Когда Баки встретил Санни

***

Нельзя лишиться того, чего нет.

— Баки, ну же, двигайся быстрее! — прошипела Саванна, спотыкаясь. — Я двигаюсь, — отозвался он притворно спокойно, будто не замечал десятков вспышек за стеклянной дверью. — Как ты вообще ходишь на таких высоких каблуках? — У меня никогда не было выбора, Баки, — рявкнула девушка. — Так что ускоряйся! Ты же в кроссовках, чёрт…       У главного входа в ресторан уже скандировали журналисты: — Баки! Саванна! Вы вместе? Это любовь или пиар? — Кто из вас главный в отношениях? — Баки, правда, что ты подарил Санни кольцо от Тиффани?       Они свернули в узкий коридор, ведущий к заднему выходу. Саванна первой толкнула дверь и выдохнула, когда шум этого бесконечного вечера остался позади. На улице пахло булочками и мусором — типичный Манхэттен после шести. — Ну, — сказала Пирс, прислонившись к стене и поправляя сумочку, — не так уж и плохо. — Ага, — сказал Баки, прислонившись рядом, — и я уверен, что на всех снимках у меня выражение лица «спасите, я заложник ситуации». — Будем выглядеть хотя бы искренне, — брюнетка усмехнулась, засматриваясь на мужчину рядом. Сейчас ей было его даже жаль.       Они не обсуждали тот случай с алкоголем. Саванна тактично сделала вид, что это случается со всеми, а Джеймс мысленно благодарил её за отсутствие вопросов. Мэг и Оливер, конечно, не были так лояльны — Барнс тогда чувствовал себя как на допросе. Но Пирс… Она удивила его. Ведь, по правде говоря, Баки был готов к тому, что она нанесёт его самооценке ущерб после шоу, и когда этого не случилось, мужчина искренне удивился, подумав: «Наверное, я действительно был таким жалким, что Сав решила не добивать меня». Пирс же, в свою очередь, не спрашивала просто потому что не хотела казаться любопытной. В интернете она достаточно прочитала о его последней девушке, чем всё закончилось, и что было потом. — Знаешь, — сказал Баки, глядя на девушку сбоку, — если бы кто-то месяц назад мне сказал, что я буду убегать от папарацци с женщиной, на которую я разлил шампанское, я бы не поверил. — На самом деле, я никогда не злилась на тебя, Джеймс, — чуть помедлив, с улыбкой сказала Санни. — Просто нравилось тебя подначивать.       Баки тихо рассмеялся. — Ну, по крайней мере, теперь я перестану думать об этом.       К концу второго месяца оба были чертовски уставшие. Всё было как по шаблону: они выходили из машины — улыбки на автопилоте, Баки открывал ей дверь — идеальный ракурс, Саванна положила руку ему на грудь, как будто влюблена, а он прошептал: — Если ты сейчас же не уберёшь ногу с моего ботинка — я закричу, как девчонка. — Тогда просто улыбайся, Барнс, — шептала девушка в ответ, глупо улыбаясь, — ведь это шоу должно выглядеть красиво.       Одинаковые вечера сменялись днями, публикации чередовались комментариями, а они продолжали делать вид, что без ума друг от друга, но чем дольше продолжалась эта комедия, тем чаще Саванна ловила себя на том, что уже не знает, где заканчивается роль, а где начинается она. Иногда, когда Джеймс смеялся слишком громко, ей хотелось сохранить это в своей памяти, а Баки иногда смотрел на Пирс чуть дольше, чем следовало бы просто пиар-партнёру.       И оба делали вид, что ничего не происходит.       Баки ждал у тротуара, оперевшись на капот чёрного внедорожника. Очки, пальто, ослепительная улыбка — всё было так, словно он сошёл со страницы глянца, только вот улыбка давалась ему всё труднее. Саванна вышла из подъезда, опоздав на десять минут. — Улыбайся, Баки, нас снимают, — целуя шатена в щёку, сказала она сквозь сжатые зубы. — Я и улыбаюсь, — ответил мужчина, открывая девушке дверь. — Просто внутри я кричу.       