Капитан и мятежница // The Captain and the Rebel

3486 Солнечный Год, двадцать девятое февраля Квадрант 9, планета Орион, Фолас — Я все вспомнил.       На него обрушивалась волна за волной, жизнь за жизнью, недостающие кусочки воспоминаний восстанавливались, рисуя картину, которую он уже несколько дней жаждал увидеть.       А может, целые жизни, понял он, осознав отчаяние своих прошлых «я», истину, которую Гермиона не знала… не могла знать.       Больше он не воспринимал их разрозненными версиями себя. Он увидел нить, которая связывала их вместе, единую душу, которая их объединяла.       Кусочки головоломки, которым потребовалось полторы тысячи лет, чтобы встать на свои места. — Я рада, — ошеломленно произнесла Гермиона, не подозревая, что внутри у Драко бушевала буря. – Я рада, что увидела тебя перед смертью.       Чуть дрожа, Драко опустился на колени рядом с ней, его кулаки разжались, когда боль в голове начала ослабевать. На мгновение слова вылетели у него из головы, он будто забыл что хотел сказать.       Он схватил её за руки и крепко сжал. — Я никуда не уйду, — выдавил он.       Перед его мысленным взором предстали смерть и тюрьмы, космические корабли и планеты.       Он видел истории, которых она не рассказывала – девять лет, проведенных в мучительной тоске по ней, когда он с каждым повышением, с каждым успехом возвращался к ней.       Он видел жизни, прожитые в одиночестве, чувствовал страдания, которых прежде и вообразить не мог.       Но в основном он видел её. — Мы увидимся в следующей жизни, — прошептала она, дрожащим пальцем коснувшись его руки.       Утешая его, как всегда. — Нет, — выдавил он, еле успокоив свой разум. – Я тебя не оставлю. Не в этот раз.       Это было почти невыносимо – вспоминать каждый их финал, чувствовать агонию каждой прожитой жизни.       Она подняла глаза, её улыбка погасла. — Драко, — она провела пальцами по его лицу. – Это важно для меня, но вовсе не обязательно для тебя. — Нет, — он накрыл её руку своей. Покачал головой, и по рукам заструились непрошеные слезы, капая на его мятую рубашку. — Все хорошо. — Нет, — прохрипел он, зарывшись пальцами в её волосы.       Как он мог объяснить ей невозможность её просьбы?       Ведь между её рассказами были и иные жизни – жизни, в которых они влюблялись, и другие, где они проходили мимо друг друга, даже не заметив.       Но было и нечто большее – были жизни, которые он провел в одиночестве, воспоминания о ней преследовали его, его существование было омрачено раной в душе. — Ты так и не рассказала мне, чем все закончилось, — напомнил он. — Ты же знаешь, — прошептала она.       Он знал. Слова вертелись на кончике языка – обвинения, извинения. — Может, в следующий раз, когда мы встретимся, мы будем моложе, и у нас будет больше времени… — Но что я буду без тебя делать? – выдохнул он. Его голос чуть дрогнул. — Что есть в этом мире без тебя? — Неужели ты не понимаешь, как сильно я тебя люблю? Как ужасает меня сама мысль о жизни без тебя? — Без тебя я вновь останусь один, не надо. Пожалуйста. — Ты должен жить, — прошептала она, словно молитву.       У него все свело внутри. — Как? — О, Драко. Ты со мной едва познакомился. — Ты же знаешь, что это неправда, — возразил он. Головная боль прошла, и вихрь воспоминаний наконец унялся.       В его душе будто царила пустота прежде, когда он ждал её, ждал их, ждал этих историй. — Ты ничего не сможешь сделать. Я умираю… — Я могу вытащить тебя отсюда, — настаивал он. — В этом нет смысла, — она в отчаянии крепко стиснула его руку.       Его сердце сжималось вновь и вновь, когда он вспоминал этот разговор, столько раз повторявшийся прежде.       Его охватила знакомая пустота, то же чувство, когда он ушел.       