Хищевеном

      К вечеру Саламандер уже поутих в своём гневе, и симбионт, уловив его настроение, перебрался обратно в тело яутжа, оправдавшись, что больше не может находиться в организме уманки, так как окончательно его истощит.       — А ещё ей грустно. Она просила хоть какое-нибудь средство для записей конспектов, чтобы отвлечься работой. Иви ведь учёная.       — Может, ей ещё лабораторию предоставить для научной деятельности? — фыркнул яутжа.       — Было бы неплохо. Она опытный работник.       — Предлагаешь мне добровольно дать уманам информацию, за которой они охотятся не одно десятилетие?       — Не всем уманам, а только Иви.       — Но именно она вела разработки в данной сфере.       — Значит, может нам помочь.       Саламандра обречённо вздохнул и коротко бросил:       — Сам разберусь.       На утро он пришёл в каюту уманки с одной из своих масок. Он протянул её взволнованной женщине.       — Вот, используй для конспектов и работы. Интерфейс приспособлен под земную речь. Здесь дополнительные крепления, чтобы размер подогнать. Разберёшься. Можешь приходить в медотсек. Там много аппаратуры. Маска переведёт знаки яутжа.       — Я могу продолжить свои исследования? — удивилась женщина.       — Да. Но работать теперь будешь на меня.       И Саламандер развернувшись, вышел из каюты.       — Слушаюсь, босс, — улыбнулась доктор Тейлор, проводив Хищника взглядом. Затем учёная обратила взор к маске в своих руках. Пальцы женщины аккуратно погладили шероховатый металл. Небольшие щербинки и царапины указывали на то, что маска была в активном пользовании. Эвелин развернула доспех обратной стороной, с любопытством рассматривая сложное электронное оснащение. Да, это не обычный кусок металла, для защиты морды-лица от повреждений. Это настоящий тактический гаджет.       * * *       Полдня доктор Тейлор провела в медотсеке изучая через системы маски инопланетные технологии. Её поражал уровень научного развития Хищников.       «Интересно, это у всех Охотников челноки оснащены подобными лабораториями или Саламандра имеет особую склонность к научным изысканиям? Хотя, судя по уникальности его организма, в этом нет ничего удивительного», — размышляла земная учёная, рассматривая содержимое шкафов с разными реактивами.       Она до того увлеклась своим занятием, что даже про обед и ужин позабыла.       Вечером её снова навестил Саламандер. Он передал женщине контейнер с приготовленной едой.       — Увлечённость работой это хорошо, но не стоит доводить собственный организм до истощения.       — Ой, а я и забыла, что с утра голодная… — смущенно улыбнулась Эвелин, ощутив, как внезапно «проснулся» её желудок, напомнив о себе недовольным бурчанием.       Саламандер чуть изогнул в скупой полуулыбке максиллу, тогда как выглянувший из-за его плеча Веном укоризненно заметил, обратившись к женщине:       — Да, Иви, не забывай, что твоё тело нужно нам обоим.       Тейлор опешила от такого двусмысленного заявления, невольно покраснев, а Саламандер фыркнул симбионту:       — Черномазый, прежде чем пасть раскрывать, ты хоть думай иногда.       Веном попытался корректно исправиться.       — Я имел в виду наш с Иви симбиоз. А вы о чём подумали? — его хитрющий тон заставил женщину снова смутиться.       Хищник раздражённо дёрнул жвалами. Он посмотрел на симбионта.       — Сделай одолжение — скройся с глаз.       — Да ладно. Считайте, что вы остались наедине. Я не буду подслушивать. — И Веном демонстративно спрятался в теле Хищника.       Жвала Саламандера снова шелохнулись, как будто яутжа на мгновение о чём-то задумался.       — Может, его в пробирку посадить или контейнер?       — Я всё слышу, — где-то изнутри булькнул Веном.       — И кто же обещал не подслушивать?       — Вам дай волю, то вы меня как лягушку в колбе заспиртуете.       — Хоорошая идея…       Тейлор хмыкнула на шутку и уже серьёзно добавила:       — В лаборатории создавались специальные условия для искусственного жизнеобеспечения симбионта. Вряд ли здесь на борту найдутся подходящие приборы.       — Криокамера есть. Можно его заморозить, — щёлкнул яутжа.       — Только вместе с тобой, — вновь едко откликнулся Веном.       Хищник обречённо вздохнул. Пожалуй, ему придётся целую вечность терпеть наглого подселенца. Он посмотрел на Тейлор.       — Ты здесь осваивайся, а я пойду, проверю, как там трофейный ксенофаг. Не хватало, чтобы по кораблю бегал ещё один бессмертный нелегал.       И Яутжа направился к выходу.       — Саламандра, — окликнула его Эвелин.       Тот обернулся на пороге, и женщина, перебарывая предательское смущение, тихо произнесла:       — Прости за случай в твоей каюте.       