Очередной вечер. Очередной совместный выход и любимый ресторан Саванны на Верхнем Ист-Сайде. Столик у окна, свечи, вино — идеальные декорации для очередной «романтической сенсации». Баки поддерживал разговор, кивал, шутил, а Санни громко смеялась и кидала на Джеймса такие взгляды, будто обожала. Барнс нежно взял её руку. — Извини, — тихо сказал он, неловко улыбаясь. — Всё в порядке, — так же тихо ответила девушка. — В следующий раз поправь мои волосы.       Баки сдержал смешок, но руку не отпустил. Почему-то не захотел. «Это чтобы у папарацци было больше контента».       Через пару дней — модный показ «Valentino». Пирс была в ярко-красном платье, а Баки в идеально сидящем костюме, цвета ночного неба. Саванна, уже по привычке, положила ладонь ему на грудь, а Джеймс сделал вид, будто шептал ей что-то романтичное, но на деле там было что-то вроде: «Эти трусы мне жмут». Пирс делала вид, что не понимала его, Джеймс делал вид, что не искал её понимания.       Но это была ложь.       Иногда, поздними вечерами, когда их лица снова попадали на обложки глянцевых журналов и в заголовки, Баки ловил себя на странной мысли, что больше не знает, что делать со своей жизнью. Мэг скидывала ему статьи из желтушной прессы: «Девушки Баки Барнса: почему ни одна не задерживается дольше года?», «Баки Барнс никогда не женится», «Актёр из А-листа, который любит использовать женщин».       «Звезда Голливуда с лицом героя и характером одиночки: похоже, его сердце невозможно приручить…» Джеймс откинулся на подушки и пролистал вниз: он и Хейли, он и Лорен, он и даже Кэсс, которая, кажется, теперь писала книгу. Все его отношения поддавались тщательному анализу: боялся близости, не способен на доверие, слишком много контроля…       Это был вечер среды, когда Саванна позвонила ему. Баки какое-то время просто смотрел на дисплей, прежде чем ответить. — Не поздновато для звонков своим фальшивым парням? — пробормотал мужчина, нажимая «принять». — Скучно, — без прелюдий сказала Пирс. — Я одна, а телек показывает только кулинарное шоу. Если я ещё раз услышу «соус бешамель», то сойду с ума.       Джеймс рассмеялся — первый раз за весь вечер. — Не люблю соус бешамель. — Я тоже, — весело фыркнула Саванна. — Что делаешь? — Читаю про себя, — честно ответил он, глядя на экран планшета, где всё ещё горел тот самый заголовок. — Образовываюсь. — Нашёл новую статью? — уточнила она с любопытством. — Ага. Статья о том, почему я не способен на близость и, видимо, питаюсь женскими слезами. — А, читала, — отозвалась Пирс спокойно. — У них там в комментариях кто-то написал, что ты, возможно, вампир. — А ты что думаешь? — Что у тебя слишком хороший оттенок кожи для вампира.       Шатен хмыкнул. — То есть всё-таки ты разглядывала мой оттенок кожи. — Не обольщайся, Барнс, просто скучно.       Они оба замолчали, и в трубке остался только мягкий звук дыхания. — Ладно, — сказала Саванна тише. — С тобой тоже скучно. — Ага. Взаимно, — связь оборвалась, но мужчина ещё долго держал телефон у уха, будто ждал, что она перезвонит.       Иногда Джеймс сам звонил ей по видеосвязи. — Привет. Что делаешь? — ответив на звонок, тут же спросила Саванна. — Пытаюсь убедить себя, что у меня насыщенная жизнь. А ты? — Выбираю между хлопьями и макаронами, — вздохнула Пирс. — Кулинарный кризис на фоне экзистенциального. — Хлопья. Всегда хлопья. Макароны — это обязательство, — сказал мужчина, лениво улыбаясь. — Ты странный, — заметила она и добавила: — Но, наверное, обычным девушкам такие и нравятся.       Они продолжили болтать, пока часы не показали почти полночь. Баки что-то печатал в телефоне, Санни параллельно красила ногти, но усталость накатывала медленно, как прилив. Ещё одна неделя бесконечных выходов, улыбок, фото и неуклюжего флирта на публике — оба уже научились синхронно поворачивать головы к камерам, как пара опытных манекенов.       