь, что он ошибся — свет от фонаря захватывал лишь маленький кусочек тела, — подошёл к человеку, тронул за плечо. Тело перевернулось на спину — Ичжэнь чуть не потерял сознание. — Люб-б-бовь моя-я-я, — еле вымолвил он. К горлу подступила истерика. — Кто сотворил… С тобой… Такое? Темноту подворотни разрезал отчаянный вопль боли.

***

Капля густого, слегка подтаявшего, мороженного упала на разгорячённую кожу ключицы. Не успела она быстрым ручейком убежать вниз вдоль торса, как её тут же накрыл язык, а следом и губы, всасывая сладкую субстанцию. — Ты пытаешься меня съесть? — со смешком спросил Хэ Сюань. — В следующий раз обмажу тебя шоколадом с карамелью и залижу до обморока, — ответил Ши Цинсюань, капая мороженым на сосок любовника и тут же слизывая лакомство. Хэ Сюань втянул воздух сквозь зубы и сильно сжал чужие бёдра, на что в ответ получил ёрзанье попкой по его члену. Длинный мягкий ворс ковра приятно ощущался под обнаженной спиной и ягодицами. Этот большой, несуразный, цвета тёмного шоколада, ковёр был спонтанной и слишком импульсивной покупкой в новую квартиру. Но сегодня Хэ Сюань прочувствовал весь кайф и больше не жалел, что тогда приобрёл его. Ковёр оказался идеальным местом для их с Ши Цинсюанем любовных игрищ. — Дракончик играется со своей русалкой? — спросил Хэ Сюань игриво, с лёгкой ноткой наигранной обиды. — Не играется, а соблазняет самым бесстыдным образом, — ответил Ши Цинсюань, резко поддался бёдрами вперёд, выбив из мужчины под ним шипящий вздох. Он зачерпнул полную ложку мороженного, поднёс к своим ключицам и начал медленно выливать лакомство на себя. Хэ Сюань завороженно наблюдал за каплями, стекающими по хорошо сложенному торсу, как они оседают в густых зарослях, опоясывающих сладкий стоящий член, и размазываются по его собственному стояку и животу. Он отставил ведёрко с мороженным подальше и поменял их позицию, подмяв Ши Цинсюаня под себя. И теперь его губы и язык ласкали столь желанное тело, получая в ответ тихие возбуждающие постанывания. Он почти дошёл до самого интересного, как их томительную атмосферу разорвал телефонный звонок. Хэ Сюань оторвался от приятного занятия и замер — мелодия, что разносилась по квартире, настолько редко звучала из динамика телефона и принадлежала лишь одному человеку, — его нутро сжалось от нехорошего предчувствия. — Что-то срочное? — спросил Ши Цинсюань, видя озабоченное лицо любовника. — Это Цюань Ичжэнь. За все пятнадцать лет, что я его знаю, это третий раз, когда он мне звонит. И все разы были связаны с А-Юем, — Хэ Сюань всё же встал и подошёл к телефону. Не успел он принять вызов, как из трубки послышись рыдания, переходящие в вой: — Моя, — всхлип, — булочка, — судорожный вздох, — весь в крови, — дальше Хэ Сюань не разобрал нечленораздельный поток причитаний. — Ичжэнь, постой, что случилось? — Хэ Сюань попытался подавить подступающую к горлу панику. — Избили… суки… без сознания… в больнице, — с трудом выдавил из себя Цюань Ичжэнь. — А-адрес… диктуй адрес больницы, — Хэ Сюань поднял на Ши Цинсюаня глаза, тот аж подпрыгнул и в два счёта оказался рядом, обнимая — настолько его взгляд был потерянным и в нём читалась боль. Хэ Сюань сквозь поток брани, шмыганья и плача смог выцепить месторасположение больницы, быстро пошарил вокруг в поиске, куда можно записать. На прикроватном столике лежала ручка. Он схватил её и начеркал прямо на руке. После обессиленно опустил руки и уронил голову на плечо Ши Цинсюаня. — Я не знаю… А-Юй в больнице, — голос Хэ Сюаня звучал совсем тихо. Ши Цинсюань покрепче обнял его. — Ичжэнь сказал, что его избили. Ши Цинсюань вздрогнул и твёрдым голосом произнёс: — Нам надо собраться. Я отвезу тебя в больницу. — Хорошо, — всё, что смог ответить ему Хэ Сюань.

