Под небом Талига

      — Ричард! Немедленно вернись!       Но, конечно, того и след уже простыл — выпрыгнул в окно, как самый настоящий кэналлийский сорванец и был таков.       Рокэ досадливо цыкнул и с негодованием уставился на свой бокал, где вместо отличного вина было что-то, отдалённо напоминающее перченый гранатовый сок. И когда паршивец только успел подлить ему это? Если так пойдёт и дальше, то в столицу вернётся не молодой герцог, а портовый мальчишка, который шутки ради будет менять на балах парики у старых аристократов и доводить кардинала подменой его любимого шадди.       — Прикажите найти его? — Хуан, почтительно замерший у двери столовой, судя по глазам, и сам не верил в успешность своего предложения. Даже если слугам и удастся найти Ричарда в саду, снять его с дерева будет крайне проблематично.       Рокэ, на их общую вину и научивший приёмыша лазить по деревьям, флегматично махнул рукой — набегается, сам вернётся к вечеру. И по привычке отпил из бокала, совсем забыв о подмене. Хуан, не сказав ни слова, молча подал ему новый бокал, на сей раз всё же наполненный вином.       Шкодить, как называла это Кончита, Ричард начал именно во второй свой приезд в Кэналлоа. Касалось это в основном Рокэ и всегда оставалось в пределах невинных шуток, на которые Ворон и сердиться-то толком не мог. Сначала совсем незаметные, с каждым разом они становились всё отчётливей и целенаправленней, словно юноша прощупывал, оценивал маршала и решал, может он в следующий раз быть смелее или граница дозволенного достигнута.       Рокэ это отчасти забавляло, отчасти радовало — Ричард избавлялся от гнёта прошлого в лице своей матери, раскрывался, расправлял крылья, — но в равной степени и пугало. Как правильно реагировать на всё это, как вести себя с таким Ричардом? Подобные вопросы беспрестанно крутились в голове Рокэ, но на деле он каждый раз откуда-то знал, что делать. Будто вместе с появлением в его жизни мальчишки, ему дали и инструкцию к нему, но учиться пользоваться ей Алва приходилось самому и непосредственно в процессе.       — Эр Рокэ, — Ричард заглянул в окно, готовый убежать в любую секунду, если на него всё же злятся за последнюю выходку.       Рокэ нисколько не злился на юношу и в самом моменте, скорее был поражён, что тот покусился на его вино. Но на заискивающий голос Ричарда он нарочно отреагировал лишь вопросительно-отстранённым выражением лица и откладыванием на подлокотник кресла книги, которой скрашивал вечер. Юноша впрочем не сдался, посмотрел на него несчастно и внезапно почти горестно протянул:       — Ну, padre!       Рокэ тут же дёрнулся, умудрившись при этом сбить на пол книгу. Выругался на смеющегося теперь мальчишку сквозь зубы и, блеснув глазами, жестом поманил Ричарда подойти. Тот замялся, посмотрел с опаской, мигом растеряв всё своё веселье, но всё же ловко влез через окно и побрёл к Рокэ.       Ворон поднялся к нему на встречу, дождался, пока юноша подойдёт поближе, и от души хлопнул Ричарда по затылку. Мстительно рявкнул, пустив в голос побольше стали:       — Марш к себе, переодеваться! — Но не смог удержаться, и уголки его губ предательски приподнялись в намёке на улыбку: мальчишка выглядел одновременно обиженно, растерянно и печально, словно выпавший из гнезда птенец.       Ричард, конечно же, это заметил — теперь он уже знал, на что нужно обращать внимание, чтобы понять Рокэ, и мигом позабыл о своей вполне заслуженной каре. Ворон, не выдержав, такой концентрации почти детского счастья от мальчишки, толкнул его между лопаток к двери и не смог удержаться и не пообещать:       — Не явишься через четыре минуты, паршивец, останешься без ужина.