Так на смену усталости пришла злость. — Ты серьёзно выложил это? — Саванна показательно потрясла телефоном, где на экране красовалось их не самое удачное совместное фото.       Барнс зевнул, лениво потянулся и, не открывая глаз, ответил: — Считай, что это моё признание в любви. — Почему ты никогда не спрашиваешь? — закатив глаза, девушка прошлась по трейлеру, а потом снова повернулась к нему. — Мы должны хотя бы казаться нормальными, Джеймс! — Мы — актёры, — лениво напомнил он. —Нам можно быть странными.       Саванна сжала губы. — Ты невыносим. — Это взаимно.       В следующую секунду она решительно взяла свой телефон со стола. — Что ты делаешь? — Порчу тебе вечер, — через минуту в её истории появилось видео, на котором Баки с абсолютно нейтральным выражением лица складывал бельё под песню Шакиры. — Господи, — простонал мужчина. — Теперь обо мне напишут, что я переживаю кризис мужественности. — Отлично. Пусть напишут.       На следующее утро он проснулся от звуков уведомлений — телефон просто трещал от сообщений и звонков. Мэг звонила уже в третий раз. Шатен устало провёл рукой по лицу и ответил: — Что случилось? — Ты что наделал? — отрезала Рейнольдс. — Саванна тебя убьёт, Баки…       Нахмурившись, Барнс сел на кровати в одних трусах. — Я просто сказал, что Саванна храпит. — Ты сказал, что она храпит, как старый трактор и что у неё отдельная подушка, потому что ты боишься, что она заслюнявит твою подушку во сне!       Баки замер. — Знаешь, если подумать, это действительно могло прозвучать… неоднозначно.       Иногда, конечно, между ними всё было почти сносно. — Серьёзно, Барнс, кто заказывает себе три порции картошки фри? — Саванна откинулась на спинку стула и скрестила руки. — Ты же актёр, у тебя должен быть, ну… пресс, а не культ жареного. — У меня пресс, — спокойно ответил мужчина, обмакивая фри в кетчупе. — Просто он, знаешь, скрытный тип.       Брюнетка закатила глаза. — Твой «скромный тип» скоро попросит отдельный стул. — А твоя салатная диета, — парировал Барнс, кивая на её тарелку с зеленью. — Тебе самой не жалко свои вкусовые рецепторы? — Мои вкусовые рецепторы уважают дисциплину, — девушка грациозно потянулась за стаканом колы без сахара. — Не всем быть заложником углеводов.       Именно в этот момент к ним подошла девушка лет двадцати с сияющей улыбкой до ушей. — Простите! — почти пискнула она, дрожа от восторга. — Я просто… я огромная фанатка вас обоих! Вы такая красивая пара!       Санни замерла на секунду, а Джеймс моментально расплылся в улыбке, как будто где-то включили камеру. — Спасибо, — сказал он, подмигнув Пирс. — Мы стараемся.       Изредка (лишь изредка!) Пирс его смешила и пугала одновременно. — Мне кажется… — Саванна побледнела и вцепилась в руку Баки, — …что шампанское было и не шампанским вовсе. — А чем? — обеспокоенно спросил мужчина. — Я не знаю, — девушка прижала ладонь к животу, морщась, — но оно хочет обратно.       Джеймс огляделся — вечеринка только набирала обороты: блёстки, свет, камеры и смех, и только его «псевдодевушка» выглядела как призрак. — Ладно, тогда уходим, — коротко сказал он, уже подхватывая Пирс за локоть. — Баки… — простонала она, цепляясь за его пиджак, — я сейчас умру.       Он едва не рассмеялся, но, увидев её лицо, понял — было совсем не до шуток. Через пять минут они уже сидели в такси. Сав, сжавшись на сиденьи, тихо стонала: — Боже, я правда умираю… и если ты посмеешь сказать, что это карма — я вырву тебе сердце. — Я даже не думал, — ответил мужчина, хотя уголки его губ предательски дёрнулись. — Может, ты просто переела устриц? — Это была одна устрица! — парировала Санни. — Маленькая! Безобидная! — Маленькая устрица, большое преступление, — философски заметил Джеймс, начиная переживать. — Держись, Пирс, мы почти приехали.       