В объятиях зоны

Соня

На следующий день мы направились на поиски Игоря, который опубликовал видео и сказал, что собирается возвращаться. Учитывая, что ему пришлось бы проехать мимо нас, чтобы выбраться из Припяти, Паша был настроен найти его. Я осматривалась, пытаясь уловить хоть какие-то движения. Чем быстрее Игорь объявится, тем скорее мы освободимся и сможем прогуляться. Проезжая мимо полуразрушенных домов, пыталась отогнать печальные мысли о людях, которые когда-то жили здесь. Почему-то вспомнился отец. Он исчез из жизни мамы ещё до моего рождения. У него были совсем другие планы, поэтому сомневаюсь, что отец вообще знает о моём существовании. Как бы грустно ни было от этого, со временем мне удалось свыкнуться с одиночеством и отсутствием обоих родителей. В какой-то момент Паша остановил машину и вышел. — Чего остановился? — спросил Лёша, когда все оказались на улице. — Я не могу понять, куда стоит ехать дальше, — ответил Паша, пожав плечами. — Город не такой большой, — заговорила я. — Дорога ведь отсюда одна? — Да, — кивнул Гоша. — Значит мы встретим его в городе, — я взглянула на Пашу, — И найдём его. Не волнуйся. — Надеюсь, — пробормотал Паша, сжав руку, лежащую на машине, в кулак. Вернувшись в машину, мы поехали дальше, но вскоре вновь остановились, так как Гоше нужна была зарядка, чтобы включить новое видео Игоря. Вновь выйдя из машины, когда парень позвал нас, я достала сигарету и прикурила её, а затем медленно выдохнула дым, пока ребята пытались понять, что за вещи оказались в нашем багажнике. — Это же сумка того отсталого, — усмехнувшись, сказал Лёша, — Я забыл вообще про неё. — Странно, что ты ничего из неё не украл, — хмыкнул Гоша, взглянув на него. — Что ты сказал? — разозлился Лёша, сделав шаг в его сторону. — И правда странно, — кивнула Аня, поддержав Гошу, и я подошла к ним, понимая, что обстановка накаляется. Остановившись рядом с Пашей, я наблюдала за тем, как ребята ссорятся. Найти нужных слов, чтобы успокоить их, не получалось, поэтому взглянула на Пашу. Он казался спокойным и расслабленным. — Хватит ругаться, — всё-таки вмешалась я, а затем повернулась к Лёше и усмехнулась: — Почему ты удивляешься их словам после всего, что уже успел сделать, чудо? — Слушай, Сонь, а не пойти бы тебе нахер? — огрызнулся Лёша, и мне неожиданно стало обидно. Отведя взгляд, затянулась. Я же всего лишь хотела разрядить обстановку, а он меня послал. — Лёх, извинись давай, — тоном, не терпящим возражений, отрезал Паша, повернувшись к другу. — Иначе что? — фыркнул Лёша, но Паша стоял на своём: — Узнаешь. Извинись. — Да? — Да, — Паша наклонился к нему, и Лёша не выдержал. — Какие вы все нежные стали, — он повернулся ко мне: — Сонь, ты обиделась? Если да, то прости. Я не со зла, знаешь же. — Знаю, — фыркнула я, выдыхая дым. Мне было приятно, что Паша заступился. Хотелось понять, что происходило в его голове, но, к сожалению, это невозможно. Вскоре мы вновь вернулись в машину и продолжили поиски. Смотря в окно, пыталась отвлечься. Эта атмосфера меня убивала. Да, я всегда любила заброшенные места, но у них ещё никогда не было таких печальных историй. Этот же город пережил ужаснейшую катастрофу, которая унесла за собой жизни многих. Улицы словно были пропитаны болью тех людей и их страданиями. Раньше подобное опустошение ощущала лишь дома, когда мама пила, а я лежала в своей комнате, мечтая о том, что папа придёт и заберёт меня к себе. И жизнь станет лучше. Но всё стало лишь хуже. Вскоре, вновь остановившись, мы вышли из машины. Лёша с Настей направились к качелям, а я присела на подобие скамейки и достала бутылку с водой. Сделав несколько глотков, чуть не