Пучина

      — Говоришь, нагнетаю? — что было неприятней, эта усмешка или то, что колдун у двери оказался раньше него, Гил решить не успел.       На палубе творился хаос. Карамон передал подзорную трубу Рейстлину и перекинулся парой непонятных фраз с кем-то из команды. Тот немедленно принялся раздавать указания, и хаос стал деятельным. Маджере недовольно цокнул языком, а Гил уже и безо всяких подручных средств разглядел идущую на них гигантскую волну.       — Лодку на воду, быстро! — потребовал вдруг маг.       — Что ты собираешься делать?!       — Карамон! Нет… Ты нужен здесь. Гилтиас, ты — со мной.       Команда Кокетки явно знала своё дело — рокот грозящего раздавить их вала усилился совсем немного, когда до смешного маленькая лодка была уже готова. Гилтиас опомниться не успел, как обнаружил, что послушался слов Маджере, а тот и сам уже спускался торопливо.       — Греби!       — Что мы делаем?!       Рейстлин не ответил, запрокинул голову и, перебирая в руках какую-то вонючую труху, забормотал что-то непонятное.       — Сбежать решил с обреченного корабля?! — дошло до Гилтиаса позорно не сразу, уже и отплыть успели. Он бросил вёсла. — Эй, ты!..       Маг не обратил на него внимания, продолжая бормотать. Глаза его были закрыты, но дракону показалось, что он видит между веками золотой свет. Стало жутко, вокруг стала формироваться огромная, почти осязаемая тень. Чары! Чего ждать от колдуна, который уже второй корабль оставляет на погибель, будет спасать свою шкуру любой ценой!       Гил принялся грести обратно к «Кокетке», на которую неумолимо надвигалась зловещая громада волны, но вдруг понял — помочь он не сможет, только с достоинством погибнуть, и вместе с ним умрёт и надежда на жизнь всего драконьего племени.       — Что ты делаешь, идиот?! — Рейстлин оттолкнул его от вёсел, сам схватился за вторую пару.       Гил замер, не в силах решить, что делать. Тень вокруг сгустилась, стало понятно, что она изображает корабль — дракон никогда бы не узнал его с такого ракурса, если бы не успел прочувствовать до последней доски. Точная копия «Кокетки» медленно удалялась от оригинала и грозящей ему опасности, как вдруг угрожающий вал дрогнул и сменил направление.       Теперь он шёл на лодку.       Гилтиас уже без сомнений подхватил вёсла.       — Не утруждайся, сам справлюсь, — ядовито буркнул Рейстлин на выдохе, но уже через несколько секунд перестал грести и выставил над собой посох.       Гил истерически хохотнул, пытаясь вспомнить, как маг спускался. На одной руке? Или посох уже был в лодке?       Неважно… Он всё равно не поможет, слишком поздно.       Громада воды нависла над ними, начала уже давить тень-обманку. Раздался достоверно деревянный хруст, на далёкой уже «Кокетке» закричали.       — Волна-убийца, — спокойно констатировал маг, когда зелёная тьма скрыла от них солнце и заполонила весь мир, оставив лишь немного воздуха и последние несколько мгновений. — Уйти от неё нельзя, только обмануть.       Гилтиас глубоко вдохнул сквозь сжатые зубы.       Лодку разнесло в щепки, их — почему-то нет, только с силой вжало в море, утащило на глубину, но выбраться, всплыть, отплёвываясь, удалось.       — Поверить не могу, что мы живы, — пробулькал дракон через, казалось, целую вечность, невольно поглядывая, не идёт ли ещё на дно хилый маг. — Как нас не раздавило?!       Маджере закатил глаза, и Гилтиаса осенило — Маджере явно не собирался погибать, уводя от Кокетки опасность, и волшба его наверняка не только обманула Море теней, но и сумела их защищить.       — Не торопись с выводами.       Хилый, не хилый, а на воде он держался уверенно. И смотрел со сложным выражением за плечо Гилтиасу.       — Три сестры…       Гил хотел переспросить, но быстрее было обернуться. Следом за первым валом шли ещё два.       