Хищевеном

      Минуту яутжа прислушивался к затихавшим шагам, пытаясь осознать произошедшее. Он едва не подпрыгнул от неожиданности, когда вновь услышал низкий стрекот знакомого голоса:       «И долго мы ещё здесь будем торчать»?       Хищник нервно рыкнул, оглянувшись по сторонам. Снова этот голос.       «Разнесём коробочку по кирпичикам и умчимся навстречу свободе»! — вновь проворковал некто невидимый.       — Кто ты? — коротко спросил яутжа.       «Я — это ты. А ты — это я. Теперь мы вместе — одно целое»!       — Что за к’жит? — фыркнул Охотник. — А ну покажись!       — Да пожалуйста.       За плечом яутжа что-то зашевелилось, и прямо перед лицом Охотника выплыла странная чёрная голова с огромной зубастой пастью и белыми глазницами. Кажется, яутжа уже видел эту мерзкую тварь. Тот уман… Это он!       Охотник тут же с рыком бросился на ухмылявшуюся рожу врага, стараясь поймать её острыми когтями. Но существо проворно увернулось. Второй выпад рукой — снова мимо.       — Будешь на меня бросаться, я дам сдачи, — в ответ рыкнул симбионт.       Не помогло - Хищник снова попытался поймать противника, и тот в резком выпаде стукнул лбом яутжа по жвалам.       — Ах ты тварь зубастая! — взревел Хищник.       — На себя посмотри! — фыркнул симбионт. — Такой рожи во всей вселенной не найти.       Охотник снова с раздражённым рыком набросился на странное изворотливое нечто. Он даже умудрился один раз впечатать кулаком по острозубой вечно ухмыляющейся пасти. Правда, безрезультатно. Эта рожа казалась просто резиновой.       — Какой ты боевой и горячий. Ты мне начинаешь нравиться! — Симбионт нагло лизнул яутжа по жвалам длинным языком. — Уверен, мы подружимся.       Хищник скривился от отвращения и, отплёвываясь, продемонстрировал свой не менее длинный язык.       — Ещё раз так сделаешь и я тебе голову оторву! — Охотник, наконец, схватил рукой зубастого симбионта за шею, но тот выскользнул из захвата как жидкая смола. Ухмыляющаяся рожа с белыми глазницами тут же появилась с другой стороны от яутжа.       — Попробуй.       Хищник рыкнул и снова безуспешно попытался поймать наглого компаньона.       Неизвестно как долго продолжались бы эти разборки, если б в камере внезапно не зазвучал резкий сигнал. Симбионт болезненно содрогнулся в конвульсии и торопливо спрятался обратно в теле яутжа, усиленно стараясь каждой молекулой удержаться в организме носителя. Хищник взревел, чувствуя как завибрировали болью все клетки его тела. Где-то в голове он смутно услышал подсказку, что всему причиной был этот мерзкий звук. Чтобы избавиться от дискомфорта, Охотник неожиданно проткнул когтями себе уши, пробив барабанные перепонки. Звук тут же стих, а в голове прояснилось, позволяя адекватно (или почти) мыслить. Нужно было поскорее убираться отсюда, пока регенерация не восстановила повреждения и мерзкий звук не вернулся. Не обращая внимания на текущую кровь, Охотник подошёл к решетке. Он попробовал (в который раз) её высадить, но безрезультатно. Металл был слишком прочным, а разряд тока не позволял долго сосредотачивать усилия на препятствии.       Внутри что-то насмешливо булькнуло. Неожиданно руки Охотника превратились в мощные чёрные кулачища и одним ударом выломали решётку. Как раз вовремя: из-за угла выбежал вооруженный отряд бойцов в усиленной броне. Часть уманов включила звуковое оружие, направив его на яутжа, а остальные применили огнестрел, стремясь повредить тело Охотника. Транквилизаторы больше не использовались, а это значило, что подопытный материал решили пустить в расход.       «Наши противники настроены серьёзно, — прокомментировал симбионт. — Покажем, кто здесь босс»?       В следующее мгновение тело яутжа полностью трансформировалось в жуткого вида чёрного монстра с огромной мускулатурой, острозубой жвалистой мордой, белыми глазницами классического симбионта и таким знакомым зубчатым гребнем с развивающимися точно змеи длинными дредами. Настоящий Хищевеном, что совместил в себе грозные качества двух инопланетных монстров.       Отряд бойцов даже приостановился от неожиданности, со страхом взирая на чудовищное нечто, заполнившее собой всё пространство коридора. А в следующее мгновение на них обрушилась жестокая расправа.       Подоспел ещё один отряд бойцов и тут же оказался захвачен гибкими жгутами, что разметали беспомощных людей по всему коридору. Крики, вопли, стоны, рёв и треск автоматов слились в единую какофонию. Монстр выглядел просто неуязвимым: его не брали ни пули, ни звуковые волны. Последние скорее только усугубляли ситуацию — едва на монстра направлялось акустическое оружие, как его обладатель тут же оказывался размозженным об стену. Или монстр вообще откусывал им головы, глотая их широкой пастью, как клубнику на десерт. Последняя идея явно пришлась симбионту по душе и он с аппетитом стал проглатывать все головы, предварительно сбрасывая гибкими щупальцами металлические шлемы. Яутжа внутри попытался возмутиться, но бесполезно — уж слишком лакомый оказался десерт для голодного симбионта. Вскоре к столу подоспело третье блюдо в виде ещё одного вооружённого отряда. Впрочем, завершить кровавую трапезу симбионт не успел, так как суперрегенерация восстановила слух, и мерзкий звук снова вернулся. На этот раз его эффективность заметно снизилась, указывая на адаптацию сплочённого организма к раздражителю, но не в такой степени, чтобы не заставить Хищевенома ретироваться. Недовольно оскалившись, он в едином прыжке проломился сквозь потолок коридора, попутно миновав таким же образом ещё три уровня, пока не оказался снаружи. Усевшись на крыше здания чудовище довольно ухмыльнулось.       — Свобода!       Его чёрное тело мелькнуло помехами, точно экран старого телевизора, и превратилось в такой же чёрный, но с оранжевым крапом облик яутжа.       — Эй, ты, отрыжка жёсткотелого, какого к’жита ты делаешь? — тут же взревел раздражённый Охотник, обращаясь то ли к самому себе, то ли к окружающей пустоте пасмурной ночи. Из-за плеча яутжа снова выплыла зубастая голова с белыми глазницами.       — Мне не нравится, как ты меня назвал. Друзья так не поступают, — проворчал симбионт на яутжевском.       — Тебя ещё не так следует называть! — прошипел в ответ яутжа. — Ты захватил моё тело…       — Всего лишь взял инициативу в свои руки, чтобы нас спасти.       — А зачем ты в бой ввязался, когда можно было уйти, как сейчас?       — Так чтобы от погони избавиться.       — А головы им начал откусывать для гарантии? — Яутжа сплюнул, чувствуя, как его начинало мутить от одной лишь мысли, что сейчас в его желудке находится не меньше десятка умановских черепов.       — Не беспокойся, мой ускоренный метаболизм уже всё переработал, — мурлыкнул из-за плеча симбионт.       Хищника тут же стошнило.       — На кой ты их вообще сожрал?! — всё больше терял самообладание Охотник. Он чувствовал себя крайне скверно, чего давно с ним не случалось.       — Чтобы их мозги съесть. Они ведь плохие парни…       — Мы не едим дичь!       — А зачем же мы тогда охотимся? Разве не ради добычи?       — Во-первых, не мы, а… мы.       — Я так и сказал.       — Фых, неважно, — отмахнулся Хищник. — Моя раса охотится ради трофеев. Но мы их не едим. Берём только череп, обрабатываем и вешаем на стену.       — Зачем?       Хищник досадливо вздохнул, чувствуя двоякое состояние. Он разговаривает с какой-то непонятной фигнёй, а по факту сам с собой. И неизвестно, что выглядело хуже.       — Так зачем? — повторил симбионт, точно пытливый малёк.       — А тебе не всё равно? С какой стати я должен перед тобой распинаться? — огрызнулся Охотник.       — Мы же теперь компаньоны.       — Отнюдь. Я на такое не договаривался! Так что расходимся каждый в своём направлении. И советую больше не попадаться мне на глаза! — фыркнул Хищник.       — Я не могу оставить твоё тело. Мой биологический вид не способен долго находиться без носителя, — как можно жалостливее ответил симбионт. — Ты же не позволишь мне погибнуть.       — Выбери себе другого носителя. Вон, поищи среди уманов. — Хищник кивнул вниз, где бегали фигурки переполошенных людей.       — Это не так просто. Слишком большой процент несовместимости. Даже с тем последним носителем на арене она была неполная.       — И что теперь, предлагаешь всю жизнь с тобой носиться? — недовольно фыркнул Хищник.       — Мы могли бы хорошо дополнять друг друга…       — Нет уж, спасибо. Мне как-то и без компаньона жилось неплохо, — возразил яутжа.       Симбионт сразу сник, Охотнику даже показалось, что он сам ощутил необычную тоску и одиночество. Эта живая смола явно умела эмоционально воздействовать на носителя.       Яутжа на минуту задумался. Его абсолютно не прельщало подобное «сожительство». Хотя стоило отметить, что симбиоз приносил значительные преимущества. Яутжа сумел вырваться на свободу только благодаря столь странному сотрудничеству.       А может, лучше доставить неизвестную особь в Научмедцентр на Яутжа-Прайм? И пусть там учёные сами разбираются, что им делать с этой живой «отрыжкой Жёсткотелых». А то неровен час уманы снова захватят симбионта на свои опыты. Этого допустить было нельзя.       — Ладно, придётся потерпеть тебя в своём теле. Но если будешь своевольничать — я тебя просто утилизирую, как ликвидатор заразу.       — Обещаю быть хорошим союзником.       — Хотелось бы верить, — буркнул Охотник и строго добавил: — И никаких больше голов не глотать!       — Даже плохих парней?       — Никаких!       — Но ведь они не твоей расы. Обыкновенная дичь, что не умнее курицы. Вы ведь даже на них охотитесь…       — Я на уманов не охочусь. Принципиально! — коротко рыкнул яутжа.       — Почему?       Вот же ж настырная морда.       — Не всё ли равно. Это личное, — обрезал Охотник.       — Ладно, прости. Я же не знал. — Симбионт сделал паузу. — Мне просто необходим фенилэтиламин. А вырабатывается он в человеческих мозгах.       — Поищи его в чём-то другом. Я не намерен по твоей милости жрать уманов.       — Шоколад! Он есть в шоколаде, — осенило симбионта.       — Ты издеваешься?       — Нет. Мы должны найти ту женщину-учёную, Эвелин Тэйлор. У неё очень вкусные шоколадки.       И симбионт снова рванул вглубь здания, на ходу снеся крепкую дверь надстройки.       — Эй, полегче! Куда ты прёшься?       — Шоколад! Я хочу шоколад!       Яутжа неразборчиво выругался, не в силах остановить своё взбесившееся тело.