Капитан и мятежница // The Captain and the Rebel

3486 Солнечный Год, двадцать девятое февраля Квадрант 9, планета Орион, Фолас       Драко проснулся в холодном поту, голова болела от невыносимого давления.       Это не было похоже на видения и вспышки, преследовавшие его последние несколько ночей, это было нечто большее, нечто совершенно необъяснимое.       Будто другой человек проник в его сознание, нашептывая предупреждения, рассказывая о невозможных, казалось бы, вещах.       Но этим человеком непостижимым образом был он сам.       Мало того, что он показывал ему невероятные воспоминания – о жизни, проведенной на Земле, о войнах, о которых он даже не подозревал, он продолжал ему что-то нашептывать.       Козамия.       Планета из рассказа Гермионы. Он её смутно помнил, но все еще не мог разобраться, что к чему.       Он подался вперед, закрыл лицо руками и потер виски большими пальцами, пытаясь унять давление в голове.       Козамия.       Космическая колония, производившая троилий – ныне устаревший элемент, который когда-то использовался в космических путешествиях.       Козамия.       Он вылез из постели и подошел к столу, ища в потоке слово «Козамия».       Он не ожидал что-то найти – после нескольких дней допроса Гермионы он потратил часы, пытаясь разыскать хоть что-то, связанное с её историей.       Ему так и не удалось найти ничего существенного, кроме наверняка устаревшей карты или какой-то земной фантастики.       Козамия.       Его разум словно кричал, умоляя найти какую-то связь.       И он нашел…       Козамия – старое название планеты Ко́за, согласно энциклопедии…       Одной из восьми обитаемых планет в системе Вега.       Или одной из бывших обитаемых планет. Планета была признана радиоактивной после нападения повстанцев на систему Вега.       Он просмотрел все записи, каждую деталь, пытаясь найти связь между рассказом Гермионы о нападении повстанцев и тем, что происходило сейчас.       «Это не могло быть простым совпадением, — думал он. – Как такое возможно?»       А может, он ухватился за это, лишь бы не обращать внимания на нахлынувшие на него воспоминания, на голос, приказывающий ему освободить её и бежать, становившийся все громче.       Но тот же самый голос хотел, чтобы он разыскал связь, верно?       А может, хотел лишь додумать её историю до конца.       Он был слишком насторожен, голова так сильно болела, что даже подумать о том, чтобы вновь уснуть, казалось ужасным.       Поэтому он пошел пешком. Впервые за много дней у него не болела нога, хотя он предположил, что дело, скорее всего, в том, что стук в черепе притуплял всю остальную боль.       Он хотел сходить в лазарет, чтобы принять обезболивающее, но каким-то образом заставил себя развернуться и оказался у дверей в камеру Гермионы.       Он уставился на дверь.       Ничто не мешало ему войти, напротив, он мог объяснить это тактикой ведения допроса или нехваткой времени.       Он мог придумать бесконечное количество отговорок, чтобы отослать дежурного сержанта или разбудить Гермиону.       Но он не хотел её тревожить.       Как абсурдно даже думать об этом! Он был капитаном Межгалактического суверенитета. Она была его пленницей.       Но это было неправдой, по крайней мере, не всей правдой.       Глядя на дверь и чувствуя головную боль, он ощутил, как на него нахлынули невероятные воспоминания, и осознал, что поверил ей.       Нет, поправил он себя. Не поверил, просто понял, что её история правдива. Он знал это точно так же, как и то, что второе солнце Ориона взойдет менее чем через полчаса.       Это был непреложный факт.       Его сердце замерло, когда он подумал о том, чтобы открыть дверь.       Она больше не была пленницей, больше не была мятежницей.       Она была просто Гермионой, пусть даже воспоминания у него в голове до сих пор хаотичны, он помнил то, что впрямь было важно.       Он вспомнил боль, которую испытал, когда она вышла из той пещеры в Ноттингеме.       Он вспомнил свой страх, когда увидел её в библиотеке.       Он вспомнил, как тысячу раз хотел прижать её к себе и никогда не отпускать.       Он вспомнил, как смотрел на неё, засыпающую на его диване в «Атласе», и впервые за много лет почувствовал удовлетворение.       