***

Было пять утра, а они всё ещё не ложились. Се Лянь, сидя на кухне и подпирая налитую свинцом голову, периодически отпивал из чашки горячий сладкий чай. Аспирин он уже принял, оставалось ждать, пока он начнёт действовать. — Впредь будь поаккуратнее с алкоголем, — улыбаясь, заботливо проговорил Хуа Чэн. — Даже меня, с многолетним опытом, после бутылки водки в одно лицо и без закуски размажет будь здоров. — Зато мы помирились, — Се Лянь криво улыбнулся, потом сморщился от боли. — Ты планируешь так каждую нашу ссору мириться? — хохотнул Хуа Чэн. — Я планирую вообще с тобой больше не ссорится по возможности, но мне иногда сложно… — Следить за языком? — закончил за него Хуа Чэн. Се Лянь поднял на него страдальческий взгляд. — Знаю, тебя сдали с потрохами. Я в свою очередь, постараюсь вовремя распознавать твои приступы невменяемости. — Я нормальный, — буркнул Се Лянь. — Нормальный мужчина не надел бы эти кошмарные сапоги, — Хуа Чэн метнул взгляд в сторону коридора, куда он брезгливо отнёс несуразный выкидыш обувного производства. — Ну я же тебе нравлюсь такой… немножко ненормальный? Хуа Чэн обогнул стол и подошёл к офицеру вплотную, аккуратно приподнял его лицо за подбородок, чтобы боль снова не побеспокоила Се Ляня, и медленно накрыл чужие губы своими. — Я без ума от тебя, А-Лянь, — тихо мурлыкал Хуа Чэн в губы Се Ляня, отчего тот совсем разомлел. — И, если бы ни этот факт, я бы тебя даже за порог не пустил, — и он расплылся в сладкой улыбке. — Поцелуй меня ещё, — пробормотал Се Лянь и прикрыл глаза. Их губы снова встретились в медленном танце, приоткрылись, позволяя языкам приласкать друг друга. Телефон, лежащий на столе, завибрировал и разродился громкой трелью, отчего оба мужчина дёрнулись и стукнулись зубами. Хуа Чэн гневно зыркнул на телефон, проклиная звонившего. Се Лянь обхватил голову руками и зажмурился. — Карась, имей совесть, утро на дворе! — почти проорал в трубку Хуа Чэн, но затем запнулся, открыл рот и округлил глаза. Последующую минуту Се Лянь наблюдал, как Хуа Чэн бледнеет лицом, уголки губ ползут вниз, а глаза теряют блеск, заполняясь болью и тревогой. В нём ломался очередной слой многолетней брони. Когда он закончил разговор, то положил телефон обратно на стол и надавил пальцами на веки. — А-Юя избили возле клуба. Он без сознания в больнице. А-Сюань уже там, — как-то без эмоционально констатировал он. — Подбросишь меня до клуба? — Се Лянь обнял его за талию и поцеловал куда-то в область солнечного плетения. Он окончательно протрезвел, боль отступила на второй план. — Я займусь камерами слежения. Он не дождался ответа, посмотрел вверх — Хуа Чэн задумчиво жевал нижнюю губу. Се Лянь расцепил руки, поднялся с места и успокаивающе поцеловал мужчину. Тот перевёл на него взгляд. — Я с тобой, А-Чэн. Всё будет хорошо, — ситуация накалялась, и Се Лянь не знал к чему всё приведет, но не подбодрить Хуа Чэна он не мог, даже если сам в своих словах не был уверен. — Подброшу, — отмер Хуа Чэн. — Поехали.

