Когда Баки встретил Санни

***

— Скажи мне что-нибудь искреннее.

— Я не люблю горох.

      Одной из причин, по которой Саванна ненавидела Баки, была его привычка появляться тогда, когда она меньше всего этого хотела — и выглядеть при этом чертовски хорошо. Он стал как утренний будильник в субботу — раздражающе необходимый. Его идеальная улыбка стала оскорблением, уверенность — вызовом, а серо-голубые глаза — большой проблемой.       И сейчас, наблюдая, как Барнс беззаботно общается с беременной женой Стива и помогает развесить над столом гирлянду из бумажных облаков, Саванна чувствовала, что список причин ненависти стремительно приближался к двузначному числу. — Ты выглядишь, как человек, который вот-вот сбежит, — сказал Джеймс, протягивая ей пластиковый стакан с лимонадом. — Я выгляжу, как человек, которого заставили прийти, — парировала она. — К тому же, кто вообще устраивает беби-шауэр в субботу утром?       Баки весело усмехнулся. — Люди, у которых есть друзья. — Прекрасно, тогда я просто социопат, — пробормотала девушка, делая глоток.       Джеймс искренне рассмеялся, и от этого смеха у неё в груди всё перевернулось. Вот это, наверное, и была вторая причина, по которой она ненавидела Барнса: он умел заставить её чувствовать себя живой в те моменты, когда она изо всех сил притворялась каменной. — Что? — спросил мужчина, замечая, как Санни смотрит на него. — Ничего, — тут же отмахнулась девушка. — Просто думаю, что это худшее утро в моей жизни. — Эй, оно ведь только началось.       И, чёрт возьми, Баки был прав.       Позже, когда пол ребёнка уже не был тайной, Саванна устроилась в кресле подальше от основного веселья. Воздушные шары, ленточки, розовые и голубые кексы — всё это казалось ей липким от собственного фальшивого счастья. Баки сел рядом, держа в руках очередной стаканчик с лимонадом, только теперь с заметно грустным видом. — Не думал, что такие праздники могут вызывать экзистенциальный кризис, — заметил он. — Это сложно, — ответила Саванна, не глядя на него.       Мужчина усмехнулся, но быстро стал серьёзным снова. — Можно я скажу кое-что не по сценарию?       Пирс повернула к нему голову, слегка приподнимая бровь. — Я просто устал, — выдохнул он. — От притворства, от того, что все вокруг ждут, что я буду идеальным, романтичным, уверенным, безупречным, а я ведь обычный парень. Иммигрант из Румынии, который до сих пор не понимает, как вообще оказался в Голливуде.       Саванна долго молчала, смотря перед собой. Кивнув, слегка нахмурившись, девушка будто увидела ту сторону Джеймса, о которой даже не догадывалась. — Я понимаю, — тихо сказала брюнетка. — Когда я снималась в своём первом фильме, я всё время боялась, что зрители поймут, какая я на самом деле скучная, а когда всё развалилось, когда он ушёл… — Саванна запнулась, не желая произносить имя. — Я почувствовала себя неинтересной даже самой себе.       Баки посмотрел на неё с улыбкой, от которой у Пирс подкашивались коленки. — А мне ты кажешься настоящей, и это чертовски редкое качество, Санни.       Она невольно улыбнулась. — Ты мне льстишь. — Нет, я просто впервые сегодня говорю правду.       Они замолчали. Музыка в доме сменилась, и кто-то поставил «Iris». Мужчина поднялся и протянул ей руку. — Пойдём. — Куда? — Потанцуем.       Саванна закатила глаза, но всё равно вложила ладонь в его руку, и когда Баки робко обнял её, ей вдруг стало страшно не потому, что кто-то увидит, а потому что, кажется, ей не хотелось, чтобы контракт подходил к концу. Музыка звучала совсем тихо, будто специально приглушённо, чтобы не мешать им слышать дыхание друг друга. Пирс стояла так близко, что могла почувствовать, как быстро у Джеймса колотится сердце. Он был тёплым, живым, до невозможности реальным, и именно это раздражало её больше всего. Мужчина сказал что-то вроде «ты совсем не похожа на ту, кем себя выставляешь…», но Санни не дала ему закончить. Она потянулась и поцеловала его. Это было как удар тока, и в тот же миг Пирс отпрянула, будто обожглась. — Чёрт, — выдохнула она, делая шаг назад. — Забудь. Это была ошибка. Большая ошибка.       