К тому моменту, как их выловили с корабля, утверждение о живости было уже весьма спорным — оба нахлебались воды и были изрядно потрёпанными.       Карамон хлопотал вокруг Рейстлина, к Гилу подскочил Тас и несколько других членов команды.       — Пусти меня, я цел, — недовольно отпихнул брата маг и хотел было юркнуть к каюте, но закашлялся, а когда наконец выпрямился, криво улыбнулся. — Вот уж не думал, что встречусь с одной из маминых сказочек… Помнишь, она рассказывала, как все боялись Трёх сестёр, а морские эльфы думали, что их приручили?       — И правда… — протянул Карамон. — Рейст, ты точно в порядке?       — Да-да… — он хмыкнул, взглянув на дракона. — А этот салага поступает в твоё полное распоряжение, займи его надёжно. Чтобы я его больше не видел и не слышал.       Гилтиас вспомнил свой скороспелый вывод в лодке и не менее торопливое желание дать колдуну в нос и вернуться на корабль… Погубил бы всех! Менее обидными слова его, впрочем, от этого не становились.       Тот уже успел закрыть за собой дверь каюты, но Гил и стучать не стал.       — Ты мог бы просто объяснить! Что я должен был думать?! У меня не было и нет причин тебе доверять!       Рейстлин, стянувший уже мокрую мантию и кажущийся тонким до прозрачности в алой и мокрой, облепившей торс рубахе, хмыкнул.       — Никто не просил доверять. И тем более — думать. Только слушаться.       Дракон хотел продолжить спор, но маг снял и рубаху. Гил покраснел и захлопнул дверь, постаравшись, чтобы она грохнула как можно раздражённей.       На несколько дней установилось шаткое спокойствие. Карамон придумывал Гилтиасу новые и новые задания, Рейстлин редко выходил из каюты. Дракон тешил себя мыслью, что у того может быть морская болезнь, но без удовольствия. Забыть о собственной ошибке, последствия которой могли быть катастрофическими, не выходило, сколько не натирай фальшборт.       Плаванье стало казаться обычным, даже скучным, команда — внешне — расслабилась. Только боялась, что установится полный штиль, и они застрянут. Не хотелось здесь стоять на месте. И вечерами все оставались на постах до последнего — стоило оказаться где-то одному, как начинали слышаться какие-то шёпотки, шорох ткани, чьи-то мягкие шаги… Тогда вспоминалось, что вокруг простирается не обычное море, а вотчина Чёрного Шторма, море, в котором по одной из легенд, дно до горизонта покрыто человеческими костями.       Но Карамон принёс Гилтиасу уродливейшие турунды днём, когда солнце и его двойник выжигали из мыслей любые страхи.       — Это что? — с недоумением дракон посмотрел на ладонь капитана.       — Рейст сказал, мы скоро встретим сирен. Всем нужно заткнуть уши.       Турунды были похожи на коричневых пиявок. Когда капитан ссыпал их на ладонь Гилтиаса, показалось, что они шевелятся.       Когда попытался воспользоваться, выяснилось — не показалось.       — Я не буду засовывать в себя …это! — пакость покатилась по капитанскому столу, и на карте остался тонкий, коричневатый след, словно от слизняка. Гил прижух, Рейстлин небрежным движением пальцев очистил карту и пожал плечами.       — Как угодно.       — Другого способа нет? — несмотря на эффектность протеста, Гил помнил прошлый урок и не хотел ни рисковать, ни снова ссориться.       — Множество. Но все долгие.       — Слушай, это ведь всего лишь сирены. Ты помнишь, кто я? Мне они вообще не страшны, скорее всего!       — Вот и проверим, — Рейстлин впервые поднял на него глаза. — Но спасать тебя я не буду.       — Да не придётся никого спасать! Я спущусь в трюм, заткну уши какой-нибудь ватой…       — Малёк, делай, что хочешь. Снаружи.       Если бы дракон не был так занят спором, он бы и сам заметил, что карта перед магом начала наполняться, а к компасу прибавился хронометр, секстант, лаглинь, астролябия и несколько ещё каких-то странных приборов с неясным назначением.       Гил вернулся с полпути к двери, брезгливо забрал турунды и мрачно пообещал:       — Я их использую. В самом крайнем случае!       