Он помнил все из этого и в то же время не помнил ничего… между ними было столько жизней.       И ему было нужно увидеть её. Рассказать ей. Расспросить её о Козамии…       Чтобы услышать конец её истории.       Когда он вошел, она спала, и на миг он решил уйти.       Но тут услышал её крики во сне, её тревогу.       Он осторожно присел на колени рядом, ласково поглаживая её плечо. — Гермиона, — шепотом позвал он.       И лишь когда она заморгала и открыла глаза, её скованные руки потянулись к его лицу, он осознал, что головная боль прошла.       Будто нахождение рядом с ней исцелило его. — Уже утро? – спросила она, попытавшись сесть.       Она казалась гораздо более хрупкой, чем накануне, будто её мышцы одрябли, а кожа всего за несколько часов стала совершенно прозрачной. — Нет, — ответил Драко. – Но я должен был тебя увидеть.       Он медленно помог ей встать, его взгляд задержался на её запястьях – её кожа было ярко-красной и саднила от наручников, которые она была вынуждена носить больше месяца.       Он хотел коснуться губами красных пятен, сказать, как ему жаль, сделать что угодно.       Но, несмотря на свое положение, на все, он чувствовал себя бессильным.       Он понимал: если он снимет с неё наручники, это заметят.       Возможно, не сразу, но «зеленые пиджаки» не упустят этого при осмотре.       Он подвел её к столу и усадил на стул.       Ему следовало прикрепить наручники к столу.       Он знал, что должен это сделать.       Но не сделал.       Вместо этого он нажал код сбоку наручников и вздохнул с облегчением, когда они расстегнулись и упали на пол.       Незначительное движение.       Но нет. Он наконец перестал колебаться и сделал выбор…       Он решил помочь ей.       Гермиона удивленно заморгала. — Зачем ты это сделал? – спросила она. — Я не хочу, чтобы тебе было больно.       Она потерла запястья, вытянула руки и принялась ощупывать все вокруг.       На миг его охватило сомнение: вдруг она вцепится ему в горло? Попытается сбежать?       Не в этом ли заключалась кульминация плана?       А потом её губы растянулись в улыбке, такой яркой, что все сомнения покинули его. — Спасибо, — она протянула ему руку.       Он подвинул свой стул, чтобы сесть рядом и взял её за руки. — Не за что. Это моя вина… — Это не твоя вина, Драко, — она вновь прижала ладонь к его щеке, и он невольно прикрыл глаза, наслаждаясь её прикосновением, и вспоминая, как она тысячу раз касалась его прежде. — Я вспомнил, — сказал он. – Не все, многое довольно расплывчато, но я знаю, что ты говоришь правду.       У неё перехватило дыхание, и она кивнула, её глаза наполнились слезами. — Поверить не могу, что когда-то забыл тебя, — выдохнул он, погладив её по волосам и проведя большим пальцем по её щеке.       Её образ мигал и менялся: от мятежницы до наивной девочки с Козамии, от юной ведьмы, которая ударила его, и до тысячи других.       Он хотел вспомнить больше, увидеть истории, которые она рассказывала.       Но в то же время он ужасался, когда каждая история заканчивалась, и узнавал, что там скрывается, о чем Гермиона никогда прежде не рассказывала вслух. — Я так долго гадала, когда же мы на этот раз увидимся. Я надеялась, что, может, разыщу тебя среди повстанцев… а лишившись зрения, я почти потеряла надежду. Но вот ты здесь, — прошептала она.       Драко старался не думать о том, какой была бы эта жизнь. Что, если бы он встретил её много лет назад? Смог бы он избежать долгих лет одиночества? Или трагедия настигла бы их давным-давно?       Он изо всех сил пытался это представить. — Зачем ты это сделала? – спросил он. – Почему присоединилась к восстанию?       Руки Гермионы замерли. — Что ты помнишь о Козамии?       Драко нахмурился, отстраненно пытаясь разобраться в болоте своих невероятных воспоминаний. — Я помню, как трудно было дышать в шахтах, помню это ужасное небо.       Он помнил больше, но объяснение выглядело бы очень сумбурным. — Помню, как ты бежала по полям… Может, лаванды? Что-то фиолетовое.       Рука Гермионы чуть дрогнула, когда она коснулась пальцами губ. — Это была не лаванда. Это растение называлось прайникс. Оно чрезвычайно капризное и могло быть выращено только в уникальных условиях, существующих на Козамии.       