Баки смотрел на неё секунду, две, три, будто пытался понять, шутит ли она, а потом просто шагнул вперёд, взял её лицо в ладони и поцеловал снова. На этот раз Саванна не отстранилась, она просто закрыла глаза и позволила себе забыть, где они, кто они, что у них есть контракт, который подходит к концу на днях, и что всё это не должно было случиться. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, воздух между ними словно стал гуще. Санни медленно выдохнула, с трудом заставляя себя говорить: — Скажи мне что-нибудь искреннее, — попросила она. — Я не люблю горох, — пожав плечами, Баки опять наклонился к ней за поцелуем. И Пирс ответила. Снова.       Третьей причиной её ненависти был тот факт, что Джеймс Барнс умел её успокаивать, когда больше всего на свете она хотела утонуть в панике, и делал он это с улыбкой, будто ничего в мире не способно его выбить из равновесия. — Они написали, что я беременна, — произнесла Саванна таким голосом, который выдавал, что она едва держится. Девушка кинула на стол телефон, где на главной странице светился заголовок: «Саванна Пирс и Баки Барнс: один плюс один равно три?»       Баки наклонился, прочитал и рассмеялся. Не с издёвкой, а по-настоящему — открыто, громко и с тем самым чуть хриплым оттенком, который всегда действовал на нервы. — Это же бред, — сказал он, всё ещё усмехаясь. — Они хоть фото какое-то приложили? — Конечно. Где я в свободном платье! — вспыхнула Пирс. — Потому что, очевидно, женщина не может просто есть пирожное без последствий.       Мужчина поднял руки, с трудом сдерживая улыбку. — Послушай, — сказал он мягко. — Люди говорят всякую ерунду. Это не про тебя. Это про них. — Я просто устала, Джеймс.       Он помолчал, а потом просто взял её руку. Дыхание девушки стало чуть ровнее. — Вот, — сказал шатен с той самой лёгкой улыбкой. — Уже лучше. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — буркнула Саванна, не убирая руки. — Как? — Когда я в истерике, а ты улыбаешься и делаешь вид, будто всё под контролем. — Но ведь всё под контролем, — просто ответил он, но Сав знала только то, что скоро контракт закончится.       Четвёртой причиной стало то, что Джеймс не умел молчать, когда она просила его молчать. И вечно он лез защищать её репутацию, даже когда она сама не хотела спасать себя: «Сериал получился отличным, актёры сыграли потрясающе. Просто Санни любит строить из себя жертву». Эти слова звучали больно, но ещё хуже звучал комментарий Барнса в твиттере: «Некоторые люди путают реальную жизнь и сериалы. Может, стоит заняться чем-то ещё?»       И, конечно, интернет взорвался. Через десять минут его имя уже было в трендах, а Пирс сидела, не зная, смеяться ей или плакать. — Ты с ума сошёл, — сказала она, когда дозвонилась до него. — Привет и тебе, — невозмутимо ответил мужчина. — Баки, ты только что влез в мою личную войну! — Ну, вдвоём мы точно победим, — хмыкнул он. — Это не смешно! — девушка встала и начала ходить по комнате. — Я просила не вмешиваться.       На том конце послышалось лёгкое движение, а потом его мягкий голос: — Я просто не люблю, когда кого-то, кто заслуживает уважения, называют «жертвой». Особенно если этот кто-то — ты.       Пирс замерла, не зная, что ответить. — Ты не обязан был… — Может быть. Но я хотел.       Баки умел флиртовать даже тогда, когда Саванна хотела его прибить. Особенно тогда.       