Глава 5
4 ноября 2025 г., 19:25
3486 солнечный год, двадцать седьмое февраля
9 Квадрант, планета Орион, Фолус
— Можете повторить? – попросил Драко главного врача, глядя на экран и пытаясь разобраться в медицинских терминах.
— У заключенной острое расслоение большинства мышц, вероятнее всего из-за того, что она так много времени провела рядом с радиоактивными взрывающимися веществами. В заключении, скорее всего, расслоение усугубилось, видимо, она умирала уже до того, как её захватили.
Во второй раз звучало все так же бессмысленно.
— Она умирает? – Драко очень старался спросить это нейтральным тоном.
Его это не должно волновать. Она была просто мятежницей, ничего не значащей заключенной. Он должен был лишь вытянуть из неё всю возможную информацию.
Теперь понятно, почему комендант был так настойчив.
Странно, что он не сказал этого Драко – может, хотел, чтобы Драко провалился, а может, ему было все равно.
Драко напомнил себе о том, что она мятежница.
Но бесполезно. Он миллион раз твердил себе о том, что Гермиона Грейнджер ему безразлична, что она просто еще одна заключенная, которую он должен допросить, но не помогало.
Больше не помогало.
Он не знал, как за четыре дня ей удалось перевернуть его сознание.
В некотором роде ему было на это наплевать. Ему просто нужно было знать, что произошло дальше, словно лишь она одна была частью головоломки, которую он пытался разгадать всю жизнь.
Но это бессмысленно.
Смысл на самом деле был, просто он не мог облечь его в слова.
— Ей, вероятно, осталось несколько дней, а может, недель, — предположил врач, даже не отрывая взгляд от экрана и молча выпроваживая Драко из кабинета.
Драко еле удержался, чтобы не вскрикнуть, не потребовать улучшения условия для содержания заключенной, удержался от множества слов, за которые его могли посадить в тюрьму, и, скорее всего, убить.
Неважно, что он капитан, скомпрометировать можно любого.
Несомненно, он скомпрометирован.
Поэтому он, вместо того, чтобы нагрубить врачу или вступить в конфликт с комендантом, покинул медпункт.
Дойдя, наконец, до камеры Гермионы, он попытался забыть о том, что узнал.
Зачем ей об этом рассказывать?
— Драко? – она уже сидела, когда он вошел.
Он заморгал, увидев, что она заплела волосы в косу и собрала в узел на затылке.
Он увидел мятежницу с фотографий, ту самую женщину, которая многим внушала страх.
А не медленно угасающую.
— Мисс Грейнджер, — Драко прочистил горло, его рука дрожала, когда он разделял файлы на экране. – Я надеялся…
— Что случилось? – спросила она, на её лице появилось вопросительное выражение, она его каким-то образом видела, хоть это и было невозможно.
Он вновь кашлянул.
— Ничего. – Надо вновь расспросить её о Веге, напомнить себе о том, что он дознаватель, а она мятежница.
Опасная мятежница. Которая убила тысячи людей. И которой было известно о планах убить еще больше.
Хотя это предположение казалось пустым.
— Драко, — она вытянула руку, насколько позволяли наручники, не дотянувшись до него несколько дюймов, — что это?
Он смотрел на пространство между их руками: всего пара дюймов и в то же время непроходимая пропасть.
Было бы так просто схватить её за пальцы, попросить хоть немного утешения, как Драко это делал на Земле.
Но это было бы непостижимо эгоистично.
Он осознал, что слишком долго был один. Возможно, суть её игры и заключалась в том, чтобы воспользоваться этим.
Но он в это не верил. Больше не верил.
— Тебе не о чем волноваться, — неуверенно улыбнулся он, но, увидев, что она нахмурилась еще сильнее, понял, что она не купилась.
— Ты знаешь, да? – спросила она.
— Знаю?
— О том, что я умираю, — бесстрастно произнесла Гермиона.
Без страха, без трепета. Это был факт, с которым она, похоже, смирилась.
— Мне жаль…
Она покачала головой, прервав его, и улыбнулась – эта улыбка его одновременно согрела и в то же время разозлила.
— Это не твоя вина. Я сама сделала свой выбор.
— И все же…
— Я с этим смирилась.
У меня нет никаких планов вне этой камеры.
Услышав эти слова три дня назад, он решил, что она просто дерзит, намеренно уклоняясь от ответа.
Возможно, все это время она пыталась ему что-то сказать.
— Тебе… — Драко прикусил губу, пытаясь собраться с мыслями, — тебе больно?
Хотя даже если больно, он мало чем сможет помочь. Политика Межгалактического суверенитета не предусматривала применения обезболивающих препаратов для заключенных.
— Со мной все в порядке, — ответила она.
Она в тюрьме, она умирала, и все же утешать надо было его.
— Мне жаль, — повторил он.
Он позволил их пальцам всего на мгновение соприкоснуться, и тут же отдернул руку.
«Эгоист», — обругал он себя.
Гермиона, чуть улыбаясь, наблюдала за ним, будто заметила его внутреннее смятение.
— Я просто рада, что, наконец-то нашла тебя.
Он слегка поежился при мысли, что ей пришлось сесть в тюрьму и подвергаться допросам на протяжении месяца лишь ради встречи с ним.
Прочистив горло, Драко попытался подобрать нужные слова.
