Художница и яблочко

Маленькая Зип закачивала свой рисунок, она замечала, что превосходила по уровню качества рисования всех, кого она знала, поэтому она испытывала за это гордость и старалась самосовершенствоваться в этой области. Помимо всего остального, для неё это был отличный способ забыться и отстраниться от происходящего, не то чтобы у неё в жизни происходило что-то кошмарное, но хорошего тоже было немного. Она никогда не видела никакой реакции от мамы на какие-либо свои действия. Их отношения всегда были холодными. Однажды она отчаялась предпринимать какие-либо попытки привлечь её внимание. Но её новый рисунок получился удивительно красивым, и благодаря этому была хоть какая-то надежда, что мама обрадуется за неё. Дернув чем-то занятую на кухне маму за руку, она явила ей свою работу. – Мама, посмотри, что я нарисовала. – Уйди, ты не видишь, я занята, лучше чем-нибудь полезным займись вместо своих каракулей. – безчувственно ответил родитель. Зип загрустила и вернулась в свою комнату. Она не плакала, но чувствовала, как последняя нить надежды оборвалась, и больше ничего не осталось. После этого случая она стала накапливать обиду, а со временем эта обида переросла в ненависть, хоть она и скрывала её и не проявляла, эти чувства жили в ней и не уменьшались. Время шло, а ничего не менялось, из детского сада она перешла в школу, и первые два класса она пережила относительно хорошо, но вот уже в третьем... Вообще изначально она была очень доброй и дружелюбной девочкой и никогда не хотела никому навредить. Она училась на отлично, и у неё были друзья. С ней в одном классе уже проходили обучение Оливер и Эдвард, но они тогда ещё не были так близко знакомы. В школе она познакомилась с одноклассницей по имени Эшли, с которой они стали лучшими подругами. Она немного средне училась, хотя и неплохо преуспевала по некоторым предметам. Зип всегда старалась ей как-либо помочь. Как многие из-за специфического внешнего вида, Зип и её подруга подверглись издевательствам, если исключить это, то её дела в школе шли очень даже неплохо до недавнего случая: иногда время перемен она посвещала своему любимому хобби — рисованию, у неё был целый альбом рисунков, так, во время одной из перемен, она предусмотрительно спрятала свой альбом в рюкзак и покинула класс. Вернувшись, она обнаружила, что, к её сожалению, это не помогло, кто-то из задир наглым образом вытащил его. Все её рисунки были сжаты в комки, и двое задир раскидывали их по всему классу, до этого случая Зип старалась не обращать внимания на них и не показывать никакой реакции на их поступки. Но это всё изменило, со всей злобой она набросилась на ближайшего из них, начав атаку когтями, она поставила глубокие порезы на руке, которой он пытался защититься, она двигалась очень быстро и проворно, превосходя противника даже по физической силе, оказавшись для оппонента неподъёмным грузом, в определённый момент стычки, которая куда больше походила на избиение, она легко отбросила его на три метра, так что он врезался в парту. Художница побежала к нему снова, только чтобы продолжить наносить удары. Она уже слышала о подобных происходивших здесь случаях и знала, что особого наказания за это не будет, тем более такой ученице, как она. Все, кто находились рядом, боялись даже к ней подойти, и уж точно никто не собирался её останавливать, второй же задира, придя в себя, отбросил остатки альбома и в ужасе бросился к выходу, в это время в классе также удачно находился Оливер, который, казалось, видел всё происходящее и специально ждал, когда она вернётся. Видно, хотел пронаблюдать за развитием событий. Заметив бросившегося в бегство виновника, он поспешил перегородить ему путь к выходу. – Куда собирался, дружок? – Отойти, пусти меня! Более того, он его поймал его и позвал Зип. Через несколько секунд она обратила на него внимание и очень быстрым шагом приблизилась к ним. Оливер толкнул его ей навстречу прямо ей в руки, и схватив его, Зип сразу поцарапала его спину, после взяла его за волосы и несколько раз ударила головой об парту, оставив там кровавый след, дальше он принял удар, который вызвал вывих плеча. От такого количества повреждений он обессиленно упал, а Зип продолжала избиение. Немного