Такси подпрыгнуло на кочке, и Саванна закрыла глаза, сжав зубы. — Пусть это закончится…       Когда они наконец добрались до дома девушки, он помог ей выйти из машины. — Я сама могу идти, — пробурчала она, шатаясь на каблуках. — Конечно можешь, — спокойно сказал Джеймс, придерживая её за талию. — Просто я предпочитаю, чтобы ты не упала лицом вниз. PR-отделу это не понравится. — Твоему PR-отделу понравилось бы, если бы я умерла в такси, — огрызнулась она.       Они ввалились в лифт, и, как только двери закрылись, Саванна уткнулась лбом в зеркало. — Баки… — Да? — Я не чувствую свои рёбра. — Что? — Корсет. Этот чёртов комбинезон сзади весь на шнуровке, я не могу дышать.       Он моргнул, а потом уточнил, будто это было самой идиотской вещью на свете: — Ты… хочешь, чтобы я… — Расшнуровал, да, — сдавленно ответила брюнетка. — Только быстрее, пока я не упала в обморок и нас не нашли в очень компрометирующей позе.       Баки закрыл глаза, едва сдерживая смех. — Обещаю действовать профессионально. — Просто сделай это, Барнс.       Он подошёл ближе, аккуратно отодвинул волосы девушки и взялся за тонкие шнурки на спине. Его длинные пальцы дрожали от абсурдности происходящего, но Саванна убедила себя, что это было от стеснения. — Как вообще можно надевать такие штуки? Это же пытка, — пробормотал шатен, стараясь не касаться кожи. — Мода требует жертв, — выдохнула она. — Но я не думала, что умру в лифте с тобой. — Поверь, для меня это тоже не самый идеальный сценарий, — Барнс наконец ослабил шнуровку, и Саванна шумно вдохнула. — О, Господи… воздух! Настоящий воздух! — Рад помочь, — усмехнулся Баки.       Пирс подняла голову и посмотрела на него в отражении зеркала — взлохмаченного, взволнованного, но всё ещё ухмыляющегося. — Если кто-то увидит запись с камеры… — пробормотала она. — Подумают, что мы очень нетерпеливые, — подмигнул Джеймс.       Лифт запищал, двери открылись, и они вышли в пустой коридор. Девушка едва успела вставить ключ в замок, и буквально ввалилась в квартиру, не снимая обуви. — Не смей сюда заходить! — выкрикнула она и исчезла в ванной. — Даже и не думал, — спокойно ответил мужчина, закрывая за ними дверь. Он услышал хлопок, потом Пирс открыла кран и раздалось глухое: «Ох, чёрт…»       Баки закатил глаза, прошёл на кухню и начал открывать шкафы. Он не был уверен, что именно ищет, но логика подсказывала, что чай. Крепкий. Джеймс нашёл коробку с чёрным чаем и заварил две чашки — одну с сахаром, другую без, потому что, на самом деле, понятия не имел, как любит Санни. По его подсчётам прошло около пятнадцати минут, прежде чем девушка наконец вышла из ванной: бледная, в старом растянутом свитере и с влажными от пота волосами. — У меня для тебя две новости, — сказал Барнс, указывая на две чашки. — Чай без яда, а я устал. — Ммм, — простонала она, принимая чашку, — забота. Спасибо, Баки, — брюнетка сделала глоток и прикрыла глаза. — Знаешь, если я умру, то скажи Оливеру, чтобы похоронил меня в чёрном. — Ты не умрёшь, — закатив глаза, пробормотал Джеймс. — Я когда-то наелся слив. Ты не пр…       Саванна бросила в него подушку. — Не хочу знать. — В этом нет ничего такого, я тебя умоляю… Неужели… — Баки! — мужчина поднял руки вверх, сдаваясь. — Ты собираешься уходить? — Пирс даже не пыталась быть вежливой — не после того, что с ней случилось в туалете. — А какие есть варианты? — Остаться со мной и посмотреть фильм. Или уйти, — хмыкнув, девушка присела на диван, подбирая ноги под себя.       Баки, конечно, знал, что нужно было уйти. Это было правильно, ведь именно это и подразумевали пиар-отношения — никакого близкого контакта вне публики. — Почему нет?       