Пучина

      Гилтиас всё же покинул Утеху в тот же день, но только после того, как заверил Тику, что вернётся. С Карамоном прощаться дракон на всякий случай не стал, опасаясь за нос.       Но сейчас нужно было побыть одному, хотя бы частично сделать то, что попросил маг… И подумать, как его переубедить.       В драконьей ипостаси эмоции всегда становились будто бы проще — хотя, на самом деле они наоборот приобретали новые оттенки и полутона, глубину, полутень, почти что вкус и запах — но жить с ними становилось легче. И понятней — как.       Гил поднялся повыше, из прохладного слоя облаков под тёплое солнце, с удовольствием расправил крылья и прищурился. Разумеется, он не сдастся, смешно сейчас было даже думать о том, что собирался. И мириться с племенем ему точно ни к чему, он же хотел свободы? Но задумался об этом лишь на Кокетке... Теперь не нужно будет разрываться между драконами и магом, и в самый неподходящий момент никто не заговорит у него в голове, не потребует снова исполнять приказы. Кто-то из его предков наверняка столкнулся однажды с кем-то вроде Рейста, но договориться не сумел, вот и выросла эта дурацкая вековая вражда…       Гил встряхнулся и снова нырнул в освежающее облачко, а после и ниже спустился. Ну и дурь в голову лезет. Лишь бы не думать, что самому теперь делать. Помимо того, чтобы набираться терпения.       Но и в этом придётся преуспеть, — понял Гил, едва снова человеческими ногами ступил на утехинские дороги. Терпение, спокойствие и твёрдая уверенность в том, что они должны помириться — теперь его лучшие друзья.       — Гилтиас, ты вернулся!       Гил улыбнулся, оборачиваясь. Друзья у него были здесь и другие. Кое с кем из команды он общался от случая к случаю, Тика и Карамон знали, что происходит, а Тас… Тас происходил сам по себе.       — Мне нравится этот город, — поделился он с кендером.       — Правда? А один старик из Палантаса сегодня сказал, что это помойка! Представляешь?       — Много он понимает, — хмыкнул Гил.       Утеха была городком своеобразным, чего стоило только её разделение на верхнюю и нижнюю части. Тика говорила, что раньше «Последний приют» прятался между ветвями старого валлина, как и дома большинства горожан, но однажды Утеха сгорела и многие предпочли заново строиться уже ближе к портовой части города. Действительно не слишком чистой, но и не грязной, скорее беспорядочной.       Они с Тассельхофом шли по широкой дороге, ведущей в верхний город.       — Я думал, мы идём к Карамону, — Тас оглянулся на оставленную позади гостиницу. — Где ты был?       — Да так, путешествовал, — уклонился от ответа Гил. О перипетиях отношений с магом дракон рассказывал только Тике и брату Рейстлина, доверить же кендеру хоть часть истории значило через неделю услышать её от случайного собеседника в таверне, обросшую кучей подробностей.       — А сейчас идёшь к Рейстлину? — Тас, как обычно, покладисто проигнорировал опасную тему, но на другую переключился так, что Гил только крякнул.       — Нет.       Может, безопасней будет вообще не вдаваться в подробности?       — А почему?       Не будет. В голосе Тассельхофа, самое ужасное, звучал неприкрытый интерес.       — А почему я вообще должен идти к Рейстлину? — изобразил дракон удивление.       — Я думал, вы друзья. Он с тобой говорит, не как с другими, — Тас зарылся в одну из своих сумочек, не замечая, что Гил улыбается против воли. Маджере его убьёт, теперь точно. Даже кендер понимает, что к чему. — Но ты если пойдёшь к нему, отдай вот это.       В руках у кендера появилась небольшая склянка с пробкой, казалось, вросшей в неё. Внутри колыхалось что-то отвратительное.       — Тас, где ты это взял?!       Тот пожал плечами.       — Он обронил, наверное. Рад был тебя видеть, Гилтиас, ты мне в следующий раз обязательно расскажи, где был и почему не идёшь к Рейстлину, а сейчас меня ждут!       Лавка гнома, где ещё до совместного плавания магу с драконом меняли монеты, торопливо поджала дверь, но кендера это не смутило — он уверенно вцепился в ручку и через мгновение изнутри раздался недовольный вопль. Гил покачал головой, на всякий случай сворачивая на боковую улочку. Склянку, наверное, лучше отдать Карамону, пусть поскорее вернёт, вдруг это что-то важное. Богатырь проведывает брата каждый день, а дракон не собирался теперь показываться, пока не придумает, как повернуть следующую встречу в свою пользу. Он и по Утехе-то бродил, едва замечая, что вокруг, потому что был погружён в свои мысли.       