успокоившись, она отошла от кровавого месива, в которое она превратила лицо обидчика, и вышла из класса. На уроке Мисс Тавел вообще проигнорировала их состояние, они не сильно хорошо учились, то и дело создавая проблемы остальным хорошим ученикам. Так что она была совсем не против случившегося. Ей не нужно было использование своих животных способностей, чтобы понять, что произошло. Всего лишь сложить дважды два, по классу валялись комки бумаги, двое избитых задир. Платье Зип довольно сильно заляпано кровью, кровь с пальцев же была смыта. Но Мисс Тавель всё ещё чувствовала её слабый запах, несмотря на основной источник, прикрывающий запах — испачканную одежду. Преподаватель иностранных языков провела урок так же, как обычно. Но после его окончания она попросила Зип ненадолго остаться. – Зип, задержись, пожалуйста, ненадолго. Я понимаю, что произошло, ты поступила правильно. Ты и так знаешь, что можешь не волноваться, если они кому-то пожалуются, до таких отбросов здесь никому нет дела. – Спасибо вам. – И мне кажется, ты слишком добра к тем, кто этого не заслуживает. – Вы так считаете? – Да, я тоже не сразу стала собой, но мне кое-кто помог. А теперь я помогу тебе. Только мой совет: не нужно помогать никому, у кого и так проблемы с учёбой, да и вообще относятся к ним с уважением. Выйдя из класса, Зип всерьёз задумалась над словами Мисс Тавель. Она видела в преподавателе уверенность, будто она наверняка знала, что говорит. Зип не переменила свое поведение мгновенно, но благодаря воздействию рогатой росток сомнения был посажен в её сознание. К тому же после случившегося она удивительно лучше стала себя чувствовать. С такими-то родителями. Зип никогда не ощущала себя в безопасности и под защитой, но во время избиения своих обидчиков она ощутила силу и власть над другими, это чувство завораживало. После этого случая почти все начали её бояться, кроме лучшей подруги, также с ней больше начал контактировать Оливер. Что только сильнее подливало масла в огонь. В прошедшей ситуации Зип показала себя монстром, но её подруга сочувствовала ей, она знала, как ей были важны её рисунки, и что Зип этого не хотела, ей просто не оставили выбора. Зип непросто было это принять, хорошо, что Эшли, невзирая на мнение других, поддерживала свою подругу: – Теперь почти все от меня отвернулись, а я ведь не виновата в случившемся. – Но я осталась, и мне всё равно на остальных, я знаю, какая ты на самом деле. – Извини, но мне кажется, на самом деле ты меня не знаешь. – Даже если так, то я в любом случае останусь тебе другом. – Спасибо тебе большое, не знаю, чтобы я без тебя делала. – Прогуляемся куда-нибудь сегодня? – Конечно. Родителям Зип ничего не рассказывала, так как не видела в этом никакого смысла, она знала, делать это тоже самое, что пытаться пройти в тупик. Через какое-то время после произошедшего родился её младший брат, которого называли Чипом. Только вот собственный брат был для неё не более чем источником громких звуков, никаких чувств она к нему не испытывала. Зип не научили любить, поэтому она и не была способна на это. Большую часть времени она была предоставлена сама себе, так что повезло, что она вообще стала такой прилежной ученицей. На самом деле её брату выделяли больше внимания только из-за возраста. Больше, чем она, любви он не получал. Иногда, когда ей выпадало время оставаться с ним наедине, пока родители были заняты, она вытворяла жестокие вещи, она никогда его не ранила, но могла потрясти, держа за ногу, или надавить на какую-то часть тела, вырвать волос, родители приходили только минут через десять, а как только она это слышала, то тут же делала вид, что она наоборот его успокаивает, ну или покидала его комнату раньше прибытия родителей. Издевательства, обусловленные потребностью в контроле, приносили ей удовольствие, проблема в том, что почти ничего другого она не знала, поэтому это начало её очень привлекать. Лежа и бодрствуя ночами, все её мысли о том, что происходило, крутились в голове всё сильнее, впиваясь в сознание, порой её размышления прерывали крики собственного брата, устраивавшего истерики по ночам. Интересная деталь метаморфозы в её психическом здоровье заключалась в том, что в один момент