Это случилось вечером, когда они должны были «случайно» показаться вместе на улице — очередная постановка для папарацци. Баки приехал за ней раньше назначенного времени и, конечно, зашёл в её квартиру так, как будто жил здесь. Он стоял у окна, пил её кофе из чашки с надписью «Go away», и выглядел до безумия довольным собой. — Ты опаздываешь, — сказал он. — Это ты пришёл раньше, — отозвалась Саванна, проходя мимо. — И вообще, кто сказал, что можно брать мою чашку? — Ты же не хотела кофе. — А ты экстрасенс теперь? — Нет, просто ты всегда злишься, когда голодна. Сейчас ты злишься — значит, не ела. Значит, все в опасности.       Санни прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Ты невозможен. — А ты очаровательна, когда злишься.       Барнс подошёл ближе. От него пахло чем-то тёплым и домашним — кофе, мятой и чем-то ещё, от чего у неё путались мысли. — Отойди, — сказала она не слишком убедительно. — Почему?       Пирс не знала, как сказать ему, что она ненавидела этот флирт. Так же, как и не знала, почему он всегда появлялся тогда, когда ей было плохо.       Саванна сидела на диване, обхватив колени руками, листая сценарий нового проекта и проклиная каждое слово. Её мысли крутились вокруг прошлого романа, карьеры и всех тех мелочей, которые казались незначительными, пока не скапливались в огромный комок усталости. — Эй… — тихо сказал Джеймс, когда вошёл. Он просто поставил на стол чашку с тёплым чаем и сел рядом. — Я… — начала девушка, но слова застряли где-то между горечью и усталостью. — Я знаю, — прервал её он. — Просто отдохни.       Пирс глухо выдохнула. Она хотела оттолкнуть его, сказать что-то язвительное, но не смогла. Потому что это был он — тот, кто умел без лишних слов сделать так, что мир вокруг переставал быть таким тяжёлым. — Ты даже не пытаешься поговорить со мной? — с трудом прошептала брюнетка. — Нет, — улыбнувшись, Баки поправил её волосы. — Иногда помолчать важнее.       Она скрестила руки на груди, но почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Барнс умудрялся одновременно раздражать и успокаивать её одним лишь присутствием. Слова потерялись в улыбке, которую Джеймс вызвал — такой лёгкой и настоящей, и впервые она поняла, что её «ненависть» к нему — лишь попытка защитить себя от того, что она уже давно не может отрицать.       И Пирс это ненавидела.       Сильнее этого была только её ненависть к его манере вождения, ведь Баки за рулём — это отдельная история. Саванна устроилась на пассажирском сиденье, держась за ручку над дверью, пока он, будто участвуя в каком-то нелепом гоночном шоу, уверенно лавировал между машинами. — Барнс! — сдавленно прокричала девушка, когда он резко вырулил на узкую улочку. — Это не «Форсаж»! — Расслабься, — спокойно ответил мужчина, улыбаясь. — Я знаю, что делаю. — Знаешь? — переспросила Саванна, хватаясь за ремень безопасности. — Я чувствую, что мы умрём прямо сейчас!       Он лишь фыркнул и подмигнул. Пирс стиснула зубы, но не смогла не рассмеяться. Его манера водить одновременно сводила её с ума и заставляла сердце падать в пятки. Каждый резкий поворот и каждое резкое торможение раздражало её и пугало, но вместе с этим она чувствовала себя живой. Саванна понимала, что уже давно начала ему доверять. Втайне она ненавидела это…       Иногда она ловила себя на мысли, что завидует тому, какие у него красивые волосы. Они идеально ложились, блестели и, кажется, не имели ни одного сечённого волоска. — Это нечестно, — пробормотала девушка, делая вид, что перебирает свои спутанные локоны. — У тебя волосы всегда выглядят как будто ты только что сошёл с обложки журнала. — Мои волосы? — с улыбкой переспросил шатен, поднимая бровь и коснувшись прядей. — Не знаю, о чём ты. Я просто проснулся. — Проснулся? — издевалась Пирс. — Я тоже проснулась, а они как после урагана.       Баки громко засмеялся, и его смех был таким заразительным… Он наклонился и провёл пальцами по её волосам, небрежно расправляя пряди, которые торчали во все стороны. — Вот видишь? — сказал мужчина. — Они такие же шикарные, как и мои. — Не пытайся меня убедить, — Санни фыркнула, отстраняя его руку. — Это не работает.       