Следовало ли удивляться, что заблудился он довольно скоро? Поляна, на которой Гил себя обнаружил, была слишком тихой и в целом какой-то необычной. Довольно большая, она не заросла сорняками, а зеленела ухоженной травкой и была покрыта крупными круглыми камнями, расположенными на некотором удалении друг от друга — некоторые давно обросли коричнево-зелёным мхом и глубоко погрузились в землю, другие были почти гладкими, если бы не выбитые на них надписи, вокруг части из них росли цветы.       «Кладбище», — сообразил Гилтиас и хотел было уйти, но пожал плечами и остался: на поляне было тихо и безлюдно. Проклятая склянка была ровно того размера, чтобы мешать в руках и неудобно лежать в кармане, но возвращаться к таверне только ради неё дракон поленился, а других дел всё равно не было.       Мысли бесплодно пошли на очередной круг — одни и те же размышления приводили к одним и тем же выводам, а с трудом обретённая уверенность таяла, как снег по весне, и дракон сам не заметил, как увлёкся разглядыванием надгробий. Осторожно обойдя ещё не заросшую свежей травой прогалину под чистым камнем, Гил увидел на ней имя Мэггин.       Карамон говорил, раньше Рейстлин редко надолго задерживался в Утехе, что же изменилось сейчас? Почему маг поселился в доме умершей наставницы и взял на себя её роль — не знал, что делать дальше, когда разбилась мечта о красной тинктуре? Решил занять её место? По словам Тики, лекарством в Утехе занимались несколько человек, но судя по популярности Маджере, те особым доверием не пользовались. Если бы Гил мог как-то помочь Рейстлину, он бы начал с этого, но увы — дракону целительство было чуждо, а в травах он не разбирался совершенно…       «Розамун Маджере» — прочитал он на очередном камне, и замер. Что, если тинктура потому и нужна была магу — исцелять, или, может быть, воскрешать мёртвых? Какое ещё опасное колдовство могло привлечь его так скоро после оказавшихся бесполезными поисков?       Гил поёжился и сел, глядя на надгробный камень, вокруг которого росли ухоженные, нежные белые цветы. А если и так? Вдруг заключённая в жезл и в итоге пробудившая драконов тинктура действительно способна и на это? Миранда с её трагедией, не дождавшаяся возвращения Рейстлина Мэггин, даже Розамун — а ведь Тика говорила, Рейст был очень привязан к матери… Неужели это действительно то, что искал маг?       Гил с раздражением водрузил на каменюку склянку, которую в очередной раз чуть нечаянно не уронил, бездумно перекладывая в руках, и пальцами принялся очерчивать выбитые в камне буквы.       Нет, не может быть. Слишком безумное предположение.       Или всё же — может?       Додумать, что делать с этой мыслью — найти способ отговорить мага или, чем Такхизис не шутить, способ помочь, — Гил не успел.       Рейстлин со свертком каких-то саженцев стоял в нескольких шагах от него, и дракон успел заметить смену эмоций на его лице, совсем не таком бесстрастном, как последнее время: удивление, недоумение, гнев…       Гил представил, как выглядит сейчас в его глазах, и бесшумно охнул. Следовало бы объясниться, зачем он сидит на могиле матери мага с пропавшей у него неизвестно когда и при каких обстоятельствах склянкой… О, Солинари, знать бы хоть, что именно за мерзость у неё внутри, Маджере-то точно знает!       Но он не успел и рта открыть.       — Я пытался быть терпеливым, — начал Рейстлин свистящим, срывающимся шёпотом.       — Честное слово, всё не так, как выглядит!       — Мне казалось — тебе просто нужно время осознать, что всё кончено, но…       — Рейст! — негромко попытался опротестовать Гил.       — Но это… — маг будто не услышал, а Гилтиас инстинктивно сжался, почувствовав, как на Кокетке, магию Маджере — только теперь помноженную на ярость. — Ты перешёл всякие границы!       Ну Тас, вот же удружил!       Рейстлин схватил склянку, и Гил самоубийственно попытался заговорить снова.       — Молчать! — рявкнул маг и сам сделал паузу, за время которой дракон успел испугаться его уже всерьёз.       — При следующей встрече я убью тебя, — закрепил тот полученный урок.

