Пучина

      — Остров Черепа должен быть праааа… — Гилтиас сладострастно зевнул и потянулся, —... вее.       — Иди-ка на воздух, проветрись, — Рейстлин тоже отложил перо и устало потёр глаза, но дракон знал, что тот снова зароется в книги через пару минут.       — Вернусь через полчаса, — не стал Гил спорить. За картами сегодня сидели с раннего утра, а двоящееся солнце уже почти склонилось к горизонту.       Упрямство, дотошность и выносливость мага потрясали. Въедливо вчитываясь в мелкие буквы и условные обозначения на старых картах, каждую крупицу информации он подвергал сомнению, дотошно проверял, и только убедившись в её подлинности, вносил в свои заметки, а после, согласовав с другими данными, переносил на новую карту. Когда Гилтиас приходил, он уже работал, когда уходил — ещё оставался за рабочим столом. Казалось, если предоставить его самому себе, он и вовсе забудет о сне и отдыхе, еде и иных человеческих потребностях.       Это очень беспокоило Карамона, и тот эксплуатировал Гила. В первый раз — велел дракону после обеда отнести миску и брату, но Рейстлин отставил её подальше, чтобы не мешала, да там и оставил, поэтому уже в другой раз Гилтиас был изгнан с камбуза с двумя порциями. Он ворчал, но это сработало — так о еде Маджере забыть было сложнее, пусть дракону теперь приходилось обедать в капитанской каюте.       Гил поначалу недоумевал братской заботе, но по большому счёту против не был. Составление карты увлекло его не меньше, чем мага, а тот ещё и то и дело рассказывал истории и легенды — поначалу приходилось к слову, позже и просто так.       Дракон и своё обещание выполнил. Несколько дней кряду выполнял. Начал с самых известных легенд, и Рейстлин, слушая, скептически кривился, перешёл к более старым, забытым… И оказалось, что помнит он позорно мало важных деталей. Чтобы разбудить память, колдун окуривал его какими-то травами, поил зельями (на этом моменте Гил взбунтовался и хотел отказаться, но на полуслове вспомнил своё обещание и сам схватил кубок, Рейстлин только моргнуть успел с недоумением), завязывал глаза и расспрашивал вкрадчивым голосом. Чаще это давало ожидаемые плоды, но иногда — нет.       — Бездна, Гилтиас. Самого важного и не помнишь! — устало уже вечером Маджере сдался, смирившись, что деталей о Жемчужном проливе они не узнают ни с зельями, ни без.       — Мне триста лет, а это бабкины сказки родом из самого глубокого детства, — развёл руками дракон. Ему тоже было жаль.       — Какие триста, я бы и двадцать тебе не дал, — хмыкнул маг.       — Так уж и двадцать!       — Ну, может, чуть больше. Я не очень хорош в этом.       — Как и во всём остальном человеческом, — без злости попытался его поддеть Гилтиас, но маг лишь пожал плечами.       — Закончим на сегодня. Если всё верно, завтра утром мы пойдём через рифы, и в таком случае даже лучше, чтобы ты успел выспаться.       — Зачем это?       — Хочу снова поставить тебя к штурвалу.       Дракон мигом засомневался, что успеет выспаться — наверняка полночи будет предвкушать! Но вышло всё равно иначе, стоило только лечь и закрыть глаза.       — Гилтиас!       Он перевернулся на другой бок и застонал:       — Только не нужно снова, пожалуйста! Я всё помню, я делаю, что могу, мы ищем!       Из соседнего гамака всхрапнуло, и Гил порадовался, что мысленный разговор хотя бы мешает спать только ему самому.       — Пока что нет ровно никакого проку от твоих поисков! Мы не можем ждать вечно, — Старейшина был не в настроении, как и обычно.       — Так может, не стоило прятать жизненно важные артефакты бездна знает, куда?! Я тоже не могу взять его из воздуха!       — Побольше уважения, мальчишка. И поторопись! Пока ты играешь в моряка, мы умираем!       Старейшина замолчал, оставив дракона наедине с самим собой, и Гил раздражённо фыркнул. Теперь точно ещё долго не уснёт. Можно подумать, он развлекаться в Море Теней поплыл! И почему только его выбрали Хранителем… Мало того, что на большую часть жизни он вдруг оказался предоставлен сам себе, пока остальные спали — поначалу было одиноко, между прочим! Но вокруг был огромный мир, который он понемногу узнавал. А теперь ещё эта ответственность, о которой он не просил, бездна! И почему нельзя было в самом начале спячки рассказать об артефакте? Сто раз бы его успел найти, не рискуя тем, что драконы и правда останутся лишь мифом!       — Что такой кислый? Рёбра? — Рейстлин утром, казалось, даже не посмотрел на него, для разнообразия занятый не картой, а гримуаром, но всё равно успел заметить.       Гил досадливо буркнул:       — Не выспался. Ерунда.       — Это тебе кажется ерундой. Магия не терпит невнимательности и рассеянности.       — И что теперь, не поплывём никуда? — отмахнулся Гил, но маг покачал головой.       — Поплывём, разумеется. Но к штурвалу встану я.       Настроение испортилось окончательно. Рифы Гил предсказал сам, почти точно рассчитал, где они будут, и возможности провести Кокетку сквозь них ждал с нетерпением.       — Да брось!       Рейстлин поднял на него взгляд, и Гилтиас поёжился. Маг, пожалуй, был бы красив, даже несмотря на жёлтую кожу и ужасные зрачки — высокие скулы, изящные черты, точёные губы и брови; но холоден он был настолько, что даже его красота отталкивала. Оказывается, за время совместной работы Гил почти успел забыть об этом, сейчас же — вспомнил, и вздохнул, смиряясь.       Рейстлин прикусил губу.       — Можем вместе.       — …что? Правда?       — У тебя такой вид… Будто я леденец у ребёнка отобрал.       — Ну начинается!       — Причём последний, — а вот кривая усмешка ему как раз шла. Или дело было в том, что на горизонте перед Гилом замаячило интересное. — Я не хочу тратить силы, а на твою внимательность сейчас полагаться нельзя. Используем свои сильные стороны. Заодно я кое-что изучу.       — Тебе только дай повод что-то изучить…       — Начинается! — передразнил его маг.       Он шуганул рулевого лёгким движением руки, и Гил неуверенно улыбнулся — ишь, боится. Странно, вообще говоря. Чем больше времени с ним проводил дракон, тем лучше понимал, и какой-то особой злости от него не видел. Он был интересным собеседником, деловитым лекарем, въедливым исследователем, чаще всего рассудительным и спокойным, между тем иногда казалось, что команда боится его до дрожи. Ехидство и яд, когда маг бывал раздражён, та же холодность не могли дать такого эффекта, и Гилтиас говорил себе мотать на ус, напоминал о судьбе канувшей в пучину команды, послужившей платой за то, что с Мёртвого Вилли было снято заклятие, но тщетно. Тот маг, которого боялась команда Кокетки и кто утопил уйму народа, и тот, с которым дракон составлял карту, сидя в капитанской каюте за столом, порой соприкасался локтями, были одним человеком. В голове это укладываться не торопилось. А маг не помогал: ни угроз больше не было, ни ярости — потому что дракон не провоцировал.       — Малёк, ты готов?       — А? А, да, — Гил встряхнулся и подошёл ближе, взял подзорную трубу из рук мага. И уже через мгновение радостно воскликнул: — Я же говорил!       Радоваться, вообще говоря, не стоило. Рифы, которые он предсказал и которые на многие мили действительно теперь тянулись перед ними, крайне усложняли путь. Кокетка многократно теряла в скорости, а значит, путешествие удлинялось (снова! Старейшины будут в восторге!) — лучше уж было замедлиться, чем пропороть кораблю брюхо и насадить на одну из острых скал, показывающих из воды только самые вершины.       Но рифы были там, где он их ждал.       — По крайней мере, мы идём верным курсом, — Рейстлин с обманчивой лёгкостью слегка повернул штурвал, и Кокетка вильнула, обходя невидимую опасность.       — По крайней мере? — Гил фыркнул. — Ты радоваться умеешь вообще? Это же отличная новость!       — Отличная, — у мага был отстранённый голос. Не так легко отвлекаться на разговоры, наполовину будучи маневрирующим кораблём. — Ты собираешься помогать?       — Нет, я так, постоять вышел. Мне нужно заклинание… Или как оно там делается.       — Хм.       — Надо же, какое короткое!       — То, что я делаю, больше похоже на смену ипостаси. И строго говоря, поэтому гораздо проще должно даваться тебе. Заклинание — это инструмент, которым люди направляют магию, заставляя делать то, что им нужно, твоя же волшба естественна… Я думал, ты ещё в прошлый раз понял.       — Да не, мне всё понятно. Кроме одного. Что делать-то?       Подошёл Карамон и устроился сбоку, тревожно вглядываясь в горизонт. Рейстлин вздохнул:       — Встань позади. Будет тебе заклинание.       Дракон с готовностью шагнул за спину мага и уставился в седой затылок.       — О Лунитари… Руки на штурвал.       Получилось похоже на не слишком удачное объятие, Гил смущённо хихикнул, и то, что Рейстлин обернулся с удивлением, лучше не сделало. Не сделал лучше и озадаченный взгляд Карамона.       — Гилтиас, соберись. Вперёд смотри.       Маджере негромко несколько раз повторил одну и ту же незнакомую фразу, но дракон слушал не слишком внимательно — мажья спина была слишком близко, а Гил, вспомнив про прошлый раз, когда они были на других ролях, пытался сохранить тот самый зазор между ними, от рук Рейстлина, кажется, жарило теплом… Или ладони у Гила вспотели не поэтому.       Рейстлин замолчал, покачал головой.       — Будь добр, сосредоточься.       — Да я пытаюсь!       — Незаметно… Карамон, уйди.       Гил, уже забывший о присутствии капитана, вздрогнул, отодвинулся от мага и покосился на его непохожего близнеца почти с неприязнью, тем более что тот-то смотрел со смущённой, но несомненной ухмылкой.       — Братец, ты мешаешь.       — Да, Рейст, извини, — встрепенулся он виновато и ушёл, наконец, а Гилтиас напрягся ещё сильнее — вдруг всё равно не получится?!       Рифы были уже совсем близко. Рейстлин негромко заговорил:       — Считается, что Тибо умеет убирать такое со своего пути движением руки.       — Вот уж сказки! Такого и боги не смогут! Наверное…       — Конечно, сказки. Тибо мастер, но это подвластно только одному из богов.       — Это какому?       — А какой из богов обладает силами не одной, а двух стихий?       — Это же тоже сказки?       — Ни капли. Лунитари — покровительница огня, Солинари — небес, а кто убил собственную сестру, чтобы заполучить себе и землю, и воду?       Гилтиас помотал головой.       — Что ты мне голову морочишь? Нуитари не существует, иначе где чёрная луна?       — Он показывается только тем, кто ему служит.       — Очень удобно! — Гил мало обратил внимание на то, что Рейстлин снова положил его ладонь на штурвал.       — А для тех неверующих, что не относятся к числу чернокнижников, но жаждут увидеть Нуитари, существует Ночь Ока… Она бывает каждые тринадцать лет. За свои триста ты-то наверняка не раз её застал?       Дракон запнулся. Нет, он не раз ждал эту ночь — это правда! Но то спать хотелось, то небо тучи закрыли, то отвлёкся на приключение поинтересней, чем пялиться в небо…       — Тебе повезло, — Рейстлин вернул на штурвал и вторую драконью ладонь.       — Почему?       — Закрой глаза. Потому что Ночь Ока наступит через пару месяцев. Она очень красива… Но колдуны всех лож ждут её, конечно, не поэтому. Только под светом трёх лун в мире рождаются заклинания невиданной силы, прорастают семена самых редких трав, рождаются самые мощные амулеты и даются нерушимые клятвы… Кеаджукан мойпар мас перубахан. Энте мас дайя, аст цирмин мойпар му дайя, энте мас дайя…       Когда Гил сообразил, где его обули, заклинание уже сработало. Качалось волнами под деревянным брюхом море, в парусах путался ветер, в опасной близости ощущались острые обломки скал.       — Карамон, прикажи убрать все паруса, кроме стакселя.       Но было и что-то ещё, кроме моря, рифов и корабля…       — Я направил твою магию в нужное русло. Грубо говоря, показал ей компас, а ты сделал всё остальное. Неосознанно. Думать в процессе тебе, кажется, только мешает.       Рейстлин ухмыльнулся, и дракон понял — что-то ещё, ощущаемое рядом, маленькое в сравнении с кораблём, но несомненно более живое — это сам маг. В недрах то ли сознания, то ли ощущения Гилтитаса сейчас он казался шариком ртути, серебристым и неуловимым, то и дело мастерски ускользающим, когда хотелось прочувствовать, «прощупать» его сильнее.       — Малёк, не отвлекайся.       — Ну так интересно же!       — Я польщён… — Маджере говорил отстранённо, неторопливо, и Гилтиас сжал свои руки поверх его на штурвале, чтобы обойти очередной риф. — Но на самом деле тебе уже не обязательно даже стоять рядом, связь не оборвётся, если ты, например, сядешь неподалёку. Совершенно незачем стоять тут обоим.       — А, да?..       Дракон отошёл, устроился на каком-то ящике. Сопутствующие магии непривычные ощущения ослабели слегка, но не ушли до конца. Гил чувствовал корабль будто вокруг себя, а колдуна — рядом. Теперь, когда чужое любопытство не пыталось его коснуться, Рейстлин ощущался по-другому: токи волшбы исходили от него уверенными волнами тепла, убаюкивающими и расслабляющими. Гил понял, что пялится и смущённо отвёл взгляд, но Маджере, занятый курсом и сосредоточенный на контроле, похоже, ничего даже не заметил.       Дракон даже не знал, сколько просидел так. Скучно не было. Со временем, сосредоточившись, он смог даже ощущать малейшие изменения курса, меняющуюся температуру воды под «Кокеткой». Ощущалась и усталость, но прислушавшись к себе повнимательнее, Гил понял, что чувствует скорее усталость Рейстлина.       — Жуть берёт, когда он вот так смотрит! — радостно сообщил материализовавшийся вдруг рядом Тассельхоф.       — Ты будто знаешь, что такое жуть, — улыбнулся дракон. Любопытство кендеров успешно нейтрализовало любые их страхи.       — Конечно! Вот же, стоит, — Тас посмотрел на Гилтиаса изумлённо и тот решил, что не станет выяснять, действительно ли его новый знакомый тоже вопреки всему боится Маджере, или просто не знает значения слова. — Я поймал рыбу! Сетью! Посадил её в бочку и хотел показать Карамону, но припомнил один похожий случай… Капитан иногда ругается. А это очень забавно, но пару раз я это уже видел, так что не очень интересно. Пойдём вместе покажем?       — Извини, я сейчас буду занят, — Гил поднялся, но любопытства всё же не сдержал: — Что там за рыба такая?       — У неё тринадцать глаз, петушиный хвост и человеческие зубы! — радостно воскликнул кендер и убежал.       Впечатлённый описанием, дракон покачал головой.       — Что? — поинтересовался Рейстлин от штурвала.       — Тас поймал какую-то забавную пакость.       — Действительно? Я-то думал, он просто пополощет в море чулок Отика, потеряет, да тем дело и кончится.       — Он сказал, что сетью…       — Я видел процесс. Поверь, это чулок.       — Великий дракон! Рейстлин, как вы с братом вообще решились взять кендера в команду?!       — Если бы мы его не взяли, он бы пришёл сам… — маг потёр глаза.       — Иди отдохни.       — Говоришь как Карамон.       — Ну, хочешь, скажу, как ты? Позанудствую о том, что на твою внимательность нельзя полагаться… Ты же хотел использовать мои силы?       — Я и использовал, — Маджере криво усмехнулся, — но для этого с непривычки тоже потребовались силы, уже мои.       — Тем более! Отдай штурвал, жадина. Я подремал, настроился и готов хоть всю ночь тут проторчать.       День был на исходе, закат окрасил и небо, и отражающее его море бордовым. А рифы заканчиваться и не думали. Острые тени от них тянулись к Кокетке, путали, обманывали зрение…       — Красиво, — вздохнул Рейстлин. — Но опасно.       — Я справлюсь, успокойся.       Гилтиас уже собирался звать на помощь Карамона, но маг вдруг устало опустил руки, отпуская Кокетку.       — Пожалуй, справишься. Если к рассвету путь не станет лучше, поменяемся снова.       Дракон проводил его взглядом и улыбкой, с удовольствием взялся за деревянные рукоятки. Надо же, до рассвета! Ощущение присутствия мага поблёкло, но отчего-то не исчезло. Какое-то время Гил развлекался со смутным ощущением тепла позади себя, воображая будто Рейстлин снова стоит за спиной, оборачиваясь и ловя головокружение от несоответствия ощущений и зрения, а потом сообразил.       — Рейстлин! — Гил знал, что тот из своей каюты прекрасно его услышит.       — Что? — тот ответил с запинкой.       — Спать иди, что! Сказал же, справлюсь!       Маг негромко рассмеялся, и ощущение его присутствия пропало.       — То-то же, — буркнул Гил.       Теперь чего-то будто не хватало.