Кошмарная ночь

Бег. Крики. Кровь. Куча острых предметов самых разных форм и размеров. Даже гильотина! Уэнсдэй была на седьмом небе от счастья. А потом она проснулась. Увы. Послышался шорох, за которым последовал всхлип. Энид. Уэнсдэй повернулась к соседке, но в темноте её глаза ещё не успели привыкнуть. Однако звуки беспокойного сна доносились с противоположной стороны комнаты достаточно отчётливо. Обычно чужие страдания были для Уэнсдэй сладчайшей музыкой. Но именно в этот раз они почему-то мешали ей уснуть. Она выбралась из своей кровати и подошла к кровати Энид. Смотрела, как та мечется и стонет во сне, и не получала от этого ни капли удовольствия. Это было странно, и потому Уэнсдэй хотелось, чтобы это прекратилось. Она протянула руку к плечу соседки, но в последний момент отдёрнула. Попробовала снова. И снова остановилась. Отошла в сторону. Вернулась, но уже с зонтом в руках, и ткнула Энид под рёбра. Та судорожно вздохнула и проснулась. Пытаясь восстановить дыхание, Энид обернулась к Уэнсдэй. — Я люблю наблюдать за чужими кошмарами, — спокойно заметила та. — Но не тогда, когда пытаюсь уснуть сама. Потише. Это была ложь. Уэнсдэй без проблем могла спать под звуки мучений — для неё это было сродни ASMR. — Я не контролирую свои сны, Уэнсдэй, — почти прорычала Энид. Это удивило Уэнсдэй: и потому что не было похоже на неё, и потому что сама мысль о том, что Энид может звучать так, показалась неприятной. — Ну так научись, — ответила она. — Поверь, никому не понравится, если я останусь без сна. — Не сомневаюсь, — сказала Энид, отворачиваясь к стене. Она вздохнула. — Спасибо, что разбудила. Ложись спать. Диалог прервался. Уэнсдэй сделала, что должна, и могла вернуться в свою постель. Но несколько секунд она так и стояла, глядя на Энид, не понимая, почему не в силах сдвинуться с места. Энид пошевелилась — и словно заклятие спало. Уэнсдэй вернулась в кровать. Минуты тянулись. Энид ворочалась. И теперь ворочалась сама Уэнсдэй. Дело было не только в звуках её беспокойства. Вообще не в звуках. Нет, мешало что-то другое — тяжёлое чувство под рёбрами, странное, невыносимое бессилие. Надо было что-то сделать. Что угодно. Но в голову приходила только одна мысль. И это было невозможно. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах— Она раздражённо фыркнула. — Прости… — начала Энид. — Просто… иди сюда, — произнесла Уэнсдэй — и сама не поверила своим словам. — Что… — после паузы отозвалась Энид. — Если ты не спишь, я тоже не сплю. Если я не сплю — завтра убью всех в этой академии. Убью всех завтра — мне будет скучно весь оставшийся семестр. Так что… иди сюда, пока я не пожалела. Молчание. — Много слов ради того, чтобы пригласить меня в постель, — наконец сказала Энид. И Уэнсдэй почувствовала… Кровь. Кровь рекой, кровавый шторм, реки крови казней египетских. И одновременно — чудовищное чувство глупости. — Проехали, — отрезала она. — Нет-нет! Подожди. Прости! Правда. Я… с радостью, — торопливо заговорила Энид. Уэнсдэй услышала шаги и не смогла оторвать глаз от потолка. Даже мысль о том, чтобы взглянуть на что-то, что содержало бы хоть намёк на Энид, была невыносима. — Эм… — сказала Энид рядом. — Нас ждёт интересная