Барнс уже нарушил все правила. Во всяком случае, именно так он видел их псевдо-отношения, и в этом была его проблема. Точнее, одна из. Первой проблемой стало то, что он проникся к Саванне симпатией. Ну, именно той, которая обычно запрещена в подобных историях, той, что начинается с раздражения, плавно переходит в любопытство, а потом медленно разрастается до альбома про разбитое сердце. Или нескольких. Он усмехнулся своим мыслям, вновь посмотрев на Пирс, которая уже удобно устроилась на диване. Девушка лениво переключала каналы, морщила нос и саркастично комментировала каждую рекламу. Сейчас она выглядела не как актриса и не как предмет обсуждения таблоидов, а просто как настоящий, живой и чертовски уставший человек. — Только не какой-нибудь трёхчасовой артхаус, — сказал мужчина просто чтобы сказать хоть что-то и устроился на другом конце дивана, чуть наклонившись вперёд. — Почему все ромкомы такие неправдоподобные? — пробормотала Санни, не отрывая взгляда от экрана. — Потому что никто не хочет смотреть на людей, которые ругаются из-за того, кто забыл купить молоко, — ответил Барнс, пожав плечами. — А зря. Это честно, — сказала брюнетка и зевнула. — Настоящие отношения — это ведь не про «и жили они долго и счастливо». Это про «ты опять оставил крышку от зубной пасты открытой».       Баки тепло усмехнулся. — Ты только что лишила работы весь Голливуд. — Пора кому-то это сделать, — устало усмехнулась девушка.       Некоторое время они молчали, пока на экране герои признавались друг другу в любви под романтическую музыку. Джеймс краем глаза заметил, что Саванна уснула. Он тихо встал, взял плед, который лежал рядом, и аккуратно укрыл её ноги. Хмыкнув, Барнс убавил звук телевизора и сел обратно на край дивана. На экране Гарри Бёрнс сказал: «Когда понимаешь, что хочешь провести с кем-то остаток жизни — хочется, чтобы остаток начался как можно скорее».

***

      Премьера нового фильма Стива Роджерса проходила в одном из старейших кинотеатров Манхэттена: мраморные колонны, вспышки фотокамер и алый ковёр, по которому Баки и Саванна шагали настолько синхронно, словно и правда были давно вместе. Мужчина выглядел ослепительно в своём тёмном костюме. Пирс же была в золотом коротком платье, которое красиво подчёркивало её глаза, а волосы девушки были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались лёгкие пряди, и это добавляло ей шарма, который Барнс, конечно, не мог игнорировать. — Всё в порядке? — тихо спросил он, наклонившись к её уху. — Всегда, — в ответ прошептала она.       Через пять минут к ним подошла журналистка с микрофоном и чрезмерно восторженной улыбкой. — Баки, Саванна! Вы сегодня просто ослепительны. Можно пару слов о вашем романе? Как же вы познакомились?       Одновременно вдохнув, они начали говорить.       Тоже одновременно. — Мы встретились на вечеринке… — начала Пирс. — …в лифте, — перебил Джеймс.       Оба остановились. — В лифте? — удивилась журналистка. — Да, — не моргнув, подтвердил Баки, — в лифте. — После вечеринки, — тут же вмешалась Саванна с самым серьёзным лицом.       Мужчина тихо фыркнул, и камера поймала его улыбку. — И тогда я понял, — добавил он, — что это любовь. — Любовь с первого взгляда? — засмеялась журналистка.       В этот момент мужчина поймал себя на мысли, что Санни выглядит просто потрясающе. И это было немного пугающе.       Когда свет в зале погас, всё вокруг будто растворилось — остались только мерцающий экран и приглушённый шёпот публики. Баки и Саванна сидели рядом в центре второго ряда, прямо за прессой и продюсерами. На экране появился Стив — главный герой вечера, а Барнс, словно гордый старший брат, усмехнулся. Когда была особенно громкая сцена, Пирс чуть вздрогнула. Шатен машинально положил руку ей на колено — просто чтобы успокоить. Девушка даже не дёрнулась, но через пару секунд поняла, что что-то тут не так. Джеймс, кажется, тоже это понял, потому что быстро убрал руку и откинулся в кресле, будто ничего не произошло. — Стиву бы понравилось, что мы так нервничаем, — тихо сказал он. — Он обожает драму.       