В объятиях зоны

Соня

— Как-то всё связано с Чернобылем, — напряжённо сказал Гоша, когда мы уже уехали из деревни. — И она тоже, — Настя кивнула в сторону Ани, и я заинтесованно взглянула на неё, — Если не расскажешь, то я сама сделаю это. — Ань? — позвал её Паша, так как она молчала. — Моя семья из Чернобыля, — Аня посмотрела в окно, — А моя сестра погибла там много лет назад. Никто ничего не стал говорить. Я молча положила руку ей на предплечье и сжала его, чтобы она ощутила мою поддержку. Терять близких – страшно и больно, несмотря ни на что. — Знаете, я не понимаю, почему мы продолжаем ехать, — недовольно сказал Гоша на следующий день, чем нарушил тишину, — Но мне это надоело. Машина – моя, а я хочу обратно. Возвращаемся. Паша с Лёшей переглянулись и одновременно ухмыльнулись, а я попыталась понять, что они задумали. Узнав же, рассмеялась. Они закрыли Гошу в багажнике. У меня никак не получалось сдержать смех. Я понимала, что в багажнике вряд ли может быть удобно, но это в любом случае казалось смешным. Тело успело затечь, пока мы ехали. В какой-то момент Паша увидел рядом кафе с магазином и предложил остановиться – никто не возражал. Мы были уставшими и голодными, поэтому хотели выбраться на улицу. Первым делом направилась в кафе, чтобы взять кофе. Ребята шли рядом, а в магазин решил зайти только Лёша. Сделав заказ, стала ждать, когда его приготовят, и захотела пока выбрать что-нибудь покушать. Я решила сначала перекусить, а потом уже идти в магазин. Хотелось набрать продуктов с собой в дорогу, чтобы ни в чём не нуждаться. Когда вернулся Лёша, мы сидели за столом. Я доедала свою шаверму, слушая разговор девочек. Паша молчал, о чём-то думая, но изредка бросал на меня взгляды. Вспоминая наш вчерашний танец, чувствовала смущение. Было действительно неловко находиться рядом с ним, понимая, что он уже узнал обо мне больше, чем кто-либо когда-либо знал. Меня преследовал страх быть отвергнутой. Я боялась, что Паша отвернётся от меня, узнав мою историю, хоть внутри и понимала, что такое вряд ли произойдёт. Он не поворачивался ко мне в том плане, о котором думала я. Паша – первый человек, которому я доверилась. Не полностью, лишь частично, но этого хватило, чтобы меня стало тянуть к нему ещё сильнее. Это чувство было чем-то непонятным и одновременно пугающим, потому что никогда с таким не сталкивалась. Мы знакомы очень мало. О каких чувствах вообще может быть речь? Не стану скрывать, что в моих мыслях порой проскакивает мысль о том, что я действительно хотела бы с ним чего-то большего, чем обычные разговоры о моём прошлом. Однако могла ли позволить думать о таком? Нет. Купив в магазине всё необходимое, я направилась в машину, но не успела даже выйти из магазина, как Паша забрал из моих рук пакет. — Мы с Лёхой для тебя шутка? — хмыкнув, недовольно спросил Паша, и я непонимающе уставилась на него. — Пакет тяжёлый. Ты собиралась сама его тащить, когда в твоём распоряжении два с половиной парня? Я громко рассмеялась, привлекая внимание остальных. — Два с половиной? — я усмехнулась, — Уверен, что представление о половине у нас одинаковое? — Лёха хороший. Бесить может, но в помощи не откажет. — А вот Гоша сказал бы, что у него рука болит, я уверена, — задумвшись, сказала я. — Ладно, ты прав. Гоша вдруг покосился на нас, словно понял, что мы говорим о нём. Я подмигнула ему, чем заставила рассмеяться стоящую рядом с ним Аню. — Надеюсь, он её не обидит, — вдруг сказал Паша, прищурившись. — Тут, скорее, она его обидит, — улыбнулась я. — Когда они вообще успели сблизиться? — Да