Будучи профессиональным дознавателем, он ни разу не терял дар речи. У него в голове было что-то вроде дерева, многолинейной диаграммы, возможные вопросы и ответы. В зависимости от того, что за заключенный, ветви поднимались или опускались. На эмоциональных людей Драко давил. С уверенными в себе изображал уважение.
На каждый вопрос было не так много возможных ответов.
Но Гермиона Грейнджер выбивалась из правил.
Но сориентироваться и задать какой-нибудь неопределенный вопрос о системе Вега или о «зеленых пиджаках» он не успел – Гермиона начала:
— На «Атласе» мы с тобой стали партнерами…
***
2683 солнечный год, четырнадцатое октября
Млечный Путь, между Землей и 3 квадрантом
Исход
Драко часто говорил Гермионе, что для этого-то она и рождена.
Там, где он полагался на своих друзей, связи и инфраструктуру, на создание которой у “Аполлонов” ушли десятилетия, Гермиона полагалась на свои ум и сообразительность.
Ей потребовалось время, чтобы по-настоящему довериться ему, перестать ждать подвоха или ситуации, когда она осознает, что это было ошибкой.
Время наступило в сентябре, они с Драко по причинам, ей не известным, украли правительственный боевой мех. Они возвращались на базу “Аполлонов”, и тут на их пути встали трое здоровенных мужчин.
Они выдали несколько предположений по поводу того, что Драко и Гермиона прячут в карманах, а потом отпустили колкость в адрес “Аполлонов”, заставив Драко напрячься.
И тут Гермиона испугалась. Это были не мятежные горожане или «багаж» — это была какая-то конкурирующая банда. Скорее всего, новая группировка, какие частенько собирались, желая заработать «авторитет».
Что бы он ни значил.
— Мы заберем мех робота и девчонку, — самый крупный из мужчин схватил её за локоть.
Гермиона вскрикнула от неожиданности, уставилась на мужчину, широко раскрыв глаза, но тут же опомнилась и вывернула ему руку, вывихнув плечо.
Мужчина взвыл от боли.
Драко схватил её за руку, и они бросились бежать, но недостаточно быстро. Одному из преследователей удалось их догнать.
Тогда-то Гермиона и решила, что все кончено. Каким добрым ни был Драко, сколь бы полезна она ни была, он её бросит.
Это было логично.
Но он не бросил.
Вместо этого он вынул из кобуры пистолет.
Она думала, что головорезы убегут, но вместо этого они выхватили ножи.
Она все еще цеплялась за руку Драко, желая лишь одного: чтобы все это как можно скорее закончилось, и они вернулись в его безопасное купе.
— Вы пошли с ножами на перестрелку, — приподнял бровь Драко, попытавшись прикрыть собой Гермиону.
Она не стала сопротивляться, помня, что не вооружена. Хоть Драко и его друзья потратили много времени, обучая её самообороне, она понимала: против этих людей она не сможет ничего.
Она чувствовала себя слабой и беспомощной.
Драко и мужчины поговорили – где-то спорили, а то и подшучивали. Стук её сердца отдавался звоном в ушах, заглушая все вокруг.
Она все сильнее сжимала руку Драко.
Сквозь туман донесся резкий звук, спустя мгновение она осознала: Драко прострелил колено каждому из головорезов.
— Пошли, — шепнул он, взяв её за руку и увлекая за собой по коридору.
Разговор длился минуты три.
Несмотря на доброту Драко и их партнерство, она бы никогда не подумала, что он рискнет жизнью и свободой ради неё. Это было непостижимо.
Кто она такая и чем это заслужила?
С тех пор что-то изменилось.
Не для него, она это знала, но для неё.
Она ловила себя на том, что смотрит на него, когда он не видит, и задерживает взгляд на его губах на мгновение дольше.
Это её огорчало. Она была никем – «багажом», который он держал при себе потому, что она полезна.
С другой стороны, Драко не тот человек. Он не просто вор.
Он готовил три раза в неделю, и она узнала, что он к этому относился очень ответственно.
— Моя мама была корабельным коком, — однажды пояснил он.
Он и впрямь помнил маму – на корабле, где он родился, произошла трагедия, и он очутился на «Атласе».
Хоть он и считал себя никудышным поваром, но все равно старался.
Он часто приглашал друзей в гости, иногда – чтобы попробовать все, что ему удалось раздобыть на этой неделе, иногда – посмотреть фильм или передачу.
Сперва это было неприятно – приходили их ровесники, садились на диван и широко улыбались. Иногда она все же уходила к старушке Элли, жившей неподалеку от Драко, и помогала ей с уборкой под рассказы Элли о «старых добрых временах».
Именно от Элли она узнала историю “Аполлонов” – повстанцев, вступивших в сговор с агентами «Вдали от Земли» и создавших тайное общество.
Гермионе по-прежнему казалось неправильным, что их жизни зависят от превращения одиноких детей в преступников, но она понимала: мир не так прост. По крайней мере, в эпоху исхода.
В конце концов, друзья Драко стали и её друзьями, по крайней мере, некоторые. Они интересовались её мнением о различных правилах «Атласа», допытывались, когда она давала односложные ответы, и убеждали её помочь Драко научиться лучше готовить.
На это она всегда указывала, что не умеет готовить вовсе.