И с этой пустотой и воспоминаниями пришла ясность. — Неужели ты не понимаешь, в этом и суть.       Он впустил в себя худшие воспоминания, принял их. — Тогда, в Англии, в двадцать первом веке, ты убедила меня уехать. Я уехал. Я спокойно стоял, пока тебя вели на виселицу, отчаянно надеясь, что кто-то из твоих друзей придет и спасет тебя. Но никто не пришел. И мне пришлось наблюдать, как тебя заживо сжигали. Я хотел подбежать к тебе, крикнуть, чтобы они остановились, но не смог. Ведь ты заставила меня пообещать жить, и я стоял и смотрел, как ты покидаешь этот мир, хотя у меня сердце разрывалось на части.       Драко прикрыл глаза, и на мгновение почувствовал, как языки пламени коснулись его, будто они не погасли и все еще дразнили его. — Там ничего не было…       Он перебил её: — А потом, на «Атласе», все повторилось. Я продолжал надеяться, что кто-нибудь проявит милосердие, но вместо этого мне пришлось наблюдать, как ты медленно шла к воздушному шлюзу. Я смотрел через толстое стекло, как ты застыла в космическом вакууме. — Драко… — Нет. Последние семь дней ты потратила на то, чтобы рассказать свою историю, теперь моя очередь. Козамия была худшей из них. Я даже не видел, как ты умерла… просто ушел, оставив тебя в том переулке. Тогда-то я понял, что это ошибка. Я сотни раз едва не вернулся, но продолжал слышать, как ты умоляешь меня уйти.       Дыхание Гермионы было неровным, оно едва касалось его шеи. — А самое худшее, — прошептал он, — случилось потом.       Гермиона застыла, её пальцы замерли на его груди. — Я не шел дальше, Гермиона. Ни в одной из этих жизней. У меня никогда не было ничего хорошего, я нигде никого не находил. Спустя полгода после того, как ты сгорела заживо на Земле, Орден выиграл войну. Меня нашли в доме моих предков, я потерял сознание в собственной блевотине и был в хламину пьян. Меня посадили в Азкабан. Я даже не пытался протестовать против вынесенного мне пожизненного заключения. Три месяца спустя Поттер и Уизли пришли меня навестить, у них при себе было письмо от тебя, которое они получили после твоей смерти. В нем была наша с тобой история, мы молили о прощении и милосердии. И они были готовы мне их предоставить, — Драко осекся, смахнув навернувшуюся слезу. – Они так сильно любили тебя и скучали по тебе, что были готовы найти способ вызволить меня из тюрьмы, предоставить помилование. Но я отказался, поскольку без тебя это было бессмысленно. Я никогда не был бы свободен без тебя, поэтому я зачах в Азкабане. Я умер там почти сорок лет спустя, одинокий и сломленный.       Пальцы Гермионы крепко сжали его руку. — На «Атласе» я старался. Я и впрямь старался… по крайней мере, какое-то время. Я делал все, что мог, пока без тебя это не стало слишком тяжело. Остаток своей жизни я прожил как в тумане, переходя с корабля на корабль в поисках утраченной частички себя. В конце концов, я что-то съел и умер от пищевого отравления, один на каком-то корабле, названия которого я даже не запомнил.       Из горла Гермионы вырвалось тихое рыдание. — После того, как ты погибла на Козамии, я сбежал. Наконец земные силы обнаружили меня в Четвертом секторе, – я работал на нефтеперерабатывающем заводе на Пунионе, – и арестовали за дезертирство. Мне предложили вернуться в звании унтер-офицера. Но я не смог. Воинская служба напоминала о девяти годах, проведенных порознь… так что я провел десять лет в тюрьме Земного альянса. А на свободу я вышел, будучи лишь оболочкой того человека, которым когда-то был.       Лицо Гермионы вытянулось, она больше не была всезнающей мятежницей. — Нет, нет, — бормотала она вновь и вновь.       Он потянулся к ней и обхватил ладонями её лицо. — Разве ты не видишь? Неужели не понимаешь?       