***

Хуа Чэн быстрым и нервным шагом подошёл к стойке больничной регистратуры. — Господин Инь Юй в какой палате находится? — сухим тоном, без приветствия, отчеканил он. — А вы… — начала было девушка за стойкой, как её прервали: — А-Чэн! — им на встречу почти бегом направлялся Хэ Сюань. — Это со мной, дорогая, — обратился он к девушке, попутно крепко сжимая руку друга. — Пойдём. Он провёл их в глубь коридора и остановился у предпоследней двери. — Только не паникуй сразу, как его увидишь, — быстро проговорил Хэ Сюань, заглядывая в обеспокоенные глаза напротив. — Мне одного воющего Ичжэня хватает с головой. — Там пиздец? — в данную минуту Хуа Чэна мало что волновало. Хэ Сюань вскинул брови и отвёл глаза. Он глубоко вздохнул и нажал на ручку двери. Когда Хуа Чэн вошёл и увидел бледного Цюань Ичжэня, съежившегося на стуле, и лежащего Инь Юя на кушетке, больше похожего на сломанную куклу, его ноги затряслись и ему стоило больших усилий не заорать и не упасть в обморок. Лицо его друга представляло из себя месиво из синяков, кровоподтёков и рассечённой кожи. На шее был надет специальный корсет — подонок знал куда бить для максимального эффекта. Правая рука и нога покоились в гипсе. На оголённых участках кожи также виднелись синяки. Что из себя представляло скрытое под одеждой тело страшно было представить. Хуа Чэн медленно подошёл к кушетке, сглотнул, попытавшись убрать ком в горле и затолкать непрошенные слёзы. Он протянул руку и невесомо погладил друга по макушке. Нащупав под волосами большую шишку, он сорвался и разрыдался. Ему в плечо тут же уткнулся раскисший Хэ Сюань, хлюпающий носом. Со стула заскулил Цюань Ичжэнь.

***

То, что увидел Се Лянь на записи с камер, ему очень не понравилось. Но делать выводы раньше времени он не стал. Нужно ещё раз всё проверить и потом уже давать смотреть запись Хэ Сюаню и Хуа Чэну. Возможно, её придется посмотреть и ещё одному человеку. В полицейском участке кипела работа. Пэй Мин ходил хмурый и напряжённый. Казалось, ещё чуток — и пространство окутает мрак и печаль. — Ты уверен, что сбой всё-таки был? — угрюмо спросил он у Ци Жуна. — Как и при остальных случаях, камеры херак и вырубились на пару минут. — И какие выводы мы можем сделать из этого? — босс помрачнел ещё немного. — Пока никаких, — неутешительно вздохнул Се Лянь. — Если в других случаях маньяк что-то хотел скрыть, то тут непонятно, на что был сделан расчёт. Лица людей прекрасно видно, думаю, ребята это подтвердят. — Вызываем их? — как-то грустно спросил Пэй Мин. — У нас нет выбора, — покачал головой Се Лянь. — Пойду схожу за валерьянкой, — поднялся с места Му Цин. — Я с тобой, — за ним тут же подорвался Фэн Синь. — Захватим смирительные рубашки, — и он нервно хохотнул. Му Цин лишь закатил глаза и цокнул. — Вам не кажется, что они как-то странно в последнее время себя ведут? — прищурившись, спросил Ци Жун, когда двое вышли из кабинета босса. — Пахнуло голубизной, нэ? Се Лянь кашлянул в кулак, Пэй Мин скривил рот. — Делать тебе нечего, в чужие трусы нос совать, — устало бросил босс. — Се Лянь, скажешь, как ребята подъедут. Я забронировал переговорку.