Драко любил фильмы так, как Гермиона книги. Вечера они чаще всего проводили на диване, смотря какую-нибудь классику XXIV века о городах-куполах Земли или вымышленных инопланетных вторжениях. Драко почти всегда комментировал, его глаза загорались, а то и слезились, когда он объяснял, в чем ирония того или иного персонажа или отмечал какую-либо режиссерскую находку, изменившую сюжет.
Да, успокаивала она себя, неудивительно, что она постоянно думала о нем. Неудивительно, что постоянно представляла, что произойдет, если однажды вечером он обнимет её или если она поцелует его.
У неё прежде было несколько мужчин – мимолетные связи, надолго оставившие её равнодушной к большим перспективам.
Но она никогда не думала, что способна на такие чувства, какие у неё возникли к Драко.
Он будто поселился у неё в груди, и она не могла от него избавиться.
***
В октябре Элден, один из их друзей, поинтересовался, не планирует ли она съехать.
Этот вопрос застал Гермиону врасплох. Конечно, она сознавала тот факт, что спустя много месяцев после того, как она согласилась помочь “Аполлонам”, она все еще спала на диване Драко.
Но она никогда подолгу об этом не задумывалась.
Она чувствовала себя в безопасности, зная, что Драко рядом. Мысль, что придется куда-то перебраться, пусть даже в собственную каюту, привела её в ужас.
Подумать только, год назад она отдала бы все за свое оборудованную для жизни каюту.
Она невольно взглянула в сторону кухни, где готовил Драко, не обращая внимания ни на вопрос Элдена, ни на тревогу Гермионы.
— Не знаю, — ответила она, но её охватило волнение.
Элден не стал настаивать, но вопрос был насущным, он не давал ей спать по ночам и отвлекал днем.
Несколько дней спустя Гермиона и Драко попытались проникнуть в одно из отделений архива, когда он схватил её за руку и затащил в нишу.
Она вскрикнула и тут же осеклась, решив, что поблизости агент «Вдали от Земли» или какой-нибудь миротворец.
Но не было никого и ничего.
Она обернулась к Драко, он отстраненно смотрел на неё.
— Что? – выдохнула Гермиона, пытаясь сообразить, почему он остановился так близко от места назначения.
— Что с тобой творится? – шепнул он, глядя на неё.
— Ничего, — соврала она, стыдясь и злясь одновременно. – Пошли…
— Тебя что-то тревожит минимум несколько дней – ты почти не спишь и постоянно отвлекаешься.
— Ничего, — повторила она, стряхнув его руку с запястья и попытавшись выйти из ниши…
Но он притянул её обратно.
— Если ты не готова, мы…
— Я готова, — прошипела она.
— Я тебе не верю.
— Господи, Драко, иногда ты такой высокомерный, — фыркнула она.
— Не делай этого, — покачал головой Драко.
— Чего? Не говорить, что я вообще-то взрослая женщина, и ты не можешь вот так запросто затащить меня в укромный уголок и заставить отвечать на твои вопросы, и…
— Понимаешь, я волнуюсь. У меня странное чувство, и я боюсь, что, если промолчу и отпущу тебя, случится что-то плохое, — Драко провел рукой по волосам.
Её гнев почти тут же рассеялся.
— Надо было рассказать перед уходом.
— Ну не рассказал…
— Мы ругаемся на территории миротворцев, — заметила Гермиона.
Казалось, он разрывался между желанием её оттолкнуть и идти дальше.
— Обещаешь, что потом расскажешь?
Она раздраженно фыркнула, но ей хотелось как можно скорее закончить этот разговор.
— Ладно.
Она могла бы найти какой-то предлог не возвращаться к этой теме позже, по крайней мере, пока она не решит, как быть дальше.
Они продолжили путь по правительственным катакомбам, Гермиона повела его по узким пыльным закоулкам, куда, скорее всего, не заходил никто со времен постройки корабля или ежегодного техобслуживания.
Они были почти у цели, всего в паре дюймов от двери в архив, когда вдруг услышали громкий голос.
Гермиона прижалась к стене, затаив дыхание.
У Драко были другие планы – он схватил её за руку и потянул за собой, ведя её к одной из полуоткрытых дверей, которую они миновали.
Они вошли внутрь, достав импульсные пистолеты, но увидели лишь оплетенный паутиной чулан с припасами.
— Что думаешь? – выдохнул он, закрыв дверь.
Чулан был крошечным, забитым в основном малознакомыми предметами, которые Гермиона не могла опознать. Они с Драко прижались друг к другу и, тяжело дыша, пытались понять, что происходит снаружи.
Голос раздался вновь – на сей раз это был смех.
Кто бы это ни был, Гермиона была им смутно благодарна за то, что они так громко разговаривали. Если бы они не шумели, их с Драко могли бы арестовать.
Гермиона старалась не думать о том, что в чулане они так близки, о том, что Драко в защитном жесте положил ладонь ей на бедро, о том, что его щетина скребла ей лоб, и казалось, что у неё вот-вот сердце выскочит из груди.
Вместо этого она сглотнула и попыталась ответить на его вопрос:
— Кажется, в архиве кто-то есть.
Она не видела его лица, но была уверена, что он закатил глаза:
— Ни хрена себе, но почему? И давно ли? Нам подождать… или выйти и сдаться?