Но в глубине души девушка понимала, что часть раздражения — это не только зависть к волосам. Джеймс умел быть лёгким, непринуждённым, и при этом выглядеть идеально, а она… Саванна привыкла бороться за каждый идеальный кадр и за каждую прядь, а он просто был собой, и именно эта естественность — его уверенность и беззаботность — делала её одновременно раздражённой и очарованной.       И, конечно, она ненавидела это. — Ты серьёзно не можешь понять, как выбрать один ролл из пяти? — с усмешкой спросила Саванна, наблюдая за тем, как Барнс заказывает им ужин и борется с мобильным приложением. — Это стратегический выбор, — оправдывался он, отрывая взгляд от экрана. — Здесь слишком много переменных: вкус, цена, время доставки… Я стараюсь быть максимально эффективным. — Максимально эффективным? — Пирс закатила глаза. — Серьёзно, Баки?       Шатен фыркнул, но промолчал. Он действительно умел быть серьёзным, когда нужно, но в бытовых мелочах оказывался полным неудачником. Джеймс забывал ключи, терял кошельки, карточки и иногда не мог отличить соль от сахара, если это не было написано прямо на упаковке. — Если уж ты такой крутой на экране, почему у тебя в жизни всё время случаются косяки?       Баки поднял на неё взгляд и криво улыбнулся. — Потому что это делает меня человечным.       Саванна фыркнула, но её сердце почему-то ёкнуло. Этот мужчина умудрялся быть одновременно смешным, раздражающим и каким-то тёплым, настоящим, и эта смесь умела действовать на неё куда сильнее, чем все красивые обложки журналов и идеально постановочные сцены.       Пирс не хотела это признавать, но Джеймс был куда большим неудачником, нежели она. Ненавидела ли она это? Абсолютно.       Последний публичный выход перед новостью о расставании был странным. Они стояли на почти пустой улице, а огни города отражались в мокром асфальте. Папарацци и камер больше не было. Баки медленно повернулся к Саванне, и она задержала дыхание. — Знаешь, — начал мужчина тихо, — мне нравится, что ты мёрзнешь, когда на улице двадцать два градуса, — Саванна хмыкнула, но Джеймс не улыбнулся. Он продолжал так, будто перечитывал этот список про себя, но говорил только ей: — Мне нравится, что ты тратишь полтора часа, чтобы заказать сэндвич. Мне нравится эта морщинка у тебя на переносице, когда ты смотришь на меня, как на идиота. Мне нравится, что даже после самого долгого дня от моей одежды пахнет твоими духами. Мне нравится, что перед сном я хочу поговорить именно с тобой. Мне нравится, что теперь я не знаю, где заканчивается наш контракт и где начинается что-то настоящее. Мне нравится, что я не боюсь быть собой, когда рядом ты. Мне нравится, что ты — неидеальная, и мне нравится, что я — тоже, — Барнс сделал паузу, наклонившись ближе, и его голос стал ещё мягче: — И мне нравится, что я больше не хочу, чтобы это всё закончилось.       Санни не могла отвести взгляд. Её сердце билось так, словно пыталось догнать слова, а мысли путались между «это конец» и «это начало чего-то настоящего». — Знаешь, — сказала она чуть дрожа, — наверное, я тебя ненавижу, потому что влюбилась в тебя.       Баки замер. Его светлые глаза расширились, а потом на лице появилась улыбка, полная тепла и надежды. Его лоб коснулся её лба. — Так вот оно что, — тихо сказал мужчина, качая головой. — Я думал, что это только я, — Джеймс переплёл их пальцы, и ему показалось, что всё это теперь обрело смысл.       Саванна неловко улыбнулась, будто боялась спугнуть этот момент. — Иногда, — шепнула она, — даже в пиар-отношениях случаются форс-мажоры… — Пирс смотрела на Баки, и видела не партнёра по контракту, не раздражающего актёра, а мужчину, с которым почему-то ей стало спокойно. — И всё-таки, — сказала девушка, — я ненавижу то, что у тебя волосы лучше, чем у меня.       Барнс тихо рассмеялся. — Привыкай, Санни, это навсегда.       И если бы кто-то спросил, с чего всё началось, она, наверное, ответила бы: — Когда я встретила Баки.