***

— Простите за опоздание, пробки, — быстро проговорил вошедший в переговорку мужчина. На нём был оверсайз свитер, обычные джинсы и кроссовки. Волосы средней длинны были наспех собраны в кривой хвост на затылке. Он снял запотевшие очки и протёр их рукавом. — Няни? — хором отозвались со своих мест Хуа Чэн и Хэ Сюань, в удивлении уставившись на мужчину. — Ой, и вы здесь. Привет, — Мэй Няньцин помялся возле двери и медленно прошёл на указанное ему место. — Итак, раз все собрались, мы можем начинать, — ровным тоном произнёс Пэй Мин. Ци Жун нажал кнопку на ноуте и на экран, что висел на стене, вывелась запись с камер наблюдения. На ней видно, как Инь Юй, быстро что-то напечатав на телефоне, закрыл чёрный вход клуба. Он подёргал ручку, проверяя закрыта ли дверь, и повернулся, чтобы идти на парковку. Вдруг из-за угла вылетел мужчина в толстовке, в бейсболке и надвинутым на голову капюшоном. Мэй Няньцин судорожно вздохнул. «Неужели и вправду он», — подумал Се Лянь. — «Он же их лучший друг. Зачем?» — множество вопросов и никаких ответов. Мужчина в толстовке почти вплотную подошёл к Инь Юю, что-то заговорил, активно жестикулируя. Инь Юй отмахнулся от него и, обогнув, сделал пару шагов вперёд. Мужчина резко схватил его за шиворот, притянул к себе и тряхнул. Хуа Чэн поежился, Хэ Сюань схватил его за руку. Инь Юй в свою очередь грубо оттолкнул мужчину, отчего тот чуть не повалился на пол, и судя по лицу наорал на него, развернулся и быстрым шагом вышел из поля зрения камеры. Мужчина помялся, сорвал капюшон и безболку, схватился руками за волосы. Яркий свет уличного фонаря и поза мужчины позволяла увидеть его лицо. — А-Сянь… — охрипшим голосом проговорил Хэ Сюань и повернул голову в сторону Мэй Няньцина. Тот бросил на него жалобный взгляд и потряс головой. Хуа Чэн сжал челюсти, но ничего не сказал. Ци Жун переключил на следующее видео с камеры парковки. На ней Инь Юй уже стоял у машины и пытался открыть машину. Сбоку выбежал всё тот же мужчина, но уже с битой в руке и нанёс удар по спине Инь Юя. Тот пошатнулся, но равновесие не потерял, а обернулся и выставил руки, защищаясь от следующего удара. Мужчина бил сильно и уверенно. Он нанёс еще пару ударов, отчего Инь Юй всё же потерял сознание и упал рядом с машиной. Мужчина подхватил его на руки и понёс в неизвестном направлении, но как предположили, в сторону подворотни, где его позже и нашёл супруг. Запись оборвалась. Хуа Чэн поднял на Мэй Няньцина холодный и острый взгляд, чувствуя, как рядом трясется Хэ Сюань. — Это не он, — еле выдавил Мэй Няньцин. — Это не может быть он. А-Чэн, А-Сюань, поверьте. — Господин Мэй, — обратился к мужчине Пэй Мин, жестом останавливая Хуа Чэна от необдуманного поступка, — где сейчас ваш супруг? — Я…не знаю, — совсем тихо произнёс Мэй Няньцин. Он прочистил горло и глубоко вздохнул. — Его нет дома вот уже три дня. На звонки он не отвечает. — И часто господин Бай так неожиданно пропадает? — Пэй Мин звучал сухо, но в душе ему было неприятна вся ситуация, ведь Бай Усянь и для него был другом. — Такое