Гермиона всерьез над этим задумалась, лишь бы не думать о том, что губы Драко так близко.
— Надо подождать, — наконец, ответила она. – Эти катакомбы слишком долго пустовали, если мы выйдем, охрану усилят, и нам больше не урвать такого шанса.
Она скорее почувствовала, чем увидела, как Драко согласно кивнул. И вздохнул:
— Что ж, раз мы хотим здесь остаться, имеет смысл поудобнее устроиться.
Она еле удержалась от смеха.
— Удобнее?
Но он уже раскладывал предметы, чтобы они могли сесть.
Так было и впрямь удобнее, хотя она и скучала по их близости, пусть даже такой.
— Итак, — начал он, — раз уж здесь все равно нечем заняться, может, теперь ты расскажешь, что тебя гложет?
«Черт», — ей захотелось себя стукнуть.
— Мы же вроде договорились это обсудить после задания, — напомнила она.
— Может, мы проторчим здесь несколько часов, почему бы и не сейчас? – возразил он.
— Какая тебе вообще разница?
Это было эхо всего того, что она ему обычно говорила, всех её обвинений.
— Я не то хотела…
— Уверена? – перебил Драко. – Ведь иногда, особенно последние дни, ты смотришь на меня так, будто не доверяешь, будто я в любой момент могу передумать и запросто тебя выгнать.
Его слова были пугающе близки к истине.
— Дело в этом? – озадаченно и обиженно спросил он.
— Не совсем, — она прикусила губу, гадая, как бы объяснить, чтобы не пришлось признаваться в более чем дружеских чувствах к нему.
— Тогда в чем дело? – он скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене.
— Это… — слова застряли внутри, и она в отчаянии выпалила: — Я уже несколько месяцев сплю на твоем диване. На днях меня спросили, не собираюсь ли я съехать, и я…
Она удержалась, чтобы не сказать что… мысль остаться одной её пугает, это был такой бред, что и произнести стыдно.
Он непонимающе нахмурился.
— Ты хочешь съехать? Я могу помочь…
— Ты хочешь, чтобы я съехала? – перебила она.
Он ответил не сразу, и вновь громкий мужской голос из архивной комнаты эхом разнесся по коридору.
— Я хочу, чтобы тебе было комфортно, — наконец, произнес Драко.
Она хотела большего, нуждалась в большем.
— А тебе? Как тебе может быть комфортно, когда в твоей каюте постоянно ютится какой-то «багаж»?
— Не говори так, — прошипел он, бросившись вперед и схватив её за руку. – Не называй себя так.
— Но это правда, — прошептала она. – Ты человек с невероятной историей жизни, у тебя много друзей, а я просто… никто.
Она была слишком подавлена, чтобы смотреть на него. Потому она опустила взгляд она их сплетенные руки.
— Гермиона, — тихо произнес он.
Чем больше она размышляла, тем сильнее было ощущение, что по отношению к нему она ведет себя эгоистично. Он проявил к ней больше доброты, чем она видела за всю жизнь, и она платила ему тем, что всегда была рядом.
Вдруг он захочет найти девушку или чем-то еще заняться в жизни?
— Прости, — она попыталась сдержаться, но в уголках глаз появились слезы.
— Гермиона, — его голос звучал ближе, но сквозь туман она его не слышала.
Она ничто, никто. О чем она только думала?
Её наполнила незнакомая боль… неведомое в этой жизни чувство тревоги, безнадежность, которая была будто не её.
А потом он её поцеловал.
Это было невероятно, прекрасно и тепло. Его губы накрыли её, подавляя её тревогу, она растворилась в нем, её пальцы крепко сжали ворот куртки "Аполлона", из горла вырвался стон.
Он медленно отстранился.
Её отвлекла вспышка… Драко, более худощавый, но в слишком объемной одежде и с мешками под глазами целовал её.
— Что? – с трудом выдавила она.
— Ты не какой-то «багаж», — возразил Драко, смахнув пальцем слезу с её щеки.
— Я…
— Ты не никто. Не ничто. Ты… ты невероятна. – Его голос был задумчив, а взгляд ясен.
Она хотела возразить, привести все доказательства: ведь это он ей был ей нужен, а не наоборот, её друзья были его друзьями, у него есть фильмы, готовка и целая жизнь, а у неё только он.
— Гермиона, ты – это все, — прервали её размышления его слова.
— Что? – непонимающе переспросила она.
— Ты ворвалась в мою жизнь как вихрь, и я представить не могу, что тебя не будет рядом, — он погладил её по щеке, отчего по её телу пробежала дрожь.
— Но ты…
— До тебя я был так одинок. Несмотря на друзей и “Аполлонов”, я будто всю жизнь провел в ожидании чего-то. А потом появилась ты… ты на меня кричала, сомневаясь во всем, что я знал. У тебя ничего не было, но ты все равно выстояла и, несмотря ни на что, сохранила проблеск надежды.
— Драко…
— Так что если тебе будет удобнее перебраться в другую каюту, я тебе помогу, но я не хочу, чтобы ты переезжала. Я хочу, чтобы ты была со мной… пока я буду с тобой.
Ему удалось всего за пару минут выбить её из колеи.
— Я… — она осеклась, не зная, что сказать. Все её возражения, все, что она хотела сказать минуту назад, исчезло, когда она осознала, что он сказал.