Она продолжала качать головой, что-то невнятно бормоча. — Я не могу идти дальше без тебя. Не могу. – Его взгляд скользнул по ней: мятежница, которая за семь дней перевернула всю его жизнь, богатая дочь владельца шахты, которая заставила его поверить в магию, багаж на «Атласе», которая исцелила его, девушка из Хогвартса, которая дала ему пощечину, которая спасла его… спасла от смерти в пещере.       В этот момент он принял решение. — Я клянусь защищать тебя до последнего вздоха, — проворчал Драко, заведя одну руку ей за спину, а другую – под колени и взял её на руки, не обращая внимания на боль в бедре и в спине. — Что ты делаешь? – спросила она. — Я хочу в последний раз показать тебе звезды, — он прижал её к груди и направился к толстой металлической двери. — Но они убьют тебя, — пробормотала она, обвив руками его шею.       Он едва не расхохотался. — Это неважно.       Осторожно толкнув дверь, он увидел, что коридор, к счастью, пуст.       Его сердце болезненно колотилось при каждом шаге, тяжесть осознания своего поступка давила на него с каждым дюймом, который они преодолевали.       Они были почти у выхода из тюремного отделения, когда раздался щелчок, от которого у него волосы на затылке встали дыбом.       «Беги», — раздался в голове голос, но бежать он не успел: здание содрогнулось, и начался настоящий ад.       На мгновение ему показалось, что их поймали, но тут он увидел взрывы за окном.       «Зеленые пиджаки сопротивляются», — сообразил он. — Началось, — на губах Гермионы появилась безмятежная улыбка, а глаза закрылись.       Драко запаниковал, когда объятия Гермионы на его шее ослабли. — Нет. Не сейчас, — молил он, прислонившись к стене и опустив её на пол, чтобы избежать поднявшейся вокруг суматохи.       Заключенные выбирались из своих камер – одни сопротивлялись своим тюремщикам, другие бежали, спасая свои жизни. — Гермиона, — умолял Драко. В голове звенела одна-единственная мысль: она заслужила свободу перед смертью, он должен ей её дать.       И тогда он сделал то, что делал всегда, когда она переставала его слушать – поцеловал её.       Все было до боли знакомо: аромат ванили в её волосах, её глаза, широко раскрытые от шока или сияющие от восторга. — Драко, — выдохнула она, нежно проведя пальцами по его лицу. — Ты не умрешь здесь, — пообещал он.       Вокруг царило безумие, но ему не нужно было уходить далеко. Просто пройти через двойные двери в дальнем конце коридора, а потом подняться на три лестничных пролета, и они окажутся на космической площадке на крыше.       Он сможет угнать корабль, и они смогут бежать. — Ты не… — Я да, — сказал он ей. – Я обещал тебе больше тысячи лет назад, — он стоял, пошатываясь и крепко прижав её к себе. — Я клянусь защищать тебя до последнего вздоха. На сей раз я сдержу это обещание.       Он бросился бежать, превозмогая боль в бедре, не обращая внимания на ноющую боль в руках и плечах.       Он уворачивался от выстрелов из энергетических пистолетов, пригибался и петлял, чтобы прорваться сквозь толпу, думая лишь о том, чтобы вытащить Гермиону…       Защищая её от этого безумия.       Первая попавшая в него пуля, задела колено, едва не свалив его на пол.       Но он превозмог боль от ожога и на бегу крепче прижал Гермиону к себе.       Он бежал так быстро, как мог, а когда приблизился к концу коридора, что-то пронзило его насквозь.       Еще один разряд ударил его в спину, жар прокатился по всему телу.       Разряд должен был его парализовать.       Это должен был быть конец.       Но конец не наступил.       Вместо этого его захлестнуло неведомое прежде ощущение, придавшее сил, о которых он и не подозревал.       Он толкнул дверь и начал подниматься по винтовой лестнице.       