Искушение

БОЛЬ ВЫРЫВАЕТ МЕНЯ ИЗ СНА, СЛОВНО ТОНУЩУЮ ЖЕНЩИНУ, ВСПЛЫВАЮЩУЮ НА ПОВЕРХНОСТЬ. Я просыпаюсь в холодном поту, дыхание прерывистое, грудь вздымается от давящей тяжести на ребра. Какое-то мгновение я не понимаю, где нахожусь. Темнота давит, удушающая и густая, пока тусклый свет лампы в дальнем конце комнаты не возвращает меня к реальности. И тогда боль нарастает. Она больше не острая. Она глубокая. Пронзающая. Обжигающий, скручивающий жар, который распространяется по моему телу, как лесной пожар. Я стискиваю зубы, проглатывая рвущийся из горла крик. Моя рука дрожит, когда я прижимаю ее к себе. Ткань моей рубашки стала жесткой от засохшей крови, запекшейся вокруг толстых неровных швов, которые туго натягивают кожу. Кожа опухла и стала чувствительной. Небрежная работа. Не моя. Чжэ Вон. Я резко поворачиваю голову в дальний конец комнаты. Он обмяк на стуле, наполовину завалившись на бок, его грудь поднимается и опускается медленно, ровно. Его рот слегка приоткрыт, руки безвольно опущены по бокам. Он измотан. Должно быть, он потерял сознание после того, как подлатал меня. Но сейчас важно не это. Я медленно поворачиваюсь, морщась, когда швы натягиваются на рану. Комната на мгновение кружится, перед глазами появляются темные пятна, но я заставляю себя дышать. Вдох. Выдох. Медленно. Контролируемо. Я прижимаю ладонь к бедру, успокаивая себя. Сосредоточься. В меня стреляли. Не задели. Не повезло. Выстрел - точный, обдуманный, с близкого расстояния. Это не случайность. Кто-то хотел моей смерти. И промахнулся. Я откидываюсь на подушки, стук моего сердца отдается в ушах. Мой мозг начинает работать, спокойно и безжалостно, как всегда. Кто? Ответ не так уж далек. Это не какой-то безликий незнакомец в темноте. Нет, это было совершенно точно. Рассчитано. Это не был предупредительный выстрел. Это не было неудачным нападением. Это было личное. Я на мгновение закрываю глаза, прокручивая все в обратном порядке. Игры. Игроки. Охранники. Лидер. Нет. Он не был бы таким неряхой. Если бы мой брат хотел моей смерти, я бы вообще не проснулась. Но кто-то из участников игр? Да. Это соответствует действительности. Я думаю об игроках. О тех, кто выжил. О тех, кто не выжил. О тех, кто знал, кто я такая. Или о тех, кто догадался. Я резко открываю глаза. Это было послание. Не для камер. Не для зрителей. Для меня. Они хотели, чтобы я знала, что они могут связаться со мной. Что они близко. Я провожу рукой по лицу, кожа становится липкой от пота. Теперь мой пульс ровный, несмотря на боль. Туман в моем сознании рассеивается. Швы получились неровными. Слишком широкие. Слишком неплотные. Нитки грубо прилегают к коже. Не стерильны. Неаккуратны. Чжэ Вон не хирург, но он сделал все, что мог. Я должна быть благодарна. Но благодарностью ничего не исправишь. Если бы его там не было… Я отбрасываю эту мысль. Мне нужно знать больше. Мне нужно понять, под каким углом стреляли. Стрелок был достаточно близко, чтобы выстрелить на поражение. Достаточно близко, чтобы промахнуться - намеренно или нет. Почему? Почему он не закончил начатое? Если только они не хотели, чтобы я выжила. Хотели, чтобы я это почувствовала. Моя рука сжимается в кулак. Дело больше не в играх. Это личное. И это ошибка. Опасная ошибка. Потому что я не прощаю ошибок. Шорох отвлекает меня от моих мыслей. Чжэ Вон ворочается во сне, нахмурив брови, как будто даже в бессознательном состоянии он чувствует тяжесть в воздухе. Он спас мне жизнь. Но то, что он спас меня, не защитит его. Теперь никто не в безопасности. Я медленно вдыхаю, морщась от боли в боку. Они думают, что сделали ход. Они думают, что взяли меня под контроль. Но эта игра? Она только началась. И я никогда не проигрываю.