Для него она не ничто.
А это все меняло.
Она не знала, как выразить свои чувства, наверное, таких слов попросту не было, как передать, как много это для неё значило, потому она схватила его за ворот, притянула к себе и поцеловала, надеясь понятно передать свои чувства.
Он ответил почти сразу, обняв её и усадив себе на колени, а другой рукой погладив по щеке.
Она обхватила ногами его бедра, прижавшись к нему и не позволяя надолго прерывать поцелуи.
Где-то вдали продолжал кричать миротворец, наверняка Гермиона потом будет вся в пыли, но все равно ей не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.
Ведь Драко дал больше, чем она могла мечтать… кроме чувства защищенности он дал ей возможность испытать неведомые прежде эмоции.
Она почувствовала себя любимой. Она не знала, настоящая ли это любовь, о которой писали в старых романах, но эта любовь была теплой, и она поймала себя на том, что изо всех сил держится за эту мысль.
Но его объятия и поцелуи, что-то в падении волос на глаза заставило её переосмыслить хрупкость любви. Возможно, она не разлетится на миллион осколков от неверной мысли или лишнего слова.
Впервые у неё не было ощущения, что она выживает.
Она жила.
И лишь тогда она осознала, что началось все не там, а тогда, когда он затащил её в свою каюту и протянул батончик.
Только теперь она по-настоящему поняла.
Они пробыли в чулане несколько часов, просто целуясь, будто навёрстывая упущенное за то время, когда Гермиона была слишком напугана, чтобы сказать о своих чувствах…
А может, тогда напуганы были они оба, страшась расстроить друг друга, страшась быть отвергнутыми.
Наконец, она заметила, что буйный миротворец замолчал.
Может, прошел час, а может, и пять, в чулане время застыло, были только они.
Она неохотно отстранилась, оглядев его покрасневшее лицо и припухшие губы.
— Наверное, он ушел, — прошептала она, все еще сидя у него на коленях, её лицо было в нескольких дюймах от его.
Он заморгал, видимо, приходя в себя, будто забыл, как они вообще очутились в этом чулане.
— Ты права, надо идти… завершить миссию.
Она еще раз его поцеловала и встала, напомнив себе, что теперь у неё будет множество возможностей целовать его и ласкать.
— Эй, — встав, он погладил её по щеке.
И снова поцеловал её, отчего у неё перехватило дыхание.
***
Гермиона все же перебралась с дивана Драко. Теперь она каждый день просыпалась, прижавшись к нему. Иногда она осыпала его поцелуями, иногда он удивлял её завтраком в постель.
Это блаженство изумляло её – жизнь с Драко. Ничего не изменилось, и в то же время изменилось все.
Они по-прежнему вместе работали, но теперь, когда задание заканчивалось, Драко затаскивал её в ближайший шкаф или отсек, и крепко целовал.
«Празднование», — говорил он.
Но она понимала, каждый раз ощущала этот ужас от того, что что-то может пойти не так… переходящий в эйфорию.
Сперва она ловила себя на том, что ждет, что произойдет что-то ужасное… как всегда было.
А спустя некоторое время она перестала сомневаться в этом, в том, что она это заслужила, и не позволяла затянувшейся неуверенности стоять у неё на пути.
Спустя примерно месяц после начала нового года, они отправились к «Аполлонам», ища особенно шумную толпу.
— Что происходит? – спросил Драко, подойдя к компании совершенно пьяных людей.
Они были счастливы, взвинчены. Судя по улыбке Гермионы, это было почти заразительно.
— Туманность, — невнятно пробормотал мальчик, которому на вид было не больше семнадцати лет. – Мы проездом.
Он указал на один из мониторов. Вокруг столпились люди, судя по пятнышку, которое удалось разглядеть Гермионе, когда она привстала на цыпочки, там действительно была туманность.
Она смутно помнила, что о ней говорили люди, это было чисто теоретически. Она и представить не могла, что увидит её вживую.
— Это… — Гермиона прижала руку к груди.
В глубоком космосе не было «солнца» или аналогичной звезды, обеспечивавшей дневной свет, как на видео и скудных фотографиях с Земли.
Но иногда, когда звезды складывались в одну линию, эти ощущения, по мнению Гермионы, были волшебными.
— Хочешь придвинуться поближе? – спросил Драко, его глаза сияли так же, как и её.
Она улыбнулась уголком рта.
— Я хочу тебе кое-что показать.
Он посмотрел на монитор, потом перевел взгляд на неё.
— Сейчас?
Она кивнула и со смешком потащила его прочь.
— Мы пропустим…
— Драко, ты мне доверяешь? – спросила она, не останавливаясь и увлекая его в катакомбы Коричневого сектора по знакомому извилистому пути.
— Конечно, — почти сразу ответил он. – Но…
— Просто доверься мне. – Она остановилась, чтобы поцеловать его, потом широко улыбнулась и потащила его дальше.
Наконец, они достигли тупика. Гермиона схватила ящик, встала на него и отодвинула потолочную плитку.
— Что там? – попытался разглядеть Драко.
— Увидишь, — она поднялась и протянула Драко руку, приглашая следовать за ней.
У него отвисла челюсть, когда он увидел, где они находятся.
— Что это за место? – спросил он, присев на корточки, чтобы не стукнуться о низкий потолок.