происходит впервые, — Мэй Няньцин нервно теребил ногти, бегая глазами от одного мужчины к другому. В напряжённой атмосфере как взрыв петарды прозвучала мелодия телефона. Хуа Чэн вздрогнул — его карман ходил ходуном. Он вытащил телефон, посмотрел на экран и замер. Все уставились на него в недоумении. — Это он… Бай. Он принял звонок и поставил на громкую. — А-Чэн, прелесть моя, я соскучился! — запела трубка знакомым голосом. — Поставь на видео, пожалуйста, солнце. Хуа Чэн сделал как просили. На экране появился мужчина в белом одеянии и в маске на лице. Наполовину смеющейся, наполовину плачущей. Трое из присутствующих напряглись — неужели их друг и есть маньяк? Се Лянь внимательно наблюдал за Хуа Чэном, нутром чувствуя неладное. — А-Сянь? — немного хриплым голосом спросил Хуа Чэн. — Ууу, ты не признал старого друга, как жаль, — в голосе мужчины в маске появились плачущие нотки. — А я хотел поиграть с тобой в игру. Даже помощницу себе для этого нашёл. Да, дорогая? — мужчина взял со стола, за которым сидел, пульт. — Скажи папочке привет, — и нажал кнопку. В колонках раздался женский крик. Мужчина расхохотался. — Придётся нам с Фреей поразвлекаться вдвоём. Покедики! И он отключился. Хуа Чэн тяжело задышал и весь побледнел. Се Лянь приготовился в случае чего ловить его или удерживать от неправильных действий. Но он недооценил мужчину. Тот рванул с такой скоростью, что рядом сидящий Хэ Сюань чуть не свалился со стула. Хуа Чэн подлетел к Мэй Няньцину словно пантера, снёс с места и повалил на пол, сжимая руки на его горле. — Если с головы моей дочери, — процедил сквозь сжатые зубы Хуа Чэн, — упадёт хоть волос, — он сдавил горло мужчины ещё сильнее, отчего тот захрипел, — я выебу тебя и твоего блядского ёбаря! В момент, когда Хуа Чэн полетел душить Мэй Няньцина, Се Лянь сорвался с места и вцепился в спину своего любовника, пытаясь рывком отодрать его от лежащего на полу. Но Хуа Чэн словно клещ намертво присосался к жертве и полу заодно. С другой стороны подлетел Му Цин, хватая руки Хуа Чэна в попытке их расцепить. — А-Чэн, уймись! — проорал Се Лянь ему на ухо. — Ты его задушишь, — он ещё раз рывком дёрнул его на себе, но безуспешно. Мэй Няньцин хрипел и брыкался. Его лицо приобрело пунцовый цвет. Ещё немного и ему конец. Се Лянь шепнул на ухо Хуа Чэну «прости» и ударил под дых. Тот согнулся и ослабил хватку — Му Цин воспользовался моментом и отцепил его руки от шеи Мэй Няньцина. Се Лянь мёртвой хваткой обхватил Хуа Чэна поперёк груди и потащил на выход. — Отвезу его домой, — бросил он на последок и вывалился с тяжёлой ношей из переговорки. — Пусти меня, я выбью всё дерьмо из этого обмуденя! — заорал Хуа Чэн, отбрыкиваясь. Офицер, вложив все силы, впечатал его в стену и отвесил звонкую оплеуху. Голова Хуа Чэна дёрнулась, и он сник. Се Лянь положил руки мужчине на плечи и, стараясь говорить мягко, но твёрдо, произнёс: — Пожалуйста, приди в себе. Мэй Няньцин ни в чём не виноват. Дракой дело не решишь. — Моя девочка, — простонал Хуа Чэн. — Что он с ней сделает? Се Лянь