подавилась, когда рядом опустился Паша. — Напугал? — Нет, — я покачала головой, убирая бутылку. — Что такое? — Ничего, — он пожал плечами, — Просто решил, что не стоит оставлять тебя одну. Я улыбнулась, но ничего не сказала. В руке Паши был планшет, на котором стояло на паузе последнее видео Игоря. — Гоша! — позвал Паша, и парень, отойдя от Ани, направился к нам, — Видишь эту табличку? Он приблизил табличку, которая висела на стене здания за Игорем. — Хочешь понять, что там написано? — спросил Гоша, и Паша кивнул. Забрав планшет, Гоша отошёл, а Паша взглянул на меня: — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, вроде. А что? — Ничего. Просто вижу, что тебя что-то тревожит. Я помолчала минуту, пытаясь подобрать правильные слова. — Это место своей атмосферой возвращает меня в детство, — коротко сказала я, не желая ничего объяснять. — Я боюсь даже представить, каким было твоё детство, если оно имело похожую атмосферу, — пробормотал Паша, подняв взгляд на небо, — Но сейчас ты уже не маленькая девочка. И здесь тебе ничего не угрожает, ведь я рядом. — Ты даже не представляешь, насколько мне приятно это слышать, — смутившись, сказала я, достав сигарету. — Ты слишком много куришь. — Знаю, — я усмехнулась, — Но никотин меня успокаивает. Либо кури со мной, либо не обращай внимания. Тоже усмехнувшись, он достал сигарету и прикурил, после чего медленно выдохнул дым в мою сторону. Закатив глаза, затянулась и сделала то же самое. — Паш, готово! — закричал Гоша, подбегая к нам. — Я улучшил качество. Теперь можно прочитать. Когда Паша понял, что там за место, мы вернулись в машину и направились дальше. Я погрузилась в свои мысли, пока мимо проносились разрушенные здания. Совсем скоро мы найдём Игоря и направимся обратно. Что же всё-таки будет дальше? Я вновь останусь одна? И мне снова будут сниться кошмары? За всё наше маленькое приключение успела немного привязаться к ребятам. И ни разу не видела снов. Не хотелось возвращаться к тому, что было раньше, но могу ли повлиять на это? Вдруг остальным плевать на меня, и они не захотят общаться? Страх быть отвергнутой преследовал меня с самого детства. Ещё с того момента, как поняла, что моя жизнь не будет такой же, как у других. Мама никогда не звала ужинать, когда я гуляла, отца просто не было, пока остальные дети гуляли с ними за руку. Мне казалось, что со мной что-то не так. И это чувство не отпускало до сих пор. Вскоре мы подъехали к зданию, у которого Игорь снимал последнее видео. Это была школа. Рядом со входом стоял мотоцикл. — Девочки, оставайтесь здесь, — попросил Паша, достав пистолет. Они с Лёшей вышли на улицу, и Гоша заблокировал двери, что заставило меня усмехнуться. Я не отводила взгляда от Паши, и это не ускользнула от Насти: — Он так сильно тебе нравится? Покраснев, я на мгновение потеряла дар речи, а затем всё же заговорила: — С чего ты взяла? — Мы все видели ваш танец. Да и он постоянно ходит с тобой, — Настя улыбнулась. — Пашка хороший. И девушек уважает, несмотря ни на что. — Я знаю, что Паша хороший, но это не значит, что он мне нравится. Мы слишком мало знакомы. — Да брось, Сонь, — Аня усмехнулась, а затем взглянула на Гошу: — Время ничего не значит. Можно годами находиться рядом, но остаться чужими, а бывает так, что человек становится самым родным за пару дней. — И ваши взгляды друг на друга говорят за вас, — фыркнула Настя. — Я удивлена, что Паша до сих пор не начал действовать. Он обычно не тянет, если ему кто-то нравится. Я ничего не говорила. Хотелось верить в их слова, но моя самооценка, которую с каждым годом всё сильнее втаптывали в пол, пыталась доказать мне обратное. Эти мысли не