они при каждой возможности шепчутся, — Паша рассмеялся. — Никого не напоминает? — усмехнулся Лёша, и мы повернулись к нему. — Подслушивать плохо, тебе не говорили? — я закатила глаза, и он сделал то же самое. — Вы реально одинаковые, — Паша покачал головой, улыбнувшись, и мы с Лёшей переглянулись. — Так меня ещё никто не оскорблял, — фыркнула я. — О, да брось, — Лёша поднял одну бровь, — Я же обаяшка. — Слышь, обаяшка, — подошла к нам Настя, — Ты бы на девушку свою внимание обратил. — Ты всегда в моих мыслях, Настюх, — он чмокнул её в щёку и направился к машине, присвистывая. — Чего это с ним? — удивилась я, взглянув на Пашу. — Настроение хорошее. Вскоре мы доехали до границы с Украиной. Пока стояли в очереди, Паша с Лёшей пытались решить, что делать с пистолетом, о существовании которого я даже не знала. — Я взял его на всякий случай. Он уже спасал нас, — объяснил Паша, заметив мой взгляд, — От дальнобойщиков. — Поняла, — пробормотала я. — Не, Паш, его же точно спалят, — Лёша достал карту и указал на какую-то точку: — Смотри. Это ближайший населённый пункт. Я пойду пешком. Там и встретимся. — Хорошо, — кивнул Паша, пожав ему руку. — Будь осторожен. — Лёш, ты чего задумал? — испуганно спросила Настя, и Лёша потянулся к ней, а затем поцеловал. — Не грусти, родная. Нормально всё будет. Он вышел из машины и быстро скрылся в лесу. — Нам ребята одни рассказывали про этот путь. Лёха пройдёт через лес, и мы встретимся уже за границей, — объяснил Паша, стараясь успокоить Настю. Я почему-то нервничала, когда мы подъехали к пограничникам, и ждала какого-то подвоха. Паша, взяв наши паспорта, вышел из машины. — Я волнуюсь за Лёшу, — сказала Настя, пока Паша разговаривал с пограничниками. — Всё будет хорошо, Насть, — я взглянула на неё, улыбнувшись. — Лёша – сильный парень. — Это точно, — хмыкнул Гоша, которому разрешили сидеть в машине после магазина. — Он несколько раз ударил меня, когда выпустил из багажника. — Чего? — недовольно спросила Аня, — А Паша знает? — Нет. Я же не маленький, чтобы жаловаться. — Дурак ты, Гош, — Аня потрепала его по волосам, — Надо сказать Паше. Он с ним разберётся. — Выходим из машины, — приказал пограничник, когда они осмотрели багажник. Ничего не понимая, мы вышли, и мой взгляд наткнулся на незнакомого мужчину. Я видела его впервые, как и остальные, но он находился в нашем багажнике. Какого чёрта? Нас завели внутрь и забрали паспорта. — Я готов собственными руками Лёху прикончить, — недовольно сказал Паша, сидя рядом со мной. Он был очень злым. — Я понимаю, Паш, но не лучше ли успокоиться? — спросила я, случайно прикоснувшись к его руке, — Своим состоянием хуже можешь сделать. — Тебе я никогда хуже не сделаю, — хмыкнул Паша, но я почувствовала, как он расслабился, обхватив мою ладонь своей. Покраснев, я понадеялась, что этого никто не заметил, но довольный взгляд Ани говорил об обратном. Вскоре к нам вышел один из тех пограничников, что был на улице. Паша, поднявшись, подошёл к нему и стал спрашивать, когда нас отпустят. — Это серьёзное преступление. Вы человека через границу провезти пытались, — неприятным тоном сказал мужчина. — Ты гонишь? Я же нормально тебе объяснял, — Паша смотрел на него, как на дурака, который не понимает очевидных вещей, — Мы понятия не имеем, кто это. — Ты мне потыкай тут, — фыркнул пограничник, и Паша, выглядя очень раздражённым, наклонился к нему: — И что будет? — Паш, успокойся, — подскочили к нему мы с Настей, чувствуя, что ситуация стала накаляться, — Где у вас тут главный? — Я отведу вас. Обе пойдёте? — уточнил