Сирены, такой же миф, как и драконы, одному из последних не могли быть страшны. В иерархии магических сущностей величественные рептилии стояли так высоко, что до них было не дотянуться. Конечно, Гилтиас не собирался обращаться на борту Кокетки, но даже в человеческой ипостаси его природа, суть оставалась прежней.       Кроме того, сирены? Сладкие песни, симпатичные мордашки? Что вообще в этом страшного?       — Может, будет даже интересно, — воодушевлённо поделился он с Карамоном, с кормы напряжённо всматривающимся в россыпь неуютных островков слева по курсу.       — Ничего не слышу! — проорал тот так, что Гила шатнуло, и воодушевление как ветром сдуло.       О чём он только думает? Даже если Маджере перестраховывается, нужно последовать его примеру, а не искушать судьбу! На кону не только его собственная жизнь, от успеха зависит судьба целой расы, его родичей. Как бы глупо не было отсиживаться в трюме, это то, что он обязан сделать! И сделает, потому что нет гордости в том, чтобы глупо погибнуть и обречь на то же всё своё племя! И мерзость в уши запихнёт, если потребуется!       Очнулся Гилтиас лежащим на крохотном каменном островке, от боли и холода.       — Какого…       Попытка хотя бы поднять голову обернулась, казалось, взрывом в затылке. Боль сузила взгляд, но Рейстлина без мантии, снова мокрого с ног до головы, орудующего посохом у самой воды, дракон увидеть всё же успел. Но не разглядеть, что именно тот делал, и недоумение перевесило боль: он сумел сесть и оглядеться.       Кокетка высилась невдалеке, от неё к островку двигалась лодка с Карамоном на вёслах. День уже угасал, погода испортилась, потемнело небо и море, а рядом с островком на его зелёном полотне темнели бордовые пятна, и в этих местах вода будто неторопливо кипела. Шипела и вяло шевелилась бурая жидкость на камнях вокруг, от неё дымились водоросли.       Маг добивал какую-то мерзость. Множество тонких щупалец, гротескно раздутое женское тело, пакля вместо волос, светящиеся зелёные глаза… И три голодных пасти на злющем лице. Щупальца силились вырвать посох из руки Маджере, цеплялись присосками, но тот двигался стремительно, отвратительные чпокающие звуки перемежали заклинания, тварь шипела и клацала зубами.       — Да сдохнешь ты наконец?! — рыкнул маг и вцепился пальцами в лицо противницы. Та клацнула зубами, но вдруг замерла, только выпучились глаза, а три длинных узких языка обвились вокруг запястья Рейстлина.       Гил попытался подняться, но не смог, тело было ватным и не слушалось.       Маджере плёл заклинание — длинное, певучее. Гилтиас от его звуков покрылся мурашками, на затылке дыбом встали волосы… Твари магия тоже не понравилась, она пронзительно завыла, и Гил почувствовал, что глохнет, но оборвалось заклинание, и вой вместе с ним.       Рейстлин пнул обмякшее тело к воде, воткнул посох между камнями и направился к Гилтиасу. Тот напрягся.       — Понравились тебе сирены Моря Теней, могучий дракон, которому не страшна такая мелочь? — Рейстлин наклонился, мазнул пальцами у него под ухом и показал — кровь.       — Что произошло? Я… не дошёл до трюма?       Лодка стукнулась о камни, и Карамон сердито ответил за мага:       — Ты нырнул, как только эти уродины морды из воды высунули. Скажи спасибо, что Рейстлин заметил.       Спасибо говорить как-то не хотелось. Как и признавать себя идиотом. Опять. Капитан вытащил из-под лавки мажью мантию, набросил брату на плечи.       — Рейст, никогда так больше не делай!       — Не придётся.       Гилу, ломающему и без того болящую голову над тем, как именно произошло то, что произошло, пришлось, несмотря на головокружение и боль, поднять взгляд — маг встал над ним, и его глаза едва не горели от злости, резко контрастируя с негромким и спокойным голосом.       — Малёк, с этого момента ты либо слушаешься меня беспрекословно, либо сделке конец. Если будет хоть полшанса, что ты снова усложнишь нам путешествие, лучше тебе остаться на этом острове.       Более унизительного момента в жизни Гилтиаса, кажется, ещё не бывало.       — Я… Да.       — Будешь выполнять всё, что я говорю, даже если я тебе палубу велю языком драить или утопиться в бочке с протухшей водой.       Вот этот, пожалуй, ещё более унизительный.       — Буду.       Рейстлин протянул ему руку.       — Вставай.       И то, что встал он скорее благодаря магу, чем собственным силам, а устоял и вовсе потому что за него ухватился, было унизительно тоже. Гил велел себе сжать зубы и терпеть. Цель слишком важна, чтобы его физическая и душевная боль имела хоть какое-то значение.       — Сломанные рёбра и шишка на затылке это полбеды, но на присосках у сирен довольно мерзкий яд, а они тебя основательно облапали, — Рейстлин дрожал, хотя дракон ощущал жар, идущий от его тела. — Так что шевелись, надо на корабль.       — Ты же сказал, что не будешь меня спасать.       — Спасать? Тебя?! Ты всё не так понял — я просто красовался перед братом. Знаешь ли, он герой войны, а мы ведь близнецы…       — Да ты бы хоть сказал что-нибудь! — возмутился капитан. — А если бы я не увидел, как ты с перил сигаешь?! Читай лучше свои книжки!       — Ох, Карамон… Ты прав, оставим всё как было — ты сильный брат, я умный. Поплыли уже, во имя Паладайна.       Уже высохший и переодевшийся (успевший ужаснуться количеству ран и синяков на теле), в каюту к Рейстлину Гилтиас на этот раз постучался.       Потому что хотел оттянуть момент встречи.       — Это — выпить, это — мазать, пока гематомы не пожелтеют, три раза в день. Каждую!       — И всё? — с облегчением выдохнул Гил.       — А ты что думал, я тебя врачевать буду? И подую напоследок? — ехидно поинтересовался маг и поболтал что-то в уже знакомой рюмке, на которую раньше показывал. — Рёбра перевяжу и только… Пей, сказал. Это против яда и сотрясения.       Гил пригубил и едва не выплюнул — до того мерзкая дрянь оказалась. Допил с трудом и с сомнением покосился на Рейстлина.       — Может, рёбра сами как-нибудь?.. Я уже ломал раньше, всё нормально было.       — Знаешь значение слова «беспрекосновно»?       Дракон молча взялся за рубаху.       — Другое дело.       Маджере управился точно и быстро, и ожидаемых неудобств от повязки Гилтиас пока не чувствовал.       — Всё, иди. Не вздумай на реи лезть, даже если Карамон пошлёт, пусть найдёт занятие поспокойней, пока кости не схватятся.       Гилтиас чувствовал себя виноватым за глупость, получившуюся с сиренами. И когда при накладывании повязки рукав мажьей мантии задрался и продемонстрировал цепочку почти чёрных на золотистой коже, круглых, таких же, как у него самого, синяков, чувство это стало только сильнее. Воодушевлённый спокойной деловитостью Маджере и интересной россыпью на столе, день ото дня делающейся всё более объёмной, подстрекаемый виной, он всё же решил рискнуть:       — Я могу помочь.       Что уж, любопытство подстрекало ничуть не меньше.       — О чём ты?       — Карта, — Гил кивнул на стол. Ты изучаешь свидетельства и, опираясь на погоду, магические потоки и местные воды, собираешь полную карту Моря Теней, не так ли?       — В первую очередь всё же ищу дорогу к Красной тинктуре. Но всё слишком связано, — Рейстлин пожал плечом, но посмотрел с интересом. — И какую помощь ты предлагаешь?       — У драконов есть легенды об этом месте. Мы зовём его иначе, да и давненько здесь уже не бывали, но тем не менее. А я хочу быть полезным, а не просто бездумно крутить кабестан.       — Звучит как ещё одна сделка.       — Ну да. Но все ведь в выигрыше?       — Не уверен.       Дракон скис. А так ведь хорошо звучало!       — Бездна с тобой. Но сначала мазь. И выспись. Всё завтра.       Гил впервые ушёл от мага воодушевлённым.