Их окружало толстое стекло — окна были достаточно редкими, поэтому встречались лишь у миротворцев.
— Я не уверена… моя теория заключается в том, что изначально это место было построено как смотровая площадка, но по мере роста населения его пришлось реконструировать, чтобы освободить место для, например, отсеков. Однако корпус корабля, похоже, обновить не получилось, он недоступен, — пожав плечами, объяснила она.
Она лежала, глядя в иллюминатор и наблюдая за меняющей цвета туманностью.
Это и впрямь волшебно, думала она. На мгновение она задумалась, стоило ли оно того – Исход, страдание от того, что она всю жизнь провела на корабле.
Компенсировали ли эти мгновения чистой красоты все уродство и боль?
Развернувшись к Драко, она увидела, что он смотрит не на туманность, а на неё.
Его лицо было задумчивым, а глаза и улыбка – мягкими.
Гермиона улыбнулась, чувствуя, как легкий румянец заливает её шею.
— Что?
— Я люблю тебя, — как ни в чем не бывало сказал он, словно просто поздоровался или пожелал доброго утра.
Сердце Гермионы готово было выпрыгнуть из груди.
— Ты…
— Я люблю тебя, — повторил он, придвинувшись к ней ближе и сжав её руку, и лишь потом отведя взгляд в сторону туманности.
Она задумалась, сойдет ли когда-нибудь улыбка с её лица. Корабль двигался невероятно быстро, но туманность была огромна, покрыта звездами, невидимыми планетами, лунами и бог знает чем еще.
Они молчали, просто держась за руки и наблюдая, будучи просто в восторге, и не желая прерывать момент.
Пока Гермиона не смогла сдержаться, развернулась к нему и сжала его руку, чтобы привлечь внимание Драко.
— Я тебя тоже люблю, — её сердце подскочило, когда его глаза загорелись, по спине пробежал электрический разряд, когда он наклонился к ней и пылко поцеловал.
И вот они целовались на заброшенной смотровой площадке, где был лишь бескрайний космос, они и их туманность.
***
Гермиона и Драко были в секторе Желтый-4, когда все пошло наперекосяк.
Началось все с очень простой миссии – даже не миссии, а просто знакомства с новым капитаном на борту «Атласа».
Руководство “Аполлонов” объяснило, что с капитаном предыдущего судна («Зенит») у них возникли сложности, и они просто хотели проверить, как он устроился.
Гермиона усомнилась и предположила, что этого капитана собираются каким-то образом шантажировать, но её не слишком волновала цель их миссий, поскольку она сознавала суть заключенной с “Аполлонами” сделки.
Иногда, конечно, она ловила себя на сомнениях в этичности их поступков, но учитывая авторитарный характер правления «Вдали от Земли» и коррупцию, царящую на борту «Атласа», она старалась не задумываться об этом.
Они с Драко уже восьмой час несли вахту, как можно тише делая снимки и фиксируя заметки, ожидая, когда их сменят Эйден и Лания.
До сих пор разведка приносила одно разочарования.
Эйден и Лания опоздали на полчаса, наконец, дав возможность Драко и Гермионе уйти.
Они уже почти скрылись из виду, когда путь им внезапно преградила тень.
Теперь у Гермионы редко были причины для страха, но в то мгновение что-то её испугало, и она рефлекторно полезла в карман пальто за импульсным пистолетом, с облегчением отметив, что Драко сделал то же самое.
— Смотрите, кто тут у нас, — голос был знакомым, но Гермиона не смогла вспомнить откуда, и просто крепче сжала пистолет.
— Может, пойдем другим путем? – шепнула она, но Драко покачал головой.
— Миротворцы его заблочили… это единственный реальный путь в Коричневый.
К ним стремительно приближались три фигуры, и когда они были футах в десяти, Гермиона поняла, откуда ей знаком этот голос.
Это были те самые бандиты, которые угрожали им с Драко больше года назад, те, с ножами, которые хотели заполучить её и краденую форму.
«Если бы Эйден и Лания пришли вовремя», — промелькнуло у неё в голове, она смотрела на Драко, пытаясь предугадать его реакцию.
— Мы уже уходим, нет причин для ссоры, — произнес Драко, подняв одну руку вверх, а другой незаметно нащупывая в кармане импульсный пистолет.
— Нет ли? – переспросил тот, что, видимо, был у них главным.
— Они зовут себя “Сынами Зевса”, — после первой стычки сказал ей Драко.
В попытке завоевать доверие они ограбили “Аполлонов” и, предположительно, пытались захватить его инфраструктуру. Ходили слухи, что «Сынами Зевса» руководили несколько бывших Аполлонов, которых не устраивало нынешнее руководство.
Гермиона отстраненно думала, почему они вообще за ними пошли? Они с Драко – простые солдаты, никто, в общем.
Драко осторожно встал перед Гермионой, наполовину прикрыв её.
— Нет. У нас при себе нет ничего ценного. Мы просто идем домой.
— Это вряд ли.
Гермионе казалось, это все бахвальство – ссору спровоцировала обычная мужская гордыня.
Они злились, что Драко тогда их подстрелил, и жаждали реванша, несмотря на то, что у них при себе не было ничего ценного…
Гермиона молчала, полагая, что любое её действие или слово только обострит ситуацию.
Драко шагнул вперед, теперь заслоняя её.