мужчина, и мы, переглянувшись, кивнули. Он завёл нас в ближайший кабинет, где мы увидели мужчину, сидящего за столом. — Отпустите нас. Мы же ничего не сделали, — потребовала Настя. — Все свободны, — отрезал главный, и пограничники, ухмыляясь, покинули кабинет. Я напряглась. Мне было неприятно видеть их довольные лица и понимать, чего может хотеть от нас этот мужчина. — Девочки, вы можете постонать пять минут? — спросил мужчина, когда мы остались одни. — Чего? — возмутилась Настя первее меня, — Вы совсем больной? — Да нет. Просто остальные думают, что я – гей. — А почему они так думают? — я подняла одну бровь, взглянув на него. — Потому что я правда гей, — он пожал плечами, а затем направился к столу и достал из ящика какие-то листы. Вернувшись, протянул их нам: — Я нахожу это на своём столе каждый день. Это были рисунки. Очень смешные рисунки, если быть точной. На них изображены два гея, развлекающихся друг с другом. Не сдержавшись, я рассмеялась. От понимания, что этому мужчине нравятся другие мужчины, стало легче. — Если мы будем стонать, то вы всех нас отпустите? — спросила Настя, вернув рисунки. — Того мужчину не смогу отпустить, но если окажется, что у него действительно беды с головой, то всё будет хорошо, — объяснил он, — А вас отпущу без проблем. Улыбнувшись, Настя стала стонать. Через несколько секунд, переборов смущение, я присоединилась. Кажется, вышло неплохо даже с учётом того, что это был первый раз. Пограничник выглядел очень довольным и весёлым, а за дверью слышалась какая-то суматоха, но наши стоны её перебивали. Когда прошло достаточно времени, мужчина вернул наши паспорта и отпустил нас. Выйдя из кабинета, я столкнулась взглядом с разъярённым Пашей. Сделав шаг в его сторону, увидела, как изменился его взгляд, который теперь казался мне разочарованным. Замерев на месте, опустила глаза в пол и поникла. Стало грустно и неприятно от понимания, что Паша, как и остальные, могли понять всё совсем не так, как было на самом деле. — Садись вперёд, — сказал мне Паша, когда мы подошли к машине. Улыбнувшись, послушалась и села на место рядом с ним. — Может, расскажете, что там произошло? — попросила Аня, когда мы уже спокойно ехали вперёд. — У тебя такое лицо было, как будто мы там всей роте дали, — хмыкнула Настя, а я усмехнулась и взглянула на неё: — Думаешь, их можно винить за это? — Без обид, девочки, но со стороны всё именно так и выглядело, — бросил Паша, кинув на меня быстрый взгляд. — Я понимаю, — Настя рассмеялась, а я, сделав глубокий вдох, принялась рассказывать им: — Их главный был геем. Над ним шутили остальные, вот он и попросил постонать какое-то время, чтобы от него отстали. На пару секунд повисла тишина, а затем её нарушил искренний смех Паши. Затем присоединились и остальные. — Он нам ещё фотографию своего парня показал. На Гошу чем-то похож, — смеясь, сказала Настя, на что Гоша обиженно фыркнул. — Да ладно, я шучу. Ты у нас, Гош, гораздо симпатичнее. Аня, сидящая рядом с ним, погладила его по руке, и Гоша улыбнулся. Я собиралась погрузиться в свои мысли, не слушая остальных, и смотрела в окно, когда чья-то рука нежно обхватила мою и положила к себе на ногу. Покраснев, не стала поворачиваться, чтобы взглянуть на Пашу, и просто мягко улыбнулась. Мне было приятно его внимание. Не хотелось загружать себя ещё и этими мыслями дальше, поэтому постаралась ни о чём не думать. Так мы и доехали до места встречи с Лёшей. — Я пересяду, — сказала я, собираясь выйти из машины, но Паша остановил меня: — Сиди. Выйдя, он подошёл к Лёше и ударил того