поддавались контролю, и страх быть отвергнутой лишь усилился. Не выдержав, я вышла из машины и хотела снова покурить, но вернувшиеся ребята не дали сделать этого. — Подождёте пару минут? Я покурить хочу, — я взглянула на Пашу, но он не успел ответить, так как из машины вышла Аня: — Вы не нашли его? — Нет. Зато нашли деньги, — Паша нахмурился, — Пять с половиной миллионов. — Можем возвращаться? — спросил Гоша, но Аня возразила: — Нет! А как же Игорь? — А что Игорь? — не понял Паша. — Он же просил помощи. — Кстати, да, — вмешалась я, — Игорь тут совсем один. Без бензина. Если мы ему не поможем, то он так и останется здесь. — А не плевать ли на него? — Лёша поднял одну бровь, — Он же вырубил и похитил тебя. Паша, лицо которого было задумчивым, покачал головой: — Мы найдём его. Как минимум для того, чтобы морду набить. — А это мне уже нравится, — рассмеялся Лёша. Мы направились в школу. Осмотрев несколько классов, зашли в следующий, где Лёша, взяв тетрадь с учительского стола, начал читать сочинение Лены Антоновой. Аня, услышав имя, выхватила эту тетрадь из его рук. — У меня большая семья, — прочитала Аня и продолжила, но я не слушала её, так как мой взгляд зацепился за одну фотографию. Старая и потрёпанная, она валялась на полу. Наклонившись, подняла её и рассмотрела. На ней были изображены дети, видимо, с этого класса и учительница, стоявшая в центре. Их лица были счастливыми и довольными. Тоска, подкравшаяся незаметно, накрыла меня с головой, и я аккуратно положила её на одну из парт. Выйдя на улицу, Аня предложила пройтись до высокого дома, чтобы подняться на крышу и осмотреться. В самом доме она вдруг отошла в одну из квартир, и Гоша направился за ней, а мы продолжили подниматься. Выйдя на крышу, я сделала глубокий вдох и почувствовала, насколько здесь холоднее. Обхватив себя руками, подошла к крыше и посмотрела вниз. — Давай только аккуратнее, — сказал Паша, увидев, что я делаю. — Замёрзла? — Немного. Надо было куртку взять из багажника, — ответила я, присев на стенку у края крыши. Сняв с себя куртку, Паша накинул её на мои плечи, чем заставил меня улыбнуться. — Мне не холодно, — он тоже улыбнулся, а я закуталась в его куртку. — Спасибо. — Скоро всё закончится, — Паша посмотрел мне в глаза, — Как думаешь, что будет дальше? Хочешь продолжить общение? — Нужно ли вам общение со мной? — я отвела взгляд, — Я сомневаюсь. — Что за мысли? — Паша взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе, а затем отрезал: — Ты – нужна. Я не успела ни понять смысл его слов, ни ответить, потому что в этот момент раздался крик Гоши: — Паша, смотри! Паша, подскочив к нему, всмотрелся в место, на которое указывал Гоша, и заметил там Игоря. Мы тут же направились в ту сторону, но найти смогли лишь его ноутбук. — Тут есть видео, — заметил Гоша, взяв ноутбук в руки. Когда Гоша включил его, мы увидели испуганного Игоря. Он говорил полный бред, – что-то о том, что зона не отпускает его, – и выглядел при этом паникующим. Стало жутковато. — Он грибов радиационных переел, — рассмеялся Лёша, — Такой бред несёт. Зона его не отпускает, как же. — Ладно, мы сделали всё, что могли, — вздохнул Паша. — Вернёмся к его мотоциклу и зальём бензин, а потом уедем. Деньги-то у нас. Сделав всё, что сказал Паша, мы направились к выезду из города, когда на улице уже стало темнеть. Я всё так же сидела рядом с Пашей, Лёша с Настей вырубились самые первые, а Аня разговаривала с Гошей. — Ребят, обещайте, что не вернётесь сюда, — вдруг обратилась к нам Аня, и я повернулась к ней. — В Чернобыль? — спросил Паша, опередив меня, и Аня кивнула, — Зачем нам сюда возвращаться? — Не знаю. Просто обещайте! — Ань, сколько