Несмотря на пульсирующую боль от выстрелов, на тяжесть Гермионы на руках, он бежал.       Будто что-то было рядом, давая ему время, необходимое для выполнения обещания.       Будто магия прошлых жизней, связь, которую они установили на Земле, вернулась, дав ему силы.       Он карабкался все выше и выше, уворачиваясь от новых ударов, морщась, когда пули все же попали ему в плечо, а потом в голень.       Наконец он, спотыкаясь, выбрался через дверь на крышу, морщась от холода и вдыхая свежий воздух.       Ему удалось забиться в маленький уголок, где полученные травмы взяли свое.       Кровь обильно лилась из ран, но, несмотря на пульсировавшую в голове боль и прерывистое дыхание, он чувствовал себя более живым, чем когда-либо.       Он не собирался покидать эту планету.       Его ноги отяжелели, когда он рухнул на землю, все еще крепко держа Гермиону, отказываясь отпускать её.       Он уткнулся лицом в её шею, ощущая медленное биение её сердца.       А потом она отстранилась, подняла голову и улыбнулась небу. — Я чувствую их, Драко, — прошептала она. – Звезды вокруг нас.       Она прижалась к нему, а он держал её, несмотря на то, что у него кружилась голова, а перед глазами все плыло.       Он вспомнил все ночи, проведенные под звездами в их коттедже в Озерном крае.       Он вспомнил, как лежал рядом с ней и наблюдал за туманностью.       Он вспомнил свое несдержанное на Козамии обещание – спасти её от будущего, которое уготовил ей отец, и забрать её к звездам.       Они оба были так слабы, лежа в объятиях друг друга.       Звуки выстрелов «зеленых пиджаков» и импульсных пистолетов медленно затихали вдали, и остались лишь они одни: Капитан и Мятежница.       Он смотрел, как она улыбается звездам, и испытывал почти незнакомое доселе чувство: умиротворение.       После стольких жизней, после столь гнетущего одиночества, они, наконец-то, были здесь, вместе.       Мир вокруг исчезал все быстрее, но он боролся, чтобы как можно дольше продержаться. — Спасибо тебе, Драко, — выдохнула она, её губы посинели. – Спасибо, что не дал мне умереть в одиночестве.       Драко поцеловал её, остатки сознания растворились, и его поглотила тьма. *** Позже Повсюду       Впервые они встретились во время экскурсии по университету, случайно столкнувшись возле библиотеки.       Она покраснела, он споткнулся.       Они разошлись в разные стороны, со временем этот инцидент превратился в смутное воспоминание.       Они встретились вновь три года спустя на уроке истории, споря о падении Межгалактического Суверенитета и Земной Империи.       Она назвала его идиотом, он её – наивной дурочкой.       Какое-то время казалось, они только спорить и будут.       Пока однажды, когда её лицо стало пунцово-красным после того, как она обозвала его на восьми языках, он не поцеловал её.       Она спросила, зачем он это сделал, он ответил, что должен был.       Они продолжили ругаться, но в их жизни появились и другие вещи: они то пили эспрессо во дворе, то сдерживали непрекращающийся смех в библиотеке, то залезали на крыши, чтобы полюбоваться закатом.       И её любимое занятие: они засиживались допоздна, наблюдая за звездами.       В конце концов, из ссор и грандиозных романтических поступков их жизнь перешла в переезд в маленький коттедж после окончания колледжа с целью построения совместной жизни.       Не все было идеально, но они все равно любили друг друга.       А может, они потому и любили друг друга, что не все было идеально, зато по-настоящему, и это длилось.       Шли годы, они исследовали планеты, изучали историю и философию, публиковали рассказы, как вымышленные, так и нет.       Гермиона и Драко больше не были Капитаном и Мятежницей, они стали двумя людьми, которые наконец обрели покой.