Фильм закончился под аплодисменты зала. Баки встал, хлопая громче всех, и Санни поймала себя на том, что улыбается не из вежливости, а потому что видит, как искренне он гордится другом. После показа они вышли в холл. Фотографы уже поджидали: вспышки снова ослепляли, а микрофоны тянулись со всех сторон. Джеймс взял её за руку так, как будто делал это всю жизнь.       Конечно, Баки Барнс не начинал влюбляться.       Мужчина держал два бокала шампанского, лавируя между актёрами, журналистами и официантами, словно на минном поле. Саванна стояла у высокого столика, разговаривая с режиссёром фильма. Она смеялась искренне, красиво и чуть запрокинув голову. Увидев эту картину, Баки улыбнулся сам себе. — Шампанское? — спросил он, протягивая ей бокал. — Спасибо, — ответила девушка, улыбаясь.       В этот момент кто-то сзади случайно задел его локоть, и бокал с шампанским полетел прямо на Пирс. Секунда тишины. Платье, созданное явно не для катастроф, теперь сияло ещё ярче, мокрое и липкое от пузырьков. Барнс застыл, глядя на неё с выражением абсолютного ужаса. — Я… — начал он, — я… — Не смей ничего говорить, — спокойно произнесла Саванна, не глядя. — Но… — Ни. Слова. Барнс.       Журналисты уже успели повернуться в их сторону. Кто-то засмеялся, кто-то сфотографировал. Шатен открыл рот, будто хотел что-то сказать, но девушка медленно подняла руку и — с ослепительной улыбкой на лице — показала ему средний палец. Джеймс не выдержал и рассмеялся. Пирс вздохнула и только закатила глаза. Вместо того чтобы отступить, мужчина только шагнул ближе. — Отойди, — процедила Саванна сквозь зубы. — Я просто хочу помочь, — его голос звучал искренне. — Да ты уже «помог».       Баки усмехнулся, наклонив голову набок. — Знаешь, ты когда злишься, то у тебя глаза становятся темнее.       Пирс подняла на него взгляд и прищурилась. — Баки… — Что?       И прежде чем она успела закончить, шатен наклонился и поцеловал её. Не демонстративно, не наигранно и точно не для камер. Это было быстро, но мир вокруг будто взорвался. Саванна остолбенела, ощутив, как его горячий язык исследовал её рот. Она должна была оттолкнуть его, но почему-то не смогла. Баки отстранился первым, глядя на неё с такой растерянностью, будто сам не ожидал, что сделает это. — Это было для правдоподобия, — сказал он тихо, но Пирс лишь фыркнула, стараясь не смотреть ему в глаза.       Конечно, Саванна Пирс не замечала его прекрасных глаз.

***

      Баки сидел на краю дивана в спортивных штанах и старой футболке с потёртым логотипом «Nirvana». На журнальном столике — чашка с остывшим кофе, телефон, ноутбук и открытая в браузере страница с заголовком: «Когда Баки встретил Санни: встреча, которая всё изменила». Он открыл комментарии к статье — тысячи: «Идеальная пара!», «Пирс делает его живым!», «Джеймс наконец-то снова улыбается…»       А ведь это была всего лишь игра.             Договор.       Фальшь.       Мужчина провёл рукой по волосам и откинулся на спинку дивана. Где-то между этими мыслями, в тишине, которую не могли заглушить даже дежурные фразы Мэг — «держи образ», «не перегибай», «люди должны верить» — в нём шевельнулось что-то совсем другое. Барнс вспомнил, как громко Саванна засмеялась сегодня, как у неё задрожали плечи, когда он случайно пролил шампанское, как она показала ему средний палец, а потом всё равно позволила себя поцеловать. — Знаешь, — сказала девушка по дороге домой, — если бы всё это не было фальшью… может, было бы легче. — Может, — тихо ответил он. — Но тогда, думаю, я бы уже давно перестал спать.       Баки точно знал: нельзя лишиться того, чего нет.