она перестала как-либо менять свой гардероб и стала ходить в одном и том же платье и пончо, конечно, его стирали, но она обзавелась абсолютно таким же запасным и просто меняла их. В каком-то роде она начала воспринимать его как продолжение себя, при этом осознавая, что это просто одежда. А вот если родителям надо было куда-либо отлучиться, то они нанимали няню, ведь хотя Зип и была довольно организованной для своего возраста, всё же ещё была только ребёнком. И няне, сидящей с её братом, так или иначе приходилось контактировать с Зип. Няня единственная, кто замечал странное поведение девочки. Она была доброй женщиной, у которой был опыт и навыки общения с другими, не только совсем с малолетними детьми, но и с теми, кто был её возраста. По её мнению, она была похожа на кого угодно, кроме ребёнка, как и с родителями, перед ней Зип скрывала свои проблемы, но при длительном общении с ней они становились отчётливо видны. Когда женщина попыталась поговорить об этом с её родителями, это, конечно, ни к чему не привело, они отрицали всё, что она говорила, и игнорировали любые её аргументы. После этого они с ней расстались и стали нанимать другую. Поскольку брат Зип в любом случае часто кричал и вызывал этим раздражение, это служило ещё одним поводом проводить время вне дома, а гуляя вместе с Эшли. В отличие от Зип, занимавшейся почти всегда тем, что она хочет, мама её подруги не брезговала накладывать на свою малолетнюю дочь много обязанностей. И Зип никогда не бросала в этих вещах её одну. Так, во время одной из совместных прогулок она выяснила, что Эшли нужна помощь: – Ну что, сходим дальше к той поляне. – Нет, у меня не хватит времени, надо ещё сходить за продуктами и дома убраться. – Ну пойдём, - сказала Зип с беззаветным желанием помочь своей подруге. – Как обычно, ты от меня всё никак не отвяжешься, шутила Эшли. Эшли никогда не пыталась пользоваться её добротой к ней, но не могла отказать Зип в стремлении помочь. Они дошли сначала до магазина, где Эшли приобрела все необходимые продукты, а следом к ней в дом, в доме Эшли царил хаос, она жила в трёхкомнатной квартире с относительно нормальным интерьером, во многих местах обои сползали, небольшой старый диван в зале облазил, ещё две комнаты квартиры сдавались в аренду. – Ну, я начну убираться - проговорила Эшли. Зип помогла ей тем, что вытряхнула коврики и помыла пыль на подоконнике. В это время Эшли занималась мытьём пола и выкидыванием мусора. После они подготовили продукты к ужину, и Эшли пошла заниматься уроками. Зип, услышав, что ей не нужна помощь с уроками, направилась домой. На всякий случай напомнив, что скоро будет важный тест по иностранному языку, который не так просто давался Эшли. Обычно, когда она возвращалась, никто даже не задавался вопросом, где она была. Учитывая всё происходящее, она чувствовала счастье только когда проводила время со своей подругой. Художница решила, что необходимо запечатлеть этот момент на бумаге. Рисунок получился прекрасным. Она какое-то время ещё любовалась своей работой, а после аккуратно убрала его в ящик. Однажды Зип не принужденно, насколько это возможно в их школе, шла по коридору, как вдруг ни с того ни с сего, в неё влетел какой-то школьник. Игравший со своими друзьями, он только оттолкнулся от неё, собираясь бежать дальше. Но мгновенным движением руки она поймала его за шиворот, прижав обратно, затем быстро закрыла рот, чтобы избежать криков. В хаосе, происходящем на переменах, никто не обратил внимания на то, как она затащила его в кладовку. Там она подобрала тряпку и, смяв её в комок, попыталась засунуть ему её в рот. Во время этого мальчик попытался прикусить её пальцы. Она предполагала, что такое может произойти, и мгновенно отдёрнула руку. После, за эту попытку она несколько раз ударила его головой об стенку и засунула кляп до конца. Принуждая его сидеть на полу, прижавшись к стене. Далее она прижала его кисть руки к стене, а следом ударила по ней кулаком. В ответ на это рот жертвы извергал приглушённые тканью вопли. К счастью Зип, перемена началась совсем недавно, а кладовая была довольно немаленькой, а значит, учитывая доносившиеся из-за двери крики, мала вероятность, что происходящие тут вряд ли кто-то услышит