Его замутило. — Растение… что-то сделало, да?       Он вспомнил, как Гермиона беззвучно плакала, называла его ужасным, но смутно, детали были расплывчатыми и бесполезными. — Оно смягчало людей. Расслабляло. Ученые хотели избавиться от тревожности. Это должно было стать революционным открытием, которое поможет многим людям. И, как многое другое, его суть исказили. Но не сразу, а в течение сотен лет. — Козамия стала Ко́зой, — пробормотал Драко, глядя на неё и пытаясь сложить все воедино.       Она кивнула: — Суверенитет изменил названия многих планет, придя к власти. Тогда речь шла о том, чтобы разорвать связи с Землей и начать все сначала. Суверенитет был весьма заинтригован прайниксом. Земная Империя уже начала использовать прайникс на заключенных, склонных к насилию, но Суверенитет увидел скрытый потенциал такого препарата.       Драко попытался проследить за нитью её мысли. — Что они сделали? – спросил он. — Они стремились создать идеального солдата – такого, которого не мучила бы совесть, который без колебаний выполнял бы приказы. И прайникс дал им то, что они искали.       Драко содрогнулся от её слов, начиная понимать, что к чему. — Ты же не про… «зеленых пиджаков»? – он вздрогнул. Ему никогда не нравились «зеленые пиджаки»… что-то в их тусклых глазах мешало им смотреть друг на друга.       Гермиона просто кивнула. — Но… они добровольцы. Это определенный трудовой стаж, потом им щедро платят.       Его прервал тихий смех. — Драко, ты правда в это веришь?       Какая-то его частичка… тот кусок мозга, который все еще считал себя капитаном Межгалактического Суверенитета, хотел наброситься на неё. Сказать ей: «Хватит».       С другой стороны, он никогда не задумывался об этом дольше, чем на пару минут. Он ни разу не останавливался, чтобы поговорить с кем-нибудь из «зеленых пиджаков», и даже не задумывался о том, чтобы подвергнуть сомнению сказанное.       Гермиона продолжила: — Земная Империя использовала прайникс, чтобы заставить подчиниться заключенных, склонных к насилию после вынесения приговоров. Это было ужасно и сомнительно, и все же меркло рядом с действиями Суверенитета. Он превратил своих заключенных в оружие. Они украли у них свободу, любое самоощущение, и превратили в идеальных солдат. А когда пленных перестало хватать, они подсадили еще больше людей. Сперва они арестовали мятежников, несколько наиболее серьезных преступников. Но они были жадными. А совершенных солдат требовалось все больше, нужно было заменить погибших, — дыхание Гермионы стало прерывистым. — Дыши, — умолял её Драко, гладя её по спине и прижимая к своей щеке.       Она тут же успокоилась, на её губах появилась знакомая улыбка.       В глубине души ему хотелось поцеловать её, как целовал тот Драко много жизней назад, когда она паниковала. — Они начали выбирать людей наугад. Иногда это были те, кто, по слухам, симпатизировал повстанцам, а иногда те, кому просто не повезло. Заключенных отправляли в систему Веги – на Ко́зу или любую другую пригодную для жизни планету, — продолжила она. Никто не знает, что с ними там происходило, но выходили они оттуда «зелеными пиджаками».       Драко отчаянно искал любое доказательство её неправоты. Чем больше он размышлял над её словами, тем сильнее в нем скапливалась желчь…       Он отдал свою жизнь служению Суверенитету. Да, он знал, что они не идеальны, но всегда верил, что от них больше пользы, чем вреда.       Что же делать, если это правда? — Как это может быть тайной? То есть… как люди могут не знать? – ухватился за соломинку Драко.       Её улыбка стала печальной. — Они знают. Цель жизни комендантов и генералов – сохранить этот секрет.       Вот почему Райлан был таким расплывчатым. — Мы разбомбили систему Веги, чтобы остановить их. Чтобы в будущем спасти тысячи и миллионы людей, которым однажды придется стать «зелеными пиджаками». Но во время нашей миссии мы кое-что обнаружили.       Драко резко обернулся, его брови сошлись на переносице. — Ты когда-нибудь задумывался, почему их зовут «зелеными пиджаками», особенно если учесть, что никаких зеленых пиджаков они не носят? – спросила она.       