Наша связь

Гараж был единственным местом, где время текло по-другому. Здесь не было надоедливых взглядов, дурацких разговоров и этого вечного чувства, что ты — на сцене. Здесь можно было просто быть. Чинить байк, слушать тяжелый рок, пить пиво и не думать ни о чем. По крайне мере, Крис всегда на это надеялся. Но сегодня не получалось. На столе, рядом с разобранным карбюратором, лежал телефон. На темном экране чуть виднелось его собственное отражение — уставшее, небритое. Он провел по лицу рукой, чувствуя шершавую кожу. Мысли снова и снова возвращались к ней. К Скарлет. Их встреча в коридоре была короткой, но она врезалась в память, как яркая вспышка. Как она смотрела на него — без страха, с вызовом. Как ее пальцы коснулись его. Как она сказала: «Мне сказали держаться от тебя подальше». И ее вопрос: «Ты что-то ему сделал?» Он солгал ей. Вернее, не договорил. Разговор с тем болваном был не таким уж «мужским». Парень оказался на удивление сговорчивым после того, как Крис прижал его к стене возле того же бара и тихо, без злости, объяснил, что если он еще раз посмотрит на рыжую, то ему придется учиться есть через трубочку. Угрозы Крис ненавидел. Они напоминали ему отца. Но иногда другого языка эти люди не понимали. Он взял гаечный ключ, с силой закручивая болт. Металл скрипел, подчиняясь его усилиям. Это было проще, чем разбираться в том хаосе, который творился у него внутри. Скарлет была как этот сложный механизм — красивая снаружи, но со своими скрытыми неисправностями. И он, черт возьми, хотел их найти. Починить. Хотя бы просто понять. Внезапно дверь гаража с скрипом отъехала. На фоне слепящего солнца стоял Лекс. — Нельс, брось свои железяки! Срочное дело. — Какое еще дело? — буркнул Крис, не отрываясь от работы. — Тот кореш твоей рыжей бестии. Мэтью. Крис медленно поднял голову. В голосе Лекса он уловил нечто серьезное. — Что с ним? — Ребята с вечера говорят, он в «Темном углу» торчит. И не просто так. Подрабатывает там. Продает разную… фигню. Легкую, но все же. Крис замер. Словно ледяная глыба упала ему в грудь и разбилась, осколки впиваясь в самое нутро. Наркотики. Та самая дрянь, что убила его отца. Та самая, что он ненавидел лютой, животной ненавистью. И этот улыбчивый, «заботливый» Мэтью, который учил Скарлет, как ей жить, оказывается, сам по уши в этом дерьме. — Ты уверен? — его голос прозвучал тихо и опасно. — На сто процентов? Нет. Но слухи упорные. Говорят, он для какого-то мелкого барыги развозит. Использует свой образ «хорошего мальчика», никто же не заподозрит. Гнев. Чистый, слепой гнев закипел в Крисе. Этот лицемер. Этот гад. Он ходит вокруг Скарлет, смотрит на нее влюбленными глазами, а сам руки по локоть в той самой грязи, от которой она, если в ней есть хоть капля здравого смысла, должна бежать без оглядки. Он швырнул ключ на стол с таким треском, что Лекс вздрогнул. — Куда ты? — крикнул ему вслед Лекс. — Разбираться! — бросил Крис через плечо, уже заводил свой мотоцикл. Он мчался по городу, не замечая ни светаофоров, ни удивленных взглядов прохожих. В ушах стоял оглушительный гул. Он видел перед собой лицо отца — опухшее, серое, в предсмертной агонии. Видел слезы матери. И теперь видел улыбку Мэтью. И ему было плевать, что Скарлет, возможно, никогда ему не поверит. Он должен был сказать ей. Сейчас. Он знал, что у нее сейчас пара. Он подкараулил ее у выхода из университета, заглушив мотор. Она вышла одна, с огромной папкой для чертежей, и выглядела такой хрупкой и беззащитной, что его гнев на мгновение отступил, уступив место чему-то острому и щемящему. — Скарлет, — окликнул он ее. Она обернулась, и на ее лице мелькнуло удивление, но не испуг. — Крис? Что случилось? Он подошел к ней близко, слишком близко, пытаясь унять дрожь в руках. — Твой друг Мэтью, — выдохнул он, глядя прямо в ее зеленые глаза. — Держись от него подальше. Она нахмурилась. —Опять? Крис, я же сказала… — Он торгует наркотиками, Скарлет! — прорычал он, не в силах сдержаться. — Слышишь? Твой идеальный Мэтью — мелкий барыга! Он видел, как ее лицо побелело. Как глаза расширились от шока и… недоверия. — Что? — прошептала она. — Это… это чушь. Ты чего-то перепутал. — Я ничего не перепутал! — он схватил ее за локоть, не осознавая своей силы. Ему нужно было встряхнуть ее, заставить понять. — Он работает в «Темном углу». Он развозит эту дрянь! Я тебя предупредил. Хочешь верить — верь. Но если он тебя втянет в это… Он не договорил. Он видел, как она смотрит на его руку, сжимающую ее руку. Видел, как в ее глазах проступает не боль, а паника. Тот самый животный страх, который он видел у нее в ту ночь, когда на нее замахнулись. Он тут же отпустил ее, словно обжегшись. — Прости, — пробормотал он. — Я не хотел… — Отстань от меня, — ее голос дрожал, но в нем снова зазвучала сталь. — И отстань от Мэтью. Ты ничего о нем не знаешь! Ты просто… ревнуешь! Она резко развернулась и почти побежала прочь, прижимая папку к груди, как щит. Крис смотрел ей вслед, чувствуя, как ярость сменяется горьким, беспомощным разочарованием. Он сорвался. Испугал ее. Сделал все только хуже. Он сел на мотоцикл, но не завел его. Просто сидел, сжав руль до побеления костяшек. Он хотел ее защитить, а оттолкнул. Он видел в ней родственную душу, а она увидела в нем очередного агрессора. Вечером он не пошел на очередной подпольный бой. Он сидел в своем гараже и пил пиво, глядя в одну точку. Потом его взгляд упал на ящик с инструментами. Над ним висел постер какой-то рок-группы, порванный по углам. Он встал, подошел и сорвал его. А за ним со стены посыпались старые фотографии, которые он когда-то прилепил скотчем. Он и отец, ему лет десять. Он улыбается, отец смотрит куда-то в сторону с мутным взглядом. Он всегда ненавидел эту фотографию. Он скомкал ее и швырнул в угол. Он хотел вырвать из себя эту боль. Выжечь. Но она была частью него. Как и эта яростная, слепая потребность защищать тех, кто, как ему казалось, в этом нуждался. Он ошибся с ней. Но не ошибся насчет Мэтью. Его нутро не обманывало. И если Скарлет не хочет его слушать, это ее право. Но он не мог просто так это оставить. Не мог позволить, чтобы этот ублюдок причинил ей боль. Он достал телефон. Нашел в контактах номер Лекса. «Найди мне адрес Мэтью», — отправил он сообщение. Ответ пришел почти мгновенно: «Уже ищу. Что будешь делать?» Крис потушил сигарету, глядя на загорающийся в темноте экран. «Поговорю», — написал он и выключил телефон. На этот раз он поговорит иначе. Без свидетелей. Без срывов. Язык, который понимали такие, как Мэтью, был ему хорошо знаком. И он был готов на нем изъясняться. Ради нее. Даже если она никогда его за это не поблагодарит.