даже враг может стать союзником(или не только)

Лес был тихим, почти неестественно безмолвным, будто сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то неотвратимого. Мизу шла по едва заметной тропинке, её шаги были бесшумны, а рука никогда не отдалялась от рукояти катаны. Воздух, густой от запаха хвои и влажной земли, пах ещё и пеплом. Он вёл её, этот горький запах — нитью, протянутой от пожарищ к тем, кто разжигал огонь. К тем, кого она искала. Её голубые глаза, скрытые за тёмными очками, сканировали местность с холодной, неумолимой точностью. Она была сосредоточена, вся — воплощение одной-единственной цели. Поэтому она почти не удивилась, когда тень отделилась от ствола старого кедра и замерла перед ней. Почти. Незнакомка была облачена в одеяние, напоминающее синоби-сёдзоку, но сшитое из тканей странного, почти металлического отлива. Длинный серый плащ скрывал её силуэт, делая его неосязаемым и зыбким. Но самое странное — это были её глаза: бездонно-чёрные, с яркими, пронзительными белыми точками-зрачками, смотревшими сквозь стёкла причудливых металлических очков. Они не выражали ни любопытства, ни страха — лишь холодную, отстранённую оценку. «Ещё один солдат наёмного отряда», — промелькнуло в голове у Кэт. Она видела, как по округе рыскают военные, и её задачей была защита уцелевших. Незнакомка в соломенной шляпе, с мечом за поясом, выглядела именно так — угрозой. Правила её мира были просты: враг самурая — ниндзя. Вопросов не задают. Предупреждений не дают. Атака Кэт была ослепительно быстрой. Цепь её кусаригамы с свистом рассекла воздух, стальной серп устремился к горлу Мизу. Но клинок самурая уже был наготове. Звон металла о металл разорвал тишину леса, вспыхнув снопом искр. Они кружились в смертельном танце — молчаливом, яростном, где каждый взмах мог стать последним. Мизу чувствовала нечеловеческую силу в ударах противницы, странную магию, что окутывала цепь то леденящей тьмой, то обжигающим жаром. И тогда Кэт отступила на шаг. Её тело вдруг содрогнулось, изогнулось в мучительном, противоестественном спазме. Кость хрустнула, меняя форму, серая кожа потемнела, покрываясь грубой, косматой шерстью. Словно сама тьма обрела плоть и клыки. Там, где только что стояла девушка, теперь высился монстр из древних кошмаров — огромный, с пылающими алым светом глазами и пастью, полной острых, как бритва, зубов. Мизу не отступила. Её хватка на рукояти меча лишь усилилась. Но в тот миг, когда чудовище с рёвом бросилось вперёд, между ними возникло нечто большее, чем просто пространство. Вспышка. Видение. Чужое воспоминание, пронзившее сознание Кэт словно удар клинка. Она увидела девочку. Девочку с обычными серыми глазами, в простом кимоно, бегущую по горящей деревне. Ужас. Паника. Сильные руки, хватающие её. Невыносимая боль в груди. Холод металла. Темнота. И затем... пустота. А после — отражение в луже: уже другие, чёрные глаза, смотрящие из иного лица, из иного тела. Та же боль. Та же потеря. Та же одинокая ярость. Рёв монстра замер, превратившись в сдавленный, почти человеческий вздох. Чудовищная форма начала таять, сжиматься, уступая место прежнему облику. Кэт, снова ставшая собой, стояла на коленях, тяжело дыша. Её чёрные глаза с белыми зрачками были широко распахнуты, не отрываясь от скрытого очками взора Мизу. «Извините, — выдохнула она, и её голос, обычно спокойный и собранный, дрогнул. — Обозналась». Она поднялась и, не говоря больше ни слова, шагнула к Мизу, протянув руку, чтобы помочь ей подняться. Самурай, всё ещё напряжённый, слегка кивнул и принял помощь, отряхивая пыль с одежды. «А раньше не надо было бы понять?» — прозвучал её низкий, хриплый голос, полный сдержанного упрёка и усталости. Кэт лишь покачала головой, её необычные глаза смотрели куда-то вдаль, в собственное прошлое, которое она только что увидела вновь — но уже со стороны. «Проходите, — наконец сказала она, делая шаг в сторону тропы. — Вы же как раз где остановиться, переночевать ищете?» Мизу молча кивнула, всё ещё оценивая свою неожиданную спасительницу. Кэт повела её к уцелевшему на окраине дому, скрытому в глубине рощи. «Вот. Можете оставаться здесь сколько потребуется». Мизу бесшумно переступила порог, её взгляд скользнул по скромному убранству — циновка, низкий столик, печка-хибачи для готовки. Всё было чисто, пусто и безличено, как временное пристанище. «А вы где-нибудь спите?» — спросила Мизу, поворачиваясь к двери. Кэт уже стояла на пороге, её силуэт терялся в наступающих сумерках. Она обернулась через плечо, и свет заката на мгновение отразился в её металлических очках. «Это уже не так важно, — её голос прозвучал отстранённо, почти призрачно. — Если что-нибудь понадобится — зовите. Ну или свистните». И она растворилась в сгущающихся тенях, словно её и не было. Мизу ещё какое-то время стояла у двери, прислушиваясь к тишине, а затем медленно опустилась на пол у столика. Лёгкий ветерок шевелил полы её хаори. Впервые за долгое время её планы, выстроенные с железной логикой, дали трещину. Одиночество было её кредо, её защитой. Но сегодня она столкнулась с кем-то, кто, как и она, носил свою боль не на рукаве, а глубоко внутри, превратив её в силу. И perhaps, подумала Мизу, разглядывая лезвие своего меча, одинокое путешествие к мести — не единственный путь. Завтра, решила она. Завтра она примет решение. А сейчас тишина и отдых были её единственными союзниками. Где-то снаружи, в темноте, её новая, странная знакомая, возможно, тоже бодрствовала, охраняя покой того, кто был так же несчастен, как она сама.