Когда-то он задумывался… давно, в Академии… а потом решил, что лучше об этом не думать.       Его охватило чувство вины, когда он осознал, что, вместо того, чтобы разобраться, почему они вызывали у него такой дискомфорт, он просто выбросил их из головы. — У каждого из них на боку есть отверстие, чуть ниже груди. Так прайникс постоянно проникает в их кровь. Поскольку очищенный прайникс зеленого цвета, на внутренней стороне их форм часто остаются зеленые пятна. Так они стали «зелеными пиджаками». Мы обнаружили дополнительную функцию: ключ к их контролю. Коменданты и другие высокопоставленные офицеры могут контролировать любого «зеленого пиджака», используя правильную серию кодов.       Драко обвел комнату взглядом, её слова встали на свои места. — Коды у тебя есть, — произнес он. – Это и есть план мятежников – ты хочешь настроить их против их хозяев? Заставить работать на тебя?       Гермиона ничего не ответила, только улыбнулась и покачала головой.       Нет, конечно, сообразил Драко. Они предпочитали убивать их тысячами, чем заставлять выполнять приказы Суверенитета. Только законченное лицемерие могло вынудить повстанцев заставить «зеленых пиджаков» выполнять их собственные приказы. — Ты хочешь их освободить, — произнес Драко.       Она кивнула: — Освободить их и разоблачить Суверенитет. — Они знают? – спросил Драко, все еще пытаясь сложить воедино фрагменты мозаики. – А коменданты знают, что вы задумали? — Мы полагаем, они знают, что мы хотим их разоблачить, но вряд ли догадываются о том, что мы собираемся освободить «зеленых пиджаков», — она выжидательно смотрела на него.       Это-то он и пытался выяснить последние семь дней.       И она ему рассказала. Без провокаций, угроз и прочего. — Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил он. – Я мог бы прямо сейчас сообщить своему командиру… уверен, они бы сменили коды, или что-то еще предприняли… — Зачем ты снял с меня наручники? – спросила она, подняв руки. – В ту минуту ты сделал свой выбор, так?       Так. Он просто не подозревал, что она это знала. — Тогда нам пора выбираться отсюда. Это лишь вопрос времени, когда станет понятно, что я скомпрометирован, и тогда я не знаю, что они с тобой сделают… — Я бы хотела рассказать тебе остальную часть своей истории.       Драко раскрыл рот. *** 3017 солнечный год, одиннадцатое июля Квадрант 5, планета Козамия, Укало (столица системы Вега) Колония       Гермиона жила в состоянии постоянного оцепенения.       Каждый день повторялось одно и то же – однообразие, которое её одновременно возмущало и радовало.       Каждый день она просыпалась еще до восхода солнца, слыша, как на крыше сарая верещит стайка зайцев, и мчалась на кухню приготовить Джаксу завтрак и кофе, пока он не начал капризничать.       Будь у неё время, она бы занялась своими утренними делами, пока солнце тускло освещало красное небо – прибралась бы в загоне для животных, заменила в прихожей цветы и протерла каждый дюйм слишком большого дома.       В отличие от её отца, у Джакса не было многочисленной прислуги. Он мог себе это позволить, но не видел смысла, поскольку у него была жена, которая могла делать это бесплатно.       Примерно в середине дня у Гермионы был короткий перерыв (после того, как её муж обедал и она хорошенько мыла посуду).       Иногда она так уставала, что засыпала, в иные дни писала письма Драко.       Письма, которые – она это знала – она никогда не сможет отправить. Письма, которые стопкой лежали под расшатанной половицей.       Но все равно ей нравилось их писать, представляя, как он смеется, когда она рассказывает ему сплетни о шахтерах, с которыми он когда-то работал, или как у него текут слюнки, когда она пишет, какое блюдо научилась готовить на этой неделе.       Она не писала о мрачных вещах – о жестокости Джакса, о том, как сильно она все время уставала.       Она решила наполнить эти страницы проблеском надежды, за который цеплялась. — Однажды я покину это место, вступлю в земные вооруженные силы, стану капитаном. Тогда я вернусь за тобой.       Он обещал ей это, умом она понимала, насколько это маловероятно, и какая-то её частичка жаждала, чтобы это обещание удалось сдержать.       