видел, как выдержка Хуа Чэна совсем летит к чертям, и тот находится на грани истерики. — Мы найдём её, — Се Лянь переместил свои ладони с плеч на щёки мужчины. — Приложим все усилия, но найдём. Позволь отвезти тебя домой, — он поцеловал Хуа Чэна в лоб. Тот кивнул, и они направились к машине Се Ляня. Всю дорогу Хуа Чэн молчал, уставившись немигающим взглядом в окно. Се Лянь в это время весь извёлся, думая, где искать Фрею. Перед тем, как они ушли, оставили телефон Хуа Чэна для извлечения видео звонка и дальнейшего его изучения. А также для выяснения, откуда был совершён звонок. Действовать надо было быстро, с минимальными ошибками, ибо на кону стояла жизнь ни в чём не повинной девушки. Оказавшись в квартире, Се Лянь, понадеявшись на то, что Хуа Чэн немного пришёл в себя, заторопился на кухню, приготовить успокоительный чай. Копошась на полках — он настолько привык к кухне Хуа Чэна, что чувствовал тут себя как дома, — он достал всё необходимое, когда услышал гулкий удар и рыдания. Он всё бросил и помчался на звук. Хуа Чэн сидел на коленях на полу, стучась лбом об пол, причитал и плакал. Се Лянь подлетел к нему и поднял, чтобы тот не расшиб себе лоб. — Это должен быть я… вместо неё, — заливался слезами Хуа Чэн. — Это меня он должен был забрать и мучать, а не её, — он судорожно вздохнул, запрокидывая голову назад. — Она же ещё ребёнок… бывшая была права, — он со злостью ударил себя в грудь. — Я отвратительный человек и никудышный отец. Се Лянь, я ничтожество. Офицер от злости сжал губы, поднялся на ноги, и потянул Хуа Чэна за собой. Он довёл его до дивана и аккуратно усадил, попутно обнимая и укладывая чужую голову себе на плечо. — Никакое ты не ничтожество, — начал Се Лянь, гладя Хуа Чэна по голове. — Ты очень многого добился. И отец ты замечательный, — он дотронулся сухими губами до чужого лба, поцеловал в мокрые глаза. — У тебя потрясающие друзья. — Один из них убил своих же, избил другого моего друга и сейчас пытает мою дочь, — Хуа Чэн затрясся, хватаясь за бедро офицера. — Я совсем не разбираюсь в людях, раз у меня такие друзья. — Всему есть причина, — попытался удариться в рассуждения Се Лянь, как-то отвлекая мужчину в своих руках. — Какие могут быть причины убивать тех, кто много лет тебя поддерживал, кто зависел от тебя и считал семьей? — Хуа Чэн оторвал голову от плеча Се Ляня и посмотрел на него долгим вопросительным взглядом. — Я… Я не знаю, — Се Лянь и вправду не знал ответа на этот вопрос. Да и вообще, какая может быть причина убивать? — Что мне теперь делать? — простонал Хуа Чэн снова утыкаясь в плечо офицера. — Я не переживу, если с ней что-то случится, — при этих словах его лицо искривилось болью за родного человека, который сейчас находился непонятно где и в каких условиях. Он содрогнулся в рыданиях, не в силах что-либо сделать, чувствуя себя беспомощным. Се Ляню оставалась лишь крепко его обнять и шептать банальные слова утешения, хотя у самого слезы уже готовы были вырваться наружу и злость клокотала в груди, на ублюдка, на себя, на весь мир.