и остановит её. Пол в это время никогда не мыли, и времени на развлечения было предостаточно. Она продолжила его мучения, пиная его ноги с такой силой, что несколько раз был слышен хруст, она не сломала кости, но в любом случае приятного было мало. После она порвала пуговицы на рубашке у его запястья и оттянула его рукав вверх, воткнув свой коготь в плечо, она оставила глубокий порез до локтя. Вместо того чтобы отмыть кровь после, на этот раз она предпочла её облизать, проводя языком по своему пальцу, и ей понравилось, ненадолго после этого движения она тяжело и прерывисто выдохнула: – Врезался в меня и хотел так просто уйти. Левой рукой она взяла его шею, а вторую подняла над ним, как бы готовясь ударить, от страха школьник забивался и пытался защититься руками. Её привлекал его страх. Она заговорила дальше: – Я сейчас вытащу кляп, а ты извинишься. Испуганно он судорожно закивал головой. Она вытащила ком ткани из его рта. – Извини, извини пожалуйста, теперь я всегда буду смотреть под ноги. – Хорошо, вижу, ты усвоил урок. Она отпустила его, и, оказавшись раздавленным, он захотел ей пригрозить: – Я-я всё расскажу. – Ну давай расскажи, мне всё равно ничего не будет. – Только после того как сделаешь это, готовься, что всё будет в разы хуже. Тащись в медпункт и лучше подумай перед тем, как раскрывать рот. Я ведь могу быть ещё страшнее. Она вышла обратно, прикрыв за собой дверь, и последовала дальше в класс. Как мы узнали, она поступит так ещё не раз. После содеянного настроение Зип стало очень хорошим. Её поглотило чувство психологического удовлетворения. Теперь вернёмся к Эшли, дом, в котором она жила, был не самым спокойным местом, и далеко не каждую ночь была возможность выспаться. Оставалось пару часов до того, как лечь спать, и снизу, словно из преисподней, она услышала ужасные звуки. Её соседи внизу развлекались, из-под пола доносились крики и оры, в самое неподходящее время началась тяжёлая ночь. Она прижимала подушку к голове и как могла пыталась настроиться на сон, но всё было бестолку. По сему, в эту ночь она так и не уснула и была не в лучшем состоянии перед предстоявшим тестом. Зип сразу же заметила такое состояние подруги и очень заволновалась из-за этого. В таком состоянии ей лучше было бы отпроситься домой и перездать тест, как будет возможность, но она не могла этого сделать, так как совсем недавно она болела и слишком много отсутствовала до этого. – Эшли, да ты же на ходу спишь, а это очень важный тест. – У меня нет выбора, да и к тому же я всё ещё неплохо помню последние темы, дома я зря времени не теряла. – Обязательно садись со мной, и я тебе помогу. – Ни в коем случае, это слишком опасно, ты же помнишь, что было с предыдущим, кто на это решился, на уроке Мисс Тавель. – Меня она просит, не бойся. – Вряд ли, лучше не проверять. Я не хочу тебя подставлять. Разум Зип окутал страх за свою подругу. Эшли знала, что Зип в любом случае предпримет попытки ей помочь, и чтобы её не подставить, в последний момент отсела от неё как можно дальше. Тест начался, через время Зип закончила со своим заданиями, Эшли сидела сзади, и Зип не могла даже оглянуться. Наконец урок кончился. Первым делом она спросила свою подругу о том, как она справилась, на что получила обнадёживающий ответ. На самом деле Эшли и сама очень переживала, но ничего поделать с этим было нельзя. В следующий день после первого урока Эшли и Зип встретились с Мисс Тавел, которая держала тест с красными пометками. Она довольно улыбнулась и проговорила: – Зип, отойди от неё. – Нет, Мисс Тавель, она не виновата, ей не дали выспаться. – Это не мои проблемы. Мисс Тавель мгновенно накинулась на неё и отбросила Зип так, чтобы у неё было серьёзных ранних. Художница лежала, облокотившись об стенку, и не подходила, поскольку это было бессмысленно и опасно. Она ощутила абсолютную беспомощность и разрывающую боль. Она хорошо запомнила то, как мисс Тавель засунула свои черные когти ей под рёбра и выломала их, оголив внутренности, далее вырвав лёгкие, сердце и всё, что там находилось. Полиглотка отстранилась от тела, прихватив с собой сердце, видимо, чтобы съесть по дороге. После этого случая разум Зип извратился до конца, и стала такой, какой мы её знаем.