Клетка для ангела

Донор проснулась от того, что по её щеке скользнула холодная сталь. Она открыла глаза, и первое, что увидела, — был острый край крюка, поднесённый к её горлу. Хук стоял над ней, его зелёные волосы, как всегда, торчали в разные стороны, а в глазах горел тот самый огонь, который она ненавидела и обожала одновременно. «Ты спишь, как мёртвая, — прошипел он, ухмыляясь. — Если бы я был кем-то другим, ты бы уже не проснулась.» «Если бы ты был кем-то другим, — ответила она, не моргнув, — я бы уже перерезала тебе глотку.» Он рассмеялся, низкий и хриплый смех, который всегда заставлял её кожу покрываться мурашками. Крюк отодвинулся, и он опустился на кровать рядом с ней, его грубая рука скользнула по её талии. «Ты знаешь, что мне нравится в тебе? — спросил он, его голос стал тише, но в нём всё ещё слышалась опасность. — Ты никогда не боишься.» «Ты ошибаешься, — шепнула она, поворачиваясь к нему лицом. — Я боюсь. Но не тебя.» Он прищурился, его пальцы сжали её кожу чуть сильнее. «А чего же ты боишься, дорогая?» «Что однажды ты исчезнешь, — сказала она, её голос дрогнул, но она не отвела глаз. — И оставишь меня в этом мире, где всё слишком тихо, слишком скучно.» Он замер, его взгляд стал серьёзнее, чем обычно. «Ты действительно думаешь, что я способен тебя оставить?» «Ты способен на всё, Хук, — она улыбнулась, но в её глазах была лишь горечь. — Ты же хаос.» Он наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха. «Тогда ты должна знать, — прошептал он, — что хаос никогда не отпускает то, что ему принадлежит.» Его рука скользнула вниз, её дыхание участилось, но она не отстранилась. Вместо этого она притянула его ближе, её ногти впились в его спину. «Ты думаешь, я твоя?» — спросила она, её голос стал шёпотом. Он рассмеялся снова, но на этот раз в его смехе была тень чего-то нового, чего-то тёмного и обещающего. «Ты сама знаешь ответ на этот вопрос.» Хук застыл, его крюк всё ещё упирался в пол, но его тело было так близко, что каждый вдох Донор отдавался эхом в её груди. Его глаза, горящие, как угли, пылали, и она чувствовала, как её кожа горит под его взглядом. Её руки всё ещё сжимали кружку, но она уже не могла вспомнить, зачем держала её. Кофе остыло, как и её попытки сопротивляться ему. — Ты знаешь, что это неправильно, — прошептал он, его голос, как раскалённый металл, проникал в неё. Его пальцы медленно скользнули с её щеки вниз, к шее, и она почувствовала, как её пульс участился под его прикосновением. — Ты знаешь, что я тебя разрушу. — Ты уже разрушил, — ответила она, её голос дрожал, но в нём была твёрдость. — И я не жалею. Он рассмеялся, низко и глубоко, как гром, раскатывающийся по её коже. Его губы коснулись её шеи, и она подавила стон, её пальцы судорожно сжали край стола. Он был её ядом, её аддикцией, и она знала, что никогда не сможет отказаться от него. Его рука скользнула вниз, к её талии, и она почувствовала, как её тело напряглось, готовое к его прикосновениям. — Ты уверена, что хочешь этого? — прошептал он, его голос был как шёпот ветра, обжигающего её кожу. — Потому что, если ты скажешь "да", я уже не остановлюсь. Она посмотрела на него, её глаза были полны решимости. Она никогда не была так уверена в чём-либо, как в этом моменте. Она кивнула, и он ухмыльнулся, его губы снова нашли её шею, и она почувствовала, как её мир сузился до него, до этого момента, до их хаоса. Её дыхание сбилось, когда его губы опустились ниже, оставляя след огня на её коже. Его крюк, всё ещё вонзённый в пол, был единственным напоминанием о реальности, которая быстро растворялась в тумане их желания. Его рука двинулась вниз, и она почувствовала, как её тело выгибается навстречу, словно само просило больше. Он был её пыткой и её спасением, её разрушением и её возрождением. — Ты знаешь, что я сделаю с тобой, — её тело содрогнулось от его голоса, низкого и насыщенного обещаниями, которые она уже не могла игнорировать. — Я разорву тебя на части и соберу снова, пока ты не станешь моей. — Я уже твоя, — её слова сорвались с губ, словно молитва, которую она давно не могла произнести. Он ухмыльнулся, его зубы задели её ключицу, и она застонала, её пальцы впились в его спину, оставляя следы на коже. Его рука скользнула под её блузку, и она почувствовала, как её тело загорается под его прикосновением. Этот момент был их адом и раем, их войной и перемирием. Она знала, что не сможет остановиться, даже если бы захотела. — Скажи мне, — его голос звучал как искушение, — скажи, что ты хочешь этого. Она посмотрела на него, её глаза пылали тем же огнём, что и его. — Хочу, — прошептала она, её губы дрожали, но голос был твёрд. — Я хочу тебя, Хук, во всей твоей тьме, во всём твоём безумии. Его смех был громом, который разорвал тишину. И тогда он начал. Его прикосновения стали агрессивнее, требовательнее, и она отдалась ему, зная, что ничто больше не имеет значения. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в её бёдра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать ей о сегодняшней слабости. Его губы обжигали кожу, а крюк, всё ещё вонзённый в пол, скрипел от напряжения, будто сам металл дрожал от их страсти. — Ты думала, что сможешь сбежать от меня? — Его голос был как лезвие, скользящее по её сознанию. — Ты думала, что я позволю тебе забыть? Она не ответила — её дыхание перехватило, когда он резко притянул её ближе, и она почувствовала, как его зубы смыкаются на её шее. Боль и наслаждение смешались в один вихрь, и она застонала, её ногти впились в его плечи. — Я не хотела забывать, — выдохнула она, её голос дрожал, но в нём не было сожалений. — Я хотела, чтобы ты нашёл меня. Хук зарычал, его руки скользнули под её одежду, разрывая тонкую ткань, будто она была бумагой. Его дыхание обжигало её ухо, когда он прошептал: — Тогда получай. И мир вокруг них взорвался. Его прикосновения были как молнии — резкие, обжигающие, не оставляющие шанса на сопротивление. Она выгнулась, чувствуя, как её тело отвечает ему, как каждая клетка кричит о его имени. — Ты мой кошмар, — прошептала она, но в её голосе не было страха. — И твоё спасение, — ответил он, прежде чем его губы снова нашли её. И в этот момент она поняла — неважно, сколько раз он её сломает. Она всегда будет возвращаться.