— Защищаешь свою маленькую подружку? – насмешливо спросил лидер.
— Не приближайтесь, — Драко был спокоен, его дыхание оставалось ровным. Только Гермиона заметила неяркое покраснение на затылке, она давно обратила на него внимание.
Все трое вытащили импульсные пистолеты из кобур.
Все произошло быстрее, чем Гермиона могла представить.
Только что они пытались разрядить обстановку, а теперь все пятеро достали оружие.
Гермиона отказывалась прятаться, не позволяя Драко принять на себя удар, предназначенный ей.
За мгновение до того, как главарь нажал на курок, она увидела выражение его глаз – гордыня, уверенность в собственном превосходстве.
Потому она его опередила, попав ему в грудь прежде, чем он успел выстрелить.
Он выронил пистолет, и пуля отскочила от стены, заставив всех подскочить.
— Пошли, — резко произнесла Гермиона, схватила Драко за руку, и они побежали мимо перепуганных бандитов – они не особо сопротивлялись, когда их растолкали.
Она не обернулась, чтобы увидеть, как лидер лежит на полу, а двое его друзей отчаянно зовут на помощь.
Все, что её волновало – это возможность уйти, пока они не сообразили броситься за ними или пока на шум не прибежали миротворцы.
Они бежали и бежали, пока, наконец, не очутились в своей каюте в Коричневом секторе.
Едва они вошли, Драко крепко поцеловал её, жадно лаская каждый дюйм обнаженной кожи, едва не оставляя синяки.
— Прости, — выдохнул он, крепко обнимая её.
Гермиона ощутила, как потихоньку начал спадать адреналин, и пришло осознание случившегося.
— Боже, — с трудом выдавила она.
Её сердце бешено колотилось, она прижала руку к груди, будто могла его каким-то образом контролировать.
— Я его убила, — прошептала она, сразу же осознав суть.
Она выстрелила ему в грудь из импульсного пистолета в упор. После такого выжить было невозможно.
Она это сделала.
Не ради спасения своей жизни, а чтобы спасти Драко.
Лидер целился в него.
— Ты спасла мне жизнь, — Драко крепко прижал её к себе. – Он убил бы меня, а потом и тебя. Ты сделала то, что должна была.
Умом она это понимала. Но это не принесло никакого утешения.
Она критиковала “Аполлонов” за неэтичность, но убила не по их приказу, а по собственной воле.
— Что теперь будет? — спросила она, чувствуя себя уязвимой как никогда.
— Мы заляжем на дно, — прошептал ей на ухо Драко, гладя по волосам.
Она прижалась к нему, будто от этого все станет хорошо.
— В конце концов все образуется. Все будет хорошо.
***
Хорошо не было.
Убийство на «Атласе» было почти неслыханным делом, ведь огнестрельное оружие строго контролировалось миротворцами и агентами «Вдали от Земли».
Это означало, что круг подозреваемых ограничивался “Аполлонами” и конкурирующими группировками.
Друзья погибшего тут же возложили вину на “Аполлонов”.
А точнее – на одного светловолосого Аполлона и его чернявую подружку.
На протяжении нескольких недель они прятались, переходя из сектора в сектор, и пользуясь всем имеющимся сервисом.
Нигде не было безопасно, даже в анклавах “Аполлонов”.
Видимо, это был «крот». Благодаря ему «Сыны Зевса» на днях нашли Драко и Гермиону. Предполагалось, что это станет началом революции, но нет, они отступили.
“Аполлоны” едва удерживали свои позиции, поэтому защита Гермионы для них не была в приоритете.
У них больше не было кладовых, полных продуктов, и свежеприготовленных блюд три раза в неделю.
Но они по-прежнему были друг у друга, и Гермиона решила, что этого достаточно.
Их поймали в Зеленом-8 через полтора месяца после убийства.
«Забавно, — подумала она, — что все закончится там, где началось, всего в нескольких шагах от помещения, которое так долго было домом».
Они уже собирались уходить, когда их окружили миротворцы и агенты.
Если бы они ушли всего на пару минут раньше…
— Оставьте её, она ничего не сделала, — произнес Драко, заслонив её и обхватив голову руками.
— Мы слышали другое, — возразил лейтенант, кивнув одному из миротворцев.
Тот подошел и грубо надел на Гермиону наручники.
Она не могла думать, не могла дышать. Последние полтора месяца она все время обсуждала с Драко такой вариант развития событий.
И все равно оказалась к нему не готова. Она знала, какое наказание её ждет за убийство.
Её утешало только то, что Драко будет избавлен от её участи.
Её уводили, а Драко кричал и кричал, что она невиновна, что убийство совершил он в рамках самообороны.
Он перепробовал все, пока его голос не сменился сдавленными рыданиями.
Её провели в штаб-квартиру командира.
Она понимала, что её выставляют напоказ… показательный случай.
Они хотели, чтобы все усвоили, что убийство неприемлемо.
Гермиона оцепенела, поражаясь, как все могло так быстро пойти наперекосяк, как проведенная в бегах жизнь могла привести к дурной славе.
Стало ли ей подарком судьбы время, проведенное с Драко? Полтора года знакомства и год, что они были вместе?
Или это не более, чем проявление жестокости? Акт судьбы, показавший ей истинное счастье лишь для того, чтобы отнять, едва она его примет.