***

      — Совсем с ума сошёл! — всплеснула Тика руками, и тут же подлила Гилу вина.       Благоразумно оставив Маджере (точнее, побыстрее от него сбежав), дракон уже не так благоразумно решил опять спрятаться под крышей «Последнего приюта». Оставалось надеяться, что в ближайшее время Рейстлин не заглянет и убивать его не начнёт…       — Я сидел там с этой краденой склянкой, как последний идиот, — поморщился Гилтиас. — Он решил, что я замышляю какую-то мерзость. На кладбище! На…       — Да поняла я, что он решил! А ты тоже лопух! Он же прекрасно знает Таса, сразу надо было объяснить!       Тике легко было злиться.       — Что же ты за человек такой… — пришедший позже Карамон тоже груза с души не снял.       — Я не человек! — мрачно огрызнулся Гил, мысленно с сутью сожаления старшего Маджере соглашаясь.       — Я пойду к нему и всё объясню, — заявила Тика упрямо. — Ты ни в чём не виноват, а такими угрозами не разбрасываются!       Гила угроза не волновала. Его волновало, что теперь маг снова злится, и мучила мысль о том, что же за зелье он получил от Таса.       — Не пойдёшь. Это наша проблема, и мы сами разберёмся.       — Конечно, сами! Или ты думаешь, я буду уговаривать его сходить с тобой на свидание?! Я просто дождусь, пока он остынет и объясню ему, что произошло на кладбище. Это же полная дурость! А дальше — разбирайтесь как хотите, сколько угодно!       Гил собирался поспорить, но Карамон покачал головой.       — На меня Рейст злится, что я дал тебе крышу над головой, тебе вообще лучше не высовываться. А Тика может достучаться до кого угодно… Пусть сходит.       — И не страшно тебе к такому грозному колдуну жену отпускать? — поддразнила его девушка.       — Страшно. Вдруг он тебя и правда послушает? Мы же тогда от этого дракона вообще никогда не отделаемся!       С планом действий и в кругу друзей у Гилтиаса немного отлегло от сердца, и хотя уснуть долго не получалось, сны после пришли мирные и тёплые.       А вот с пробуждениями в «Приюте» у дракона как-то с самого начала не задалось.       Тика трясла его одной рукой, в другой держа хнычущего младенца.       — Да проснись же! Он пропал!       — Кто?.. Куда? — спросонья не так уж и интересуясь ответом, поинтересовался Гил.       — Бездна, Гилтиас!       — Он не пропал, — с уверенностью заверил дракон и с чистой совестью лёг обратно.       — О Паладайн, за что мне это… Гилтиас это ты, дурья башка, а пропал Рейстлин!       Взъерошенный со сна Карамон, вооруженный вторым близнецом, на миг показался в дверном проёме, забрал у жены первого и исчез, и вот тогда Гил проснулся уже по-настоящему.       — С чего ты взяла, что он пропал? — поинтересовался он, смущённо натягивая одежду прямо при Тике. — Ты к нему всё-таки пошла?       — Ну разумеется, пошла!       — И не застала? Может, он просто куда-то вышел?       — Наконец-то ты очнулся… Сходи сам, посмотри! За детьми присмотрит официантка, Карамон пошёл в порт, я — в город, встретимся у Мэггин!       Всё ещё озадаченный Гил добрался до домика в полной уверенности, что только нарвётся на очередную ссору, но похоже, не Тика переоценила тревожность ситуации, а он — недооценил.       Дверь была открыта настежь и подпёрта камнем — чтобы наверняка не закрылась. Ранним утром обычной толпы пока что рядом не околачивалось, и дом производил впечатление абсолютно, безнадёжно брошенного.       Не без опаски дракон заглянул внутрь и присвистнул. Достаточно большой стол был весь заставлен пузырьками, баночками, свёртками и бутыльками, на каждом болтался ярлык с именем, под некоторыми ещё и по записке лежало. Гил вытащил ближайшую, развернул и прочёл: в ней чётким знакомым почерком было указано, как долго и каким образом принимать препарат, и что делать после. Лекарь действительно покинул Утеху и возвращаться не собирался.       — Он позвал другого капитана, — мрачно от двери сказал Карамон, заставив Гила вздрогнуть от неожиданности. — И собрал команду сам.       — Это ещё полбеды, — добавила Тика, собирая растрепавшиеся волосы. — Милый, на рынке его видели в чёрной мантии.       Карамон скривился и бросил на Гилтиаса недобрый взгляд.       — Выходит, ты был прав, — он шагнул внутрь, задев стеллаж у двери, и поправил звякнувший от его движения пузырёк. Качнулся ещё один ярлык, выцветший и старый, и Гил как заворожённый, подошёл прочитать надпись, сделанную другим почерком.       — «От сумасшествия», — вслух прочёл дракон и поднял глаза на Карамона.       — Это та склянка, которую Тас умыкнул? — догадалась Тика, и, не дождавшись ответа, прикрыла рот ладонью.       — Да, — с недоумением пожал плечами Гил, — ерунда какая-то, я-то думал, там какая-то мерзость…       — Это мерзко. Наша мать...       Дракон уставился на старшего Маджере с недоумением.       — Нет же, Рейст говорил, она была ясновидящей!       — Это он так считал. А остальные… — Карамон поставил склянку обратно. — Удивительно, что он не прибил тебя прямо на кладбище.       Гил потряс головой, в которой очередная нелепость никак не могла уложиться. Ну и что он подумал? Или — ничего, и разъярился просто потому что дракон наступил на больную мозоль?       — Ладно, это не самая большая наша проблема! Тика, ты уверена про мантию?       — Его многие видели, — с сожалением сказала девушка. — Торговцы раскладывали товар, ещё даже не до конца рассвело, в это время ещё никто за покупками не ходит… Он плохо выглядел, будто сам заболел, и торопился. Покупал травы и что-то ещё.       — Значит, уплыли на рассвете или чуть позже. Я ещё успею их догнать, — решил Гил.       — И что дальше-то? — скептически поинтересовалась Тика. — Поругаетесь снова?       — Пусть так. Если это заставит его гоняться за мной, а не за чёрной магией…       С узких вьющихся улочек взлететь было той ещё задачей, но дракон справился, оставив друзей позади, и не без удовольствия вдохнул свежий морской воздух, добравшись до воды. Подвела погода — серая небесная хмарь отражалась в волнах, то тут, то там облака проливались мелкой моросью, здорово ухудшающей видимость…       Теперь Гилтиас встревожился всерьез, и не зря. Несколькими часами позже пришлось признать, что корабль он не догонит. Настроиться на магию Маджере не удавалось, значит — корабль успел уплыть далеко… Настроение у стихии испортилось окончательно, под стать драконьему — облака выросли в тяжёлые тучи, ветер рвал крылья, а от ледяного дождя Гила спасала только его морозоустойчивая сущность.       — Карамон, Кокетка на плаву? — в человеческой ипостаси усталость и холод ощущались хуже, но в «Приюте», несмотря ни на что, всегда было тепло. И безжалостно пахло едой — среди прочего, от стола старшего Маджере, за который Гил тут же без приглашения обессиленно рухнул.       — Не догнал?       Гилтиас покачал головой и вздохнул. Тика подошла с полной тарелкой, шлёпнула ему на мокрую голову полотенце, да так и осталась за тем же столом, подперев голову руками.       — Дело ведь уже не в нашей ссоре, — Гил с надеждой посмотрел на Карамона. — Ты, наверное, не хочешь никуда срываться вот так вдруг, оставлять семью...       Тика невесело улыбнулась.       — Хочет или не хочет, Рейстлин тоже его семья, и был ею задолго до меня и мальчиков.       Молчание Карамона начинало нервировать.       — Слушай, я бы не просил, если бы мог справиться сам. Но я не смогу лететь несколько дней без отдыха.       — Кокетку уже готовят, — обрадовала Тика и подпихнула тарелку. — Ешь давай.       — Торопиться некуда, — нарушил, наконец, молчание и капитан судна. — Гил, я верю, что ты хочешь как лучше. Но со мной ты не поплывёшь.       — Это ещё почему?! — возмутился дракон.       — Да потому что единственное, чего ты можешь добиться от Рейстлина — это разозлить его, — богатырь говорил спокойно, но весомым кулаком по столу постукивал тоже убедительно.       Тика грустно вздохнула, но перебивать мужа не стала.       — Помиришься с ним потом. А разбираться, что он затеял, придётся мне. Не впервой…       Гилтиас откинулся на спинку стула, посмотрел на Карамона, на его прячущую глаза жену, и нахмурился.       — И как ты без меня собираешься его искать?       — Можно подумать, ты знаешь, где он.       — Я знаю, как это выяснить, — Гил помолчал, давая Карамону время подумать. — Так когда мы отплываем?