Жвалистое лицо инопланетянина не изменилось. Только в янтарных глазах промелькнул необычный оттенок.       — В этом нет твоей вины, — ответил яутжа. — Я ведь знаю, как симбионт может влиять на сознание.       «Камень в мой огород»? — фыркнул внутри Хищника Веном, но Саламандра его проигнорировал.       — Он питается эмоциями, — согласилась Эвелин. — Но… спровоцировать на проявление может только то, что уже есть.       Она не повернула головы, но ясно ощутила на себе взгляд Хищника.       Саламандра ничего не ответил и молча вышел из лаборатории.       * * *       На утро доктор Тейлор снова отправилась в лабораторию, где её ждал неожиданный «подарок»: контейнер с образцами крови Хищника. Учёной даже читать голографические этикетки не нужно было, чтобы понять, чьи это «анализы». Она вспомнила результаты предыдущих исследований биологического материала Хищников, что проводила ещё на военной базе, одновременно с сожалением подумав о своих утраченных записях. Затем, не тратя время на сеансы ностальгии, доктор Тейлор привычно приступила к работе. Для неё ничего не изменилось: она по-прежнему была учёной, одержимой научными исследованиями. Разве что начальство теперь было другим. Задумывалась ли она, что таким образом предаёт собственную расу? Вряд ли. В их космическое время патриотизм был не столь выразителен, как сто-двести лет назад. Конечно, идти против собственного народа она не собиралась. Просто теперь её место работы сменилось. Оставалось надеяться, что Эвелин выбрала верный путь, когда пошла на сотрудничество с чуждыми инопланетянами.       Хотя… был ли у неё выбор? Застрять на многие годы за решёткой перспектива так себе. А Смит непременно её туда бы упёк и надолго, если б не приготовил участь похуже. Свидетели ему были не нужны. Так что работа на космического Охотника (для которого к тому же ещё существовало некое понятие чести, пусть и своеобразное) была не худшим вариантом. Ну а работать с инопланетными технологиями, для такой учёной как Тейлор, было одно удовольствие. Маска Охотника помогала доступно расшифровывать незнакомые термины, адаптируя их под человеческую речь. Такая детализация всех нюансов земного языка (к тому же не одного международного, а сразу нескольких) невольно удивляла женщину, намекая, что Хищники достаточно хорошо изучили землян. Да и сам Саламандра отлично мог общаться на земном языке без электронного переводчика, что говорило о его давней связи с голубой планетой. Может он долгое время охотился на Земле и слишком скрупулёзно подходил к изучению дичи?       А сколько же тогда раз Саламандра убивал такую добычу, как люди? Эвелин как-то заглянула в трофейный отсек, но не обнаружила там ни одного человеческого черепа, хотя других всевозможных экземпляров было в изобилии. Возможно на борту присутствовала не полная коллекция трофеев и остальная добыча находилась где-нибудь на родной планете яутжа? Но в лабораторной камере, даже несмотря на статус пленного, Саламандра довольно толерантно относился к людям. А учитывая, что в его организме обнаружились фрагменты человеческих генов, то количество тайн вокруг этого Хищника становилось всё больше. И доктор Тейлор непременно хотела их разгадать.       Она с интересом наблюдала за своими попутчиками. Бесшабашное и немного наивное поведение Венома невольно вызывало у учёной снисходительную улыбку. Он напоминал ей капризного подростка (правда, порой коварного).       А вот к яутжа возникали совсем иные неоднозначные чувства.       В его глазах мерно светился немалый жизненный опыт, а в жилах бурлила ещё молодая кровь — последствия суперрегенерации. Немногословность придавала дополнительную загадочность, а мускулистое тело внушало трепет. И не только перед скрытой в нём дикой силой. Пластичные движения как никогда напоминали настоящего хищника. В его когтях никто не пожелает добровольно оказаться. Или не так?       Иногда Эвелин размышляла о том, как ведут себя яутжа в отношении с самками. То, что семьи у них есть, уже было известно. Нередко даже встречались гаремы. Хотя это и не было закономерностью. Впрочем, как и у людей. Но вот о том, как они вели себя в интимной жизни, ничего не было известно. У них рождалось потомство. Из самцов почти всегда воспитывались воины. Из самок — реже, но тоже бывало. У Хищников хорошо развита наука, есть своя особая культура, даже существует государственный строй с незыблемыми законами их Кодекса Чести, объединяющими множественные кланы. Но вот личная жизнь оставалась покрыта тайной.       