По щекам заструились непрошеные слезы.
Она смутно сознавала, что происходит, слышала насмешки горожан.
Она была преступницей худшего пошиба: убийцей “Аполлонов”.
Прошли минуты, а может, и часы, когда они добрались до кабинета коменданта.
Для командира корабля он был очень молод, не старше тридцати пяти лет.
У него было доброе лицо, на мгновение у Гермионы мелькнула надежда, что он над ней сжалится, может, удастся убедить его, что ситуация вышла из-под контроля.
— Вы обвиняетесь в убийстве Завира Яна, — резко произнес он, оглядев её, его руки были спрятаны за спину.
Гермиона не знала его имени и невольно вскрикнула, услышав его.
— Камеры видеонаблюдения подтверждают обвинение, — продолжил он и чуть отодвинулся, чтобы показать монитор.
Арестовавший её лейтенант нажал на кнопку, и Гермиона в ужасе просмотрела запись.
Возможно, если бы “Аполлоны” сохранили свой статус, отснятый материал пропал бы без вести.
А может, и нет.
— Они хотели убить нас! – воскликнула она, и её вновь охватили ужас и возмущение от несправедливости происходящего.
— Наши законы предельно ясны. Убийство карается смертной казнью, через два дня вас вышвырнут в шлюзовую камеру.
Его голос был беспощаден и презрителен.
— Я… — начала она, но не нашлась, что сказать.
Как она могла это остановить?
По крайней мере, с Драко все будет в порядке, говорила она себе, когда её увели в камеру.
***
В ту ночь Гермионе приснилась другая камера. Там была боль и пытки. Она стояла, подставив лицо солнцу, когда…
Она отогнала эту мысль, задвинула сон на задворки сознания.
— Гермиона.
Она почувствовала облегчение, услышав этот голос.
Он опустился на колени у двери её камеры, просунув внутрь руки.
— Драко, — прошептала она, подбежав ближе, боясь, что если промедлит, он исчезнет.
— Прости.
С такого близкого расстояния она могла разглядеть покрасневшие глаза и пятна крови на его одежде.
Ей стало интересно, что с ним случилось, что он натворил.
— Это не твоя вина, — сказала она.
— Надо было застрелить его, но я заколебался, и…
— Я не могла допустить, чтобы он тебя убил, — Гермиона попыталась улыбнуться.
Он притянул её к себе и ухитрился поцеловать сквозь решетку.
Когда он её отпустил, она увидела другое воспоминание, о ситуации, так похожей на нынешнюю.
— Я тебе когда-нибудь рассказывала, что вижу сны с тобой? Не о тебе, но с тобой. Мы оба вернулись на Землю.
Какая теперь разница, сочтет ли он её безумной? Это конец.
— Правда? – переспросил он, его глаза слегка заблестели.
Она кивнула.
— Сперва они были как в тумане, но теперь я как будто проживаю совершенно другую жизнь.
Он задумчиво взглянул на неё.
— Уверена, ты считаешь, что я чокнулась…
— Я тебе верю, — прошептал Драко. – Я же тебе говорил… я всегда чувствовал, что в моей жизни чего-то не хватало, и это чувство исчезло, когда я встретил тебя.
Возможно, он так говорил просто потому, что ей недолго осталось, но она решила принять его веру.
— Как ты думаешь… — начала она, но осеклась, когда хлынул новый поток слез. – Как думаешь, это значит, что в следующей жизни мы встретимся вновь? Что для нас это не конец?
— Не говори так, Гермиона. Не надо… — он покачал головой. – Не сдавайся. Я сделаю все, что в моих силах, лишь бы вытащить тебя отсюда. Даже если мне придется согнать весь ебаный флот…
— Драко, — перебила Гермиона, слезы хлынули еще сильнее. – Ты ничего не можешь сделать.
— Как ты можешь так говорить? Могу, конечно…
— Я не хочу, чтобы ты погиб, пытаясь меня спасти, — возразила она сквозь слезы, вцепившись в него изо всех сил.
— Как ты можешь просить меня бездействовать? – его голос дрогнул. – Просто стоять, пока тебя выбросят из шлюзовой камеры? Я не могу…
— Я хочу, чтобы ты жил, — сказала она ему.
— Неужели ты не понимаешь, как сильно я тебя люблю? Мысль о жизни без тебя приводит меня в ужас.
— Понимаю, конечно, — тихо ответила она. – Но ты не будешь чувствовать этот ужас вечно…
— Нет, ты не…
— Просто выслушай меня, пожалуйста. Встретив тебя, влюбившись в тебя… за эти полтора года я испытала больше счастья, чем за всю свою жизнь. Я не хочу умирать, но если уж придется, то я хочу знать, что ты выживешь.
Он покачал головой, сжав губы в тонкую линию.
— Мне нужно знать, что ты останешься жить. Что ты еще кому-то покажешь смотровую площадку, продолжишь готовить и смотреть посредственные киношки. – Гермиона провела пальцами по его вискам. — Мне нужно, чтобы ты жил ради нас, и, возможно, мы еще увидимся.
— Гермиона, я…
— Пожалуйста, Драко, — умоляла она, крепко сжав его ладони.
Его губы дрожали, но он кивнул, пусть и едва заметно.
— По крайней мере, на сей раз я умру среди звезд.