***

— Босс, я останусь с Хуа Чэном, — Се Лянь пожевал губы. — Не знаю, на сколько, но я на связи. — Это личное? — спросил Пэй Мин после короткого молчания. — Да. — Хорошо. Будем держать тебя в курсе, — и он отключился. Через полтора часа, наглотавшись успокоительных, Хуа Чэн наконец-то уснул под мерные поглаживания и импровизированную колыбельную от Се Ляня. На телефон офицер получил видео и краткий анализ: никаких фильтров или чего ещё в видео использовано не было, голос не был искажён какими-либо программами. Се Лянь в который раз прокручивал видео, чувствуя, что упускает что-то важное. Для сравнения ему прислали видео с выступлений или просто домашних съемок, где был Бай Усянь. Сходство было почти стопроцентное: тот же тембр голоса, те же жесты, поза, манеры. Но вот это почти свербело в мозгу офицера, словно большая заноза. Он досмотрел видел до конца, нажал на паузу и откинулся на спинку стула. За последние двое суток он спал от силы часа три. Глаза слезились и щипали. Он прикрыл их и накрыл веки прохладными ладонями. Нельзя расслабляться. Нужно собраться. Он убрал руки и бросил взгляд на экран. Мужчина в маске застыл в какой-то победной позе, отставив руку в сторону. Тут взгляд Се Ляня зацепился за кисть, точнее мизинец. Он был немного согнут под неестественным углом, будто когда-то его ломали. Се Лянь отмотал видео на пару секунд назад и включил. Мужчина произнёс «Покедики!» и сделал жест рукой. Мизинец дёрнулся. Се Лянь мог поклясться, что видел этот жест и этот мизинец, причём не один раз! От ощущения подкравшейся зацепки у него заломило виски. «Думай! Думай!» — пнул он себя мысленно, зажмурив глаза, копаясь в памяти и выуживая оттуда всех, с кем общался за последнее время. Его первые дни в Призрачном городе. В гримёрке он столкнулся с высоким стройным парнем, с лицом словно с обложки. — Ох! Ты же новенькая протеже Мадам? — спросил тот юноша Се Ляня. — Да, — Се Лянь чуть смутился. — Энь Цы, — ответил офицер и протянул руку. Тот пожал её, а затем сделал жест своей рукой. И мизинец на ней так же дрогнул. — Ах ты ж сукин сын! — чуть не заорал на всю квартиру Се Лянь, но вовремя вспомнил о спящем Хуа Чэне. — Ёбаный ты ж в рот! — уже тише выругался он. Се Лянь глянул на часы. Было девять утра и участок уже вовсю должен был работать. Он тут же набрал номер Пэй Мина. — Босс. Есть зацепка, я еду к вам, — выпалил он, дождался короткого «ок» и набрал уже следующий номер. — А-Синь! — не здороваясь, он сразу перешёл к делу. — Пробей по базам кое-кого, имя сейчас пришлю сообщением. Проверь, была ли его тачка возле клуба в ночь нападения на Инь Юя, — не дождавшись ответа он повесил трубку.

***

Хэ Сюань приехал к Хуа Чэну так быстро, как смог. По началу его озадачил внезапный звонок от Се Ляня, но выслушав его, он тут же стал собираться. — Как проснётся, скажи ему, чтобы не делал поспешных выводов. Мы с ним поговорим, как я вернусь, — добавил Се Лянь после того, как вкратце описал состояние Хуа Чэна этой ночью и суть разговора. Он взял со стола телефон и зашагал в сторону коридора, чтобы поехать в участок. — Се Лянь, — его окликнул Хэ Сюань. Офицер все ещё помнил тот холодный, злобный взгляд, коим его одарил тогда Хэ Сюань. Он нервно поежился, ожидая очередного словесного удара. Но Хэ Сюань подошёл и крепко обнял его. Се Лянь растерялся и просто похлопал того по плечу в ответ. — Прошу тебя, будь аккуратнее, — он отстранился и приложил ладони к щекам офицера. — Если с тобой и Фреей что-либо случится, — в его глазах отразилась боль, отчего Се Лянь будто ледяной водой окатили, — он же весь рассыпется. Ты ему очень нужен. — Я постараюсь, — Се Лянь мягко улыбнулся, понимая, что никак обещаний он дать не может. Он вновь заторопился в коридор. Нельзя было терять ни минуты. — И, — снова заговорил Хэ Сюань, — Shantey, you stay, — он улыбнулся и приложил пальцы к губам, поцеловал и направил их в сторону офицера. Тот кивнул, подхватил куртку и выбежал на улицу. Уже устроившись в машине, Се Лянь глубоко вздохнул и сильно сжал руль руками. — Фрея, девочка, держись, я иду за тобой…