Клетка для ангела

Я женился на ней, ради " галочки" по решению суда, я должен был провести ближайшие полгода играя роль, примерного семьянина, мол заботливый муж и все дела, да уж... маньяк по прозвищу Хук, идеальный муж, кому блять скажешь? не поверят Я устраивал ей ад на земле, кричал на неё, бил, один раз по пьяне, даже изнасиловал, Донор терпела, я удивлён, как у ней вообще этого терпения хватало? После одного такого " полового акта" спустя две недели после него, она заявила что беременна, не сказать чтобы меня обрадовала, эта информация, я понимал что ребенку не вырасти в таких условиях, так что я всеми силами старался выкорчевать "ублюдка" из её живота, даже избил до потери сознания, приводил других женщин домой, трахал их у неё на глазах, как бы говоря " завидуй, сука, в отличие от тебя, с ними, я это делаю,, аккуратно" не появлялся до самого утра . Со временем она стала меньше писать подумал что наконец то смирилась, пока однажды не вернулся домой, как обычно, под утро, а она висит в петле, я недолго думая, вытаскиваю её оттуда, благо она была ещё жива, звоню в скорую. И знаете, меня будто холодной водой окатили, я начал осознавать какие дерьмовые вещи, с ней вытворял, недолго думая, рву когти в больницу. Сижу у постели, мысленно извиняюсь Она потихоньку приходит в себя и шепчет " я тебя простила...я тебя люблю.. Хук" Это ты меня прости...я тоже тебя люблю - обнимаю её руку ***** Больничный свет резал глаза, как лезвие. Хук сжал её пальцы — холодные, тонкие, с синяками на запястьях. — Зачем? — его голос хрипел, будто ржавая цепь. — Я же… Донор открыла глаза. Не страх, не ненависть — усталая улыбка. — Ты вернулся, — прошептала она, и её губы дрогнули. Он вспомнил, как впивался в них зубами, как она стонала. — Мертвецы не возвращаются, — бросил он, но рука его дрожала. Она подняла ладонь, коснулась его щеки. Шрам от старой раны, тёплый и шершавый. — Я ненавижу тебя, — солгал он, чувствуя, как её дыхание смешивается с его. — Знаю. Её живот едва заметно округлился под больничным халатом. Хук закрыл глаза, представляя, как разрывает его кулаками. Но когда она потянулась к нему, он наклонился, позволив губам слиться в ядовитом поцелуе. — Убей меня, — выдохнула она ему в рот. Он отстранился, сжав её запястья. — Нет. Ты теперь моя навсегда. В коридоре зазвучали шаги. Хук прижал её к подушке, впиваясь зубами в шею. — Будешь жить. Ради него. Ради меня. Она застонала, и он почувствовал, как по её щеке скатывается слеза. Солёная, как кровь.