Какими бы изнурительными ни были её дни, они казались блаженством по сравнению с вечерами.       Десмон Джакс был жестокий человек, видевший в Гермионе не более чем принадлежавшую ему вещь.       Она тосковала по тем ночам, когда он уезжал по делам.       Иногда она пыталась поить его вином до бесчувствия.       Но рано обнаружила, что он еще и пьяница, а, когда он не терял сознание, то вымещал злость на ней.       Гермионе каждый месяц доставалась его злость из-за того, что она не беременна, она должна была чувствовать себя виноватой всякий раз, когда срывалась деловая сделка. Все это ей удавалось пережить из-за лучика надежды, звучавшего как голос Драко.       Она выжила только благодаря своим мечтам.       Они начались, когда ей исполнилось двадцать четыре года… яркие грезы о невозможном.       О космических кораблях, о том, как она будет сидеть под звездами, о Земле, о тысяче разных вещей, которые она едва могла постичь.       И каждый раз она видела Драко.       Это было похоже на знак от самих звезд – она должна была идти и идти вперед.       Её мечты стали для неё передышкой, местом, где она воссоединялась с Драко, где небо не было алым, а воздух не пах прайниксом.       Она держалась, хотя с каждым годом проблеск надежды угасал, поскольку она любила его сильнее, чем ненавидела собственную жизнь, сильнее, чем ненавидела Джакса. ***       Когда она увидела Драко, то подумала, что он ей снится.       Это произошло сразу после восхода солнца, и она кормила Нукранта на краю поля прайникса.       Он стоял всего в тридцати футах от неё, его лицо было смутно различимо на фоне красного неба, светлые волосы развевались на легком ветру.       Она заморгала, не в силах сразу поверить, что это реальность.       Но ей никогда не снилась Козамия.       Она медленно отложила все, что держала, и подошла к нему, полностью готовая к тому, что его изображение рассеется, что он окажется миражом.       Не оказался.       Он неподвижно стоял, наблюдая за ней.       Последние десять футов она бежала, бесшумно ступая по сырому прайниксу, колючки которого царапали нежную кожу её ступней.       Но ей было все равно.       Когда она подбежала, её дыхание было прерывистым, но не от напряжения, а от полного неверия. — Драко? – выдохнула она, протянув к нему руки.       Он обхватил ладонями её лицо, его глаза наполнились слезами. — Гермиона.       Ей отчаянно хотелось притянуть его к себе, поцеловать, схватить за руку и убежать прочь…       Но она понимала, что это невозможно.       Собрав всю решимость, она отступила на шаг, отпустила его руки и заставила себя выровнять дыхание.       Они молчали, глядя друг на друга.       «Девять лет, — подумала она, обратив внимание, как ему идет серая форма земных вооруженных сил, какие ясные у него глаза. – Выбравшись из шахты, он преуспел», — сообразила она.       Когда наконец ушел от неё.       Она изо всех сил старалась сдержать рыдание, думая о том, как ужасно она выглядит, вся в грязи после утренних хлопот по хозяйству. — У тебя получилось, — почти шепотом произнесла Гермиона.       На плече у него красовались три нашивки.       Капитан.       «Девять лет, чтобы стать капитаном. Это рекорд», — промелькнуло у неё в голове.       Он не был таким гордым, как тот мальчик, который появился в её доме пятнадцать лет назад. Вместо этого его взгляд был напряженным, а лицо испуганным. — Что случилось, Гермиона? – тихо спросил он.       У неё внутри что-то сжалось от его вопроса, и она отвела взгляд.       Ей хотелось накричать на него… сказать, что случилось ровно то, что они всегда знали, что случится… что у неё не было шанса сбежать и никогда не будет. Что она оказалась в безвыходной ловушке ужасного брака. — А как ты думаешь, Драко? — Гермиона… — он потянулся к ней, но она, качая головой, отстранилась. — Я замужем, — её голос дрогнул, она прижала руки к груди, пытаясь сдержать слезы.       Сколько раз она представляла этот момент?       Она воображала, как бросится ему в объятия, у него будет космический корабль, и они улетят, чтобы навсегда забыть это место.       Она представляла нечто невозможное.       