В космосе гуляло немало легенд о смешанных отношениях между яутжа и другими расами. Чаще в них участвовали самцы Хищников и представительницы иных цивилизаций. Даже землянки. Что-то привлекало слабый пол в этих брутальных инопланетянах, которые способны одним движением вырвать из тела череп с позвоночником или бесцеремонно освежевать добычу. Да и внешность их была довольно устрашающая: здоровые, мускулистые с пятнистой рептильной кожей, шипами и когтями. На личико так вообще напоминали воплощение кошмарного сна.       Даже у такой учёной‐ксенобиолога как Тейлор, Хищники поначалу вызывали неприязненную дрожь, ассоциируясь в сознании с арахнидами. Потом, по мере изучения, она к ним привыкла и даже стала находить экзотическую красоту в шевелящихся жвалах и пронзительных хищных глазах. Но она никогда представить себе не могла, что станет восхищённо млеть при взгляде на одного из них.       Саламандра.       Ещё будучи в лаборатории, её восхищала его необычная внешность: эти огненные искры на чёрном фоне, довольно аккуратные крепкие жвала внимательный спокойный взгляд блестящих, как прозрачный янтарь глаз. Но это был интерес учёной к совершенному по всем показателям экземпляру исследуемого объекта, как к редкой ящерице или дракону. Но когда она вблизи вдохнула его запах, ощутила силу рук, прикоснулась к тёплой коже, когда увидела, как он бесстрашно сражался с чудовищным ксенофагом, сердце Тейлор забилось по-другому.       Сработал так называемый самочий инстинкт? Или, может, причиной всему послужило её воскрешение симбионтом? Ведь по сути в тот миг она как бы заново родилась. Или же это вообще не её мысли, а Венома, который, как Тейлор уже знала, питался эмоциями носителя, скрупулёзно их культивируя из самого малого намёка. Саламандра восхищал земную учёную, так почему бы симбионту не развить это чувство в нечто более глубокое? Чему служил пример сумасшедшего похода Тейлор в каюту Хищника. Ночью. Веном их буквально толкал в объятия друг друга. Но хотели ли они сами этого? Судя по Саламандре — нет. А Эвелин? Что же на самом деле она чувствовала к яутжа?       Доктор Тейлор никогда не считала себя ксенофилом, хотя большую часть жизни она общалась с инопланетянами. У неё были среди них друзья. Некоторые даже пытались с ней флиртовать (к примеру один знакомый инникс или тот же коллега-центавриец во время их совместной работы), но Тейлор всегда сводила всё к шутке. Впрочем, она и с земными мужчинами не торопилась заводить отношения. В свои тридцать лет учёная посвящала себя только работе. Иви Тейлор была хоть и не особо красавицей, но довольно симпатичной: высокая, стройная, с игривой стрижкой светлых кудрявых волос, придававших ей немного неформальный, ребяческий вид. И ей нравились некоторые парни, даже на свидания пару раз ходила, но во что-то серьёзное всё как-то не срасталось. В последнее время так вообще у Эвелин не было возможности устраивать личную жизнь. Может поэтому она и стала заглядываться на тех, кто рядом?..       Только почему её выбор не остановился на себе подобных? Что заставило вполне адекватную земную учёную обратить внимание на инопланетные объекты?       Ответ на этот вопрос оказался предельно прост — они её спасли. Ну да, сначала она их, но потом они за ней пришли и освободили из камеры, куда упёк учёную её же соотечественник Смит. А после, когда во время перестрелки Эвелин была смертельно ранена, они вернули ей жизнь. Да, это сделал симбионт, но что-то Тейлор подсказывало, что без Саламандры здесь тоже не обошлось. И если аморфная структура Венома вряд ли подходила в качестве объекта амурной симпатии, то его компаньон-носитель невольно приковывал к себе внимание своей первобытной мощью и грацией дикого зверя. Здесь даже жуткие жвала играли в пользу маскулинного образа настоящего самца.       В итоге Эвелин помимо воли всё больше ощущала странное влечение к Хищнику.       Но вот как к этому отнесётся сам Саламандра?       В земной лаборатории Тейлор успела немного изучить яутжа. Он отличался от себе подобных: более уравновешенный, не конфликтный, терпеливый, хоть и себе на уме. Однако когда в его теле поселился симбионт, то Саламандра тут же переменился. Оно и не удивительно: ведь Веном усиливал эмоции и скрытые свойства носителя. Словом, симбионт пробудил в Саламандре его природную хищническую натуру. Да, яутжа умудрялся сдерживать симбионта, и это тоже выглядело поразительным, учитывая, что предыдущих носителей Веном буквально порабощал. Но Хищник и симбионт продолжали испытывать терпение друг друга, и кто возьмёт верх в этом противостоянии по-прежнему оставалось неясным. Как и то, какую скрытую сторону Саламандры разбудит Веном…