по животу. Согнувшись, Лёша подавился, а затем поднял взгляд на друга. Они что-то обсуждали, затем Паша вернулся на своё место. — Настюх, сядешь Лёхе не колени, — сказал Паша, и Настя, улыбнувшись, вышла из машины. Поцеловав её, Лёша сел на её место, а затем посадил Настю к себе на колени. — Я знаю, что иногда перебарщиваю, — пробормотал Лёша, привлекая к себе внимание, — Но это само получается. Не со злости. Я постараюсь вести себя нормально. Весь оставшийся пусть до Чернобыля мы с ребятами обсуждали, по каким местам пройдёмся, прежде чем вернуться домой. Я, со всей своей любовью к заброшенным зданиям, чувствовала предвкушение. Это ведь целый заброшенный город. С ужасной историей, но не менее прекрасный от этого. Мне хотелось побывать во многих местах, устроить чуть ли не целую фотосессию и только потом уезжать. Когда же ещё будет такая возможность? Подъезжая к Припяти, Паша остановился. Мы вышли из машины, и я первым делом прикурила сигарету, а затем подошла к ребятам. Они стояли чуть в стороне, у высоких столбов, и смотрели на мост. — В ночь аварии люди поднимались на него и смотрели на полыхающую станцию, — рассказал Паша, и я почувствовала боль в сердце. — Они не боялись? — спросила Аня дрогнувшим голосом. — Нет. Мне стало грустно. Эта авария унесла с собой жизни стольких людей, что находиться в этом месте было больно. Морально. Когда мы поехали дальше, на улице уже потихоньку начинало темнеть. Понимая, что ночью мы Игоря точно не найдём, и нам всем нужен отдых, Паша предложил остановиться рядом с лесом и отдохнуть. Никто не был против. Присев у костра, который разожгли Паша с Лёшей, я поставила на огонь кастрюлю с водой, чтобы сделать всем чай. — Мы добрались до Чернобыля, — с улыбкой сказал Паша. — Осталось найти подкастера, забрать деньги и вернуться. Делов-то. — Главное, чтобы машина по пути не сломалась, — рассмеялся Лёша, похлопав Гошу по плечу. — Не сломается, — хмыкнула Аня, грея руки возле костра. — Мы уже проделали такой путь. Что же будет дальше? — А дальше мы вернёмся домой и забудем об этой истории, как о страшном сне, — Лёша притянул к себе Настю: — Правда, родная? — Правда, — кивнула она, взглянув на меня, — Сонь, а ты о чём думаешь? — Я думаю о том, что со мной случались разные вещи, но эта поездка, пожалуй, измотала меня куда сильнее, — я усмехнулась, — Но мне понравилось. — Ну, ничего. Осталось всего пару дней, и ты будешь дома. Забудешь про нас, да? — Лёша показательно отвернулся от меня, сделав вид, что обиделся, чем вызвал во мне лишь смех: — Как тебя забыть-то? Заварив чай, я сделала глоток горячего напитка. Тепло разлилось по всему телу, заставив меня прикрыть глаза. А ведь и правда. Наше маленькое приключение скоро подойдёт к концу, и вы все разойдёмся. Что тогда будет? Я вернусь к своим кошмарам, словно ничего хорошего не происходило? Да, поездка принесла много переживаний. Одна история с дальнобойщиками чего стоила, а Ира? В любом случае, несмотря ни на что, мне действительно понравилось находиться в их компании. Лёша всегда шутил, чем иногда поднимал настроение, если не бесил, Гоша был объектом большинства шуток, Аня с Настей порой интересовались моим состоянием и проявляли интерес ко мне. А Паша был тем, к кому интерес проявляла я. Было грустно осознавать, что скоро всё это закончится. Я не знала, как наше общение сложится в дальнейшем, и будет ли оно вообще, но хотела верить в это. Мне казалось, что именно так выглядит дружба – то, чего у меня никогда не было. Однако никто из нас ещё не знал, что это – лишь начало нашей истории.