можно говорить про всё загадками? — не выдержал Паша, и его поддержал Гоша: — И правда! То мы случайно узнаём, что твоя семья здесь жила, то ты ведёшь нас в дом, чтобы зайти в их квартиру. Может, стоит наконец сказать всё прямо? — Я обязательно когда-нибудь всё расскажу, Гош, — Аня улыбнулась, а затем, наклонившись, поцеловала его. Отвернувшись, не сдержала улыбку. Они казались мне милыми, и я надеялась, что всё у них будет хорошо. Аня с Гошей словно нуждались друг в друге. — Ты как? — спросил Паша, когда ребята уснули. — В норме. Мы ведь почти уехали из Припяти. — Да, но я вижу, что что-то не даёт тебе покоя. — Просто не обращай внимания. У меня так всегда, — отмахнулась я, не желая портить ему настроение своими рассказами. — Я заметил, что ты очень задумчивая. Тебе порой нужно побыть в одиночестве, чтобы поразмышлять о чём-то, — Паша не отводил взгляда от дороги, — Но ты всем можешь поделиться со мной. Так ведь легче, чем держать всё в себе. — Какой ты внимательный, — усмехнулась я. — Как же ты умудрился не заметить, что Игорь деньги унёс? — Ну, в тот момент мне было не очень хорошо, — он тоже усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то ещё. — Не уходи от темы, пожалуйста. — У меня есть определённые проблемы с доверием, — я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на мелькающий за ним лес,  — Поэтому не могу просто взять и поделиться тем, что меня тревожит. — Твоё доверие я могу заслужить – это не проблема. А вот заставить открыться мне уже не могу. — Я никогда никому не доверяла, — пробормотала я, и в этот момент что-то внутри меня словно щёлкнуло: — Я уже говорила, что жила в детдоме. Не всю жизнь, конечно, но довольно долго. Дети там, что многим известно, не особо добрые. Был там один парень, который всё время не давал мне покоя. Он постоянно оскорблял и смешивал мою самооценку с грязью, как и меня саму. Между нами повисла тишина. Я уже начала чувствовать укол стыда, когда он наконец заговорил: — Смешивать с грязью надо было его. Жаль, что меня не было рядом, — его злой голос напряг на секунду, но потом я поняла, что эта злость направлена не на меня. — Ты прекрасна, Сонь. Полностью. И если позволишь, то я покажу тебе, какое отношение ты действительно заслуживаешь. Я замолчала, широко распахнув глаза от шока. Моё сердце ускорилось, а по коже побежали мурашки – настолько мне было приятно услышать эти слова. Щёки, уверена, покраснели, но Паша не мог заметить этого в темноте. — Какого чёрта? — вдруг пробормотал Паша. — Что такое? — Я проезжал этот знак уже несколько раз. Остановившись, он вышел из машины и отметил знак грязью, после чего вернулся обратно. Ничего не говоря, он поехал дальше, и вскоре мы вновь наткнулись на этот же знак. — Что происходит? — в панике спросила я, оглядываясь. — Я не знаю, — Паша остановился. — Сиди тут. Вновь выйдя из машины, он подошёл к знаку, когда я почувствовала, как застучало моё сердце, и увидела рядом с ним ту самую окровавленную собаку, которую показывал Игорь. — Паша, осторожно! — крикнула я, желая предупредить его, и мгновение спустя раздался оглушающий выстрел. Я зажмурилась и прикрыла глаза рукой, испугавшись. Всё внутри меня понимало, что с Пашей всё в порядке, но этот неожиданный страх за кого-то выбил из колеи. — Ну-ну, маленькая, испугалась? — Паша дотронулся до моей руки, которую я продолжала держать у лица, и опустил её. Открыв слезящиеся глаза, столкнулась с его нежным взглядом. Не медля, Паша притянул меня к себе и мягко обнял, пряча от этого мира, который причинил мне столько боли и порой так пугал. В этот момент мне показалось, что я больше никогда не буду страдать.