Искушение

СЛЕДУЮЩИЕ ПЯТЬ ДНЕЙ ПРОЛЕТАЮТ, КАК ДЫМ СКВОЗЬ ПАЛЬЦЫ - быстро, неосязаемо, исчезают прежде, чем я успеваю за них уцепиться. Каждая игра затягивает петлю вокруг игроков, и с каждым днем Рекрутер становится все ближе ко мне. Мы оба держим дистанцию в этом месте, чтобы защитить друг друга. Сначала это едва заметно. Рука, касающаяся кнопок управления, слишком сильно дрожит. Тихий понимающий смешок, когда игрок делает именно то, что я задумала. Комплименты, плавно переходящие в его обычные поддразнивания. "Твоя сегодняшняя игра с балансом? - бормочет он, не отрывая глаз от монитора, - дьявольщина. Кислота была приятным дополнением. Я и не думал, что ты на это способна". Я не поворачиваюсь к нему, но мой голос звучит мягче, чем раньше. "Страх распространяется быстрее, чем боль. Им нужно было это усвоить". Он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке: "А я-то думал, что это я жестокий". Я должна оттолкнуть его. Но я этого не делаю. На третий день он становится смелее. Высказывая критические замечания. Предложения. И я слушаю. "Ты даешь им слишком много времени на раздумья во время «Игра в тени», - указывает он, постукивая по монитору, на котором игрок скручивается в клубок, пытаясь воспроизвести свою собственную искаженную тень, - путаница - это хорошо, но если у них слишком много времени на раздумья, они приспосабливаются. Тебе следует ускорить смену кадров. Без времени на передышку". Он прав. Я корректирую алгоритм. На четвертый день его рука задерживается на моей пояснице, когда он наклоняется ко мне. Я не двигаюсь. Каждый раз, когда он рядом, комната управления кажется меньше. Но сегодня - сегодня все по-другому. Пятая игра, «Линии разлома», заканчивается. Трещины на стеклянной карте Сеула поглотили всех оставшихся игроков, кроме троих. Выжившие цепляются за безопасные плитки, дрожа, едва держась на ногах. Рекрутер с небрежным интересом наблюдает, как они падают, потягивая кофе: "В этом году ты действительно превзошла себя, Стратег. Разрушаешь их изнутри. Красиво". На секунду я позволяю себе почувствовать это. Его похвалу. Тепло разливается по моей коже. Затем экран мигает. Один раз. Два раза. Становится зеленый. Не красный, как у выбывших игроков. Не стерильно-синий, как у системных команд. Зеленый. И тут появляются слова, резкие и неестественные на фоне зернистой картинки. "ВСЕГДА НАБЛЮДАЮ". Слова ползут по экрану, вспыхивая и исчезая, как угасающий сигнал. Моя кровь застывает в жилах. Нет. Только не это. Рекрутер выпрямляется, его ухмылка исчезает, когда он смотрит на экран: "Что это, черт возьми, такое?" Я не отвечаю. Я не могу. Потому что я знаю. Я точно знаю, что это такое. Прошлый год. Черный конверт. Фотография. Слова.… Это происходит снова. Не задумываясь, я хватаю его за запястье, достаточно сильно, чтобы заставить его вздрогнуть. "Сэ Чжин", - он зовет меня по имени. "Пойдем со мной", - мой голос звучит резче, чем я хотела, но я не ослабляю хватку. Он сразу же приходит в замешательство, но не сопротивляется: "Что, черт возьми, происходит?" Я не отвечаю. Пока что. Я вытаскиваю его из диспетчерской, быстро продвигаясь по лабиринту холодных коридоров вглубь комплекса. Чем дальше мы идем, тем холоднее становится, а гул механизмов стихает позади нас. "Что мы делаем? - теперь его голос звучит тише, неуверенно, - куда ты меня ведешь?" Моя рука соскальзывает с его запястья и переплетается с его пальцами. Он нежно держит меня за руку. "Тебе нужно кое-что увидеть". Коридор сужается, бетонные стены смыкаются вокруг. Только звук наших шагов эхом отдается в темноте. Я останавливаюсь перед стальной дверью без опознавательных знаков. О которой должна знать только я. Я замираю на мгновение, затем достаю ключ-карту. Дверь открывается со щелчком. Внутри комната пуста, за исключением единственного предмета на полу. Черного конверта. Как и в прошлом году. Глаза Рекрутера темнеют: "Что это за хрень?" Я медленно делаю шаг вперед, с каждым шагом воздух становится все тяжелее. Конверт лежит идеально ровно. По центру. Выжидает. Я присаживаюсь на корточки и поднимаю его уверенно, несмотря на то, что сердце колотится где-то в горле. Я открываю конверт. Внутри одна-единственная фотография. У меня перехватывает дыхание. Это я. И он. В его квартире. Мои руки в его волосах. Его губы на моих губах. Снимок сделан идеально. Застыв во времени. Ракурс неправильный, слишком далеко, чтобы его мог снять кто-то из нас. Кто-то наблюдал. Наблюдал за нами. Наблюдал за мной. Как они и сказали. Я чувствую, как Чжэ Вон напрягся рядом со мной, заглядывая мне через плечо. Он говорит медленно, осторожно: "Сэ Чжин... Что это, черт возьми, такое?" Я не могу ответить. Потому что я не знаю как. Кажется, что воздух в комнате сгущается, я задыхаюсь. Свет гудит, мигает. Стены кажутся слишком тесными. Я с трудом сглатываю, переворачивая фотографию. На обороте тем же неровным почерком, что и в прошлом году, нацарапаны два слова. ОН ЗНАЕТ Я крепче сжимаю фотографию, края впиваются в ладони. Чжэ Вон долго молчит, затем его голос понижается до шепота, такого нежного, какого я никогда не слышала: "Скажи мне, кто это сделал". Я не могу. Потому что, если я произнесу это вслух, это станет реальностью. Но я больше не могу это игнорировать. Кто-то наблюдал. И теперь они дают мне об этом знать. Чжэ Вон подходит ближе, его ладонь касается моей руки - он держится увереннее, чем я. Его голос смягчается, но в нем слышится что-то опасное. "Кем бы они ни были... они тебя не тронут. Пока я здесь, они не тронут тебя". Я знаю, что в его словах не стоит искать утешения. Они уже слишком близко.