ночь, — произнесла Уэнсдэй, всё ещё не отрывая взгляда от потолка. Она знала: как хозяйка постели, она должна была подвинуться, приподнять одеяло, хотя бы пошевелиться. Но не могла. Она могла только пялиться в абсолютно, беспросветно, чудовищно неинтересный потолок. Энид забралась в постель и сразу отвернулась, стараясь улечься на крошечном кусочке пространства. Это, разумеется, полностью сводило на нет весь смысл приглашения. Уэнсдэй раздражённо выдохнула. — Мне что, всё делать самой? — Что?.. — начала Энид, но Уэнсдэй действовала быстрее, чем успела осознавать свои движения. Она резко притянула Энид к себе так, что её голова оказалась на её груди. — О-о, — выдохнула та. А через секунду добавила: — Спасибо. Уэнсдэй отозвалась равнодушным мычанием, хотя чувствовала всё, что угодно, только не равнодушие. От Энид пахло цветами. Этот запах всегда был слегка тошнотворным, но сейчас… сейчас он несомненно был тошнотворным — и при этом пугающе прекрасным. Энид смотрела на неё. Пялилась. Уэнсдэй знала. И это было… невыносимо. — Спи. — процедила она. Получилось не так угрожающе, как она рассчитывала. — Прости, — пробормотала Энид и закрыла глаза. Но тело её напряглось, дыхание сбилось. Уэнсдэй почувствовала, как её кости дробятся на осколки. Удивительно, но это было неприятное ощущение. Не думая, обняла крепче, провела рукой по волосам. — Тише. Дыши со мной в такт, — сказал кто-то её голосом. Постепенно дыхание Энид выровнялось, тело расслабилось. Она прижалась ближе, тихонько всхлипнула — и Уэнсдэй застыла. Она любила этот мир. Монстров, ужасы, бездну космоса. Всё в нём было прекрасно. Но в ту секунду, будь у неё сила, она бы сжала космос в крошечный шарик и раздавила его. Стерла бы Землю в пыль, чтобы ужасы лишились укрытия. Сожгла бы всё дотла. Потому что кто-то причинил боль Энид Синклер. Эта осознание накрыло лавиной, но через секунду стало очевидным фактом. И потому, прижимая Энид ближе и целуя её в макушку, Уэнсдэй точно знала, что делает и зачем. Но этого было мало. Всё ещё мучительно мало. Потому что кто-то обидел Энид, а новоприобретённое чувство бессилия жгло её изнутри. — Всё хорошо, — сказала она. Голос был чужой, но в то же время её собственный — хватит лгать себе! — Всё в порядке. Я рядом. Они тебя не тронут. И сразу поняла, что сказала глупость. Чудовищную. Энид напряглась. — Откуда ты знаешь?.. — Не знаю. Не волнуйся. Правда, не знаю, — поспешила добавить Уэнсдэй. — Мне всё равно, кто они и что. Я здесь, значит, они не тронут тебя. И снова почувствовала себя идиоткой. Слабой и маленькой. Она бы сожгла мир, но могла предложить только это: слова, тепло, себя. И этого не могло быть достаточно. А потом… А потом Энид расслабилась в её руках. И Уэнсдэй ощутила… Тьму. Мрачную, как объятия ночи. Опустошающую, как горечь утреннего кофе. Волнующую, как органное соло в нужный момент. Это было уместно. — Так-то лучше, — сказала она — и для себя, и для Энид. И как же чудовищно прекрасно было чувствовать, что она может сделать хоть что-то для неё. Энид уснула быстро. Уэнсдэй — следом. Она засыпала под дыхание, под цветочный запах, под мягкость волос. Засыпала вместе с Энид Синклер. И это был лучший сон в её жизни.

***

Уэнсдэй уже давно не спала. Энид всё ещё лежала на ней, обнимая всем, чем могла дотянуться. Она спала на удивление крепко. Её лицо было спокойным, и Уэнсдэй было приятно считать это своей заслугой. Спокойствие, которое Уэнсдэй подарила ей. И потому она позволяла себе смотреть. Смотреть… и иногда гладить её волосы. Смотреть и думать. Думать так громко, что, казалось, Энид вот-вот проснётся. И она проснулась. Улыбнулась сонно. Потянулась и поцеловала Уэнсдэй в щёку. Так легко, так просто, что та на секунду даже не придала значения. А потом поняла. Энид её поцеловала. — Прости, — тут же сказала она. Уэнсдэй промолчала. Но нужно было что-то сказать. Единственное, что крутилось в голове, — «сделай это ещё раз». И этого нельзя было произносить. Хотя… Она сможет. Она пожала плечами. Буднично. Спокойно. Не выражая бушующих внутри эмоций. — Всё нормально, — сказала она. Энид уставилась на неё. — «Нормально»? — переспросила она с недоверием. Окей. Она не сможет. — Брысь из моей постели, — приказала Уэнсдэй. И ненавидела себя за то, что тут же почувствовала облегчение. Трусиха. Энид фыркнула. — Зачем? — Ты не могла уснуть. Теперь ты выспалась. Пожалуйста. Вылезай из постели. Немедленно. Вместо этого Энид рухнула обратно на неё. — Энид. — ровно сказала Уэнсдэй. — Не слышу, я сплю. — Ты не спишь. — Сплю. — Нет. Слезь. — М-м, а ты так вкусно пахнешь, — простонала Энид, устроившись поудобнее. И Уэнсдэй не смогла сдержать дрожь от её дыхания, скользнувшего по коже. — Спасибо, — ответила она машинально. — Я моюсь в крови. — Ага, ну, кровь очень напоминает шампунь «без слёз», — парировала Энид. Уэнсдэй ждала, что в голове сразу вспыхнут картины расправ и убийств. Но они не пришли. Она даже попыталась вызвать их — тщетно. Энид превратила её внутренний мир в пустыню без насилия. — Невообразимо, — наконец сказала она. — Что именно? — Я не могу придумать план твоего жестокого убийства. Обычно я прекрасно планирую жестокие убийства. Энид устроилась поудобнее. — Интересно. — Да, — подтвердила Уэнсдэй тоном, будто речь шла о тайнах мироздания. Словно всё было не так очевидно. Словно она не понимала до конца и её это не пугало. — Нужно обдумать, что это значит. — Для начала это значит, что ты от меня не избавишься, — сказала Энид. — Разумеется, — вырвалось у Уэнсдэй прежде, чем она успела подумать. — Разумеется? — переспросила та. Сомнение Энид придало смелости Уэнсдэй. Она встретила её взгляд. И рука сама убрала прядь волос с лица Энид, задержавшись на щеке. — Я же говорила, — произнесла она почти как клятву. — Я рядом. Я с тобой. А ты со мной. Энид молчала. Уэнсдэй вздохнула. — Ты ещё пожалеешь. Я не… со мной… — и потом, сквозь зубы, будто её заставили: — сложно. Но Энид смотрела на неё. И Уэнсдэй знала, что её видят. Чувствовала, что её замечают. И это было самым прекрасным, ужасным и чудовищным из ощущений. Энид повторила её жест — убрала волосы и оставила ладонь на лице. Уэнсдэй замерла. В панике. Хотела оттолкнуть. Закричать. Притянуть к себе. Хотела всё сразу — и не могла ничего. Рука Энид скользнула к её плечу, сжала ткань одежды. А потом она села, потянув Уэнсдэй за собой. И уже сидя, взяла её за руку. — Всё хорошо, Уэнсдэй, — сказала она. Та вдохнула. — Что «хорошо»? Энид улыбнулась — тихо, нежно, немного самодовольно, понимающе. Покачала головой. — Вот именно, — сказала она. — Я бы сейчас могла поступить глупо. Но ты заслуживаешь большего. Она поднесла руку Уэнсдэй к губам и поцеловала её. Не легко, не машинально — а осознанно. И Уэнсдэй поняла. «Я могла бы поцеловать тебя сейчас. Но вижу, что ты боишься». Она никогда не думала, что ей понадобится, чтобы кто-то был с ней мягок. Никогда не думала, что будет благодарна за это. Но была. — Спасибо тебе, Уэнсдэй, — сказала Энид. — За прошлую ночь. — Я… рада, что смогла помочь. — Ты помогла. По-настоящему. Я не думала, что могу спать так крепко. — Это был не самый отвратительный сон для меня. Энид улыбнулась. Она поняла. — Повторим как-нибудь? — В любое время, — сказала Уэнсдэй. Каждую ночь. Энид поднялась с кровати. А Уэнсдэй почувствовала… Будто её тянут. Как корабль в пучину бездны. Как планету в чёрную дыру. Как мертвеца из могилы. Она смотрела, как Энид уходит на свою половину комнаты, и оставалась неподвижной. Но чувствовала, как её тянет к ней. Она улыбнулась.