Она не представляла его здесь, на окраине фермы Джакса.       Ей было одновременно стыдно за себя и вместе с тем она невероятно злилась на него. — Я знаю, — наконец, произнес он, сложив руки за спиной.       Они стояли на расстоянии фута друг от друга, но у Гермионы было ощущение, что между ними – миллионы световых лет.       «Что нам теперь делать?», — спросила она себя.       Драко откашлялся. — Меня направили в Козамию в качестве полицейского представителя при губернаторе. — Ты новый офицер по связям? – глаза Гермионы расширились.       Он действительно сделал неплохую карьеру.       Гермиона была знакома с предыдущим офицером связи и с его предшественником. По её мнению, они были самыми коррумпированными из земных вооруженных сил.       Они подлизывались к Джаксу, приносили ему запрещенную дичь из Пятого сектора и не противились, когда Джаксу нужно было тайком от Земной Республики экспортировать товары.       Взамен Джакс щедро платил им.       Гермиона пришла в ужас при мысли, что теперь в такой ситуации окажется Драко. Он был хорошим человеком, не то что те, которые напивались и забывали, что у них есть жены и дети. — О, Драко, — внутри у неё все сжалось еще сильнее.       У неё к нему были тысяча вопросов, она так много хотела ему сказать.       Но из главного здания донесся свисток, возвещавший о начале первой смены – скоро придут фермеры Джакса. — Мне пора, — сказала она, но не двинулась с места, словно приросла к земле.       Она так по нему скучала, а теперь он был совсем рядом. Так близко, что она могла бы сделать два шага и поцеловать его, запустить пальцы в его волосы, прижаться тыльной стороной ладони к его щетине и вцепиться в его офицерский китель так, что побелели бы костяшки пальцев.       Но отдаленный звук шаркающих сапог напомнил ей, где она находится. — Пока, Драко.       Она развернулась и убежала. ***       После того дня Гермиона повсюду видела Драко.       Точнее, везде его представляла.       Всякий раз, когда она видела солдата или просто светловолосого молодого человека, она была уверена в том, что это он.       Пока вблизи не оказывалось, что это не он.       Он преследовал её в мыслях, наяву и во сне, будто жил в её крови, бежал по её венам.       Она наслаждалась этим и возмущалась, любя и ненавидя это ощущение.       Конечно, она отчаянно хотела, чтобы он был рядом, но знать, что он так близко – всего лишь на другом конце города, и у неё нет возможности его увидеть, прикоснуться – было настоящей пыткой.       Глубокой ночью её будили невероятные кошмары о космических кораблях и Земле, ей хотелось, чтобы он никогда не возвращался.       От осознания, что он рядом, лучик надежды должен был многократно вырасти.       Вместо этого он становился все тусклее, пока не превратился в огонек, который при малейшем порыве ветра окончательно погаснет.       Её дни шли, как всегда: домашние дела, еда, уборка… и все по новой.       Спустя несколько месяцев после встречи с Драко она начала сомневаться, не приснилось ли ей это. Тогда он постучал в её дверь.       Увидев его, она застыла с широко раскрытыми глазами. — Гермиона, — раздался позади голос Джакса, и её охватил ужас. – Не стой столбом, впусти нашего гостя.       Она тут же пришла в себя.       Сегодня у них планировался званый ужин в честь ближайших деловых партнеров Джакса.       Но на мгновение она позабыла собственное имя.       Она не знала, что на этом ужине будет Драко. В конце концов, она предполагала, что Джакс захочет с ним познакомиться, просто не думала, что это произойдет здесь и сейчас. — Прошу прощения, добро пожаловать, — произнесла Гермиона, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и не пялиться на Драко. — Большое спасибо за приглашение, — ровным голосом ответил Драко, обращаясь к Джаксу.       Он был одет в черную парадную форму, всю в значках и нашивках, которые для неё ничего не значили.       Теперь он стоял всего в паре шагов от неё, и разговаривал с её мужем, а она не могла отвести взгляд.       Взгляд нужно было отвести. Нельзя допустить, чтобы увидели, как она смотрит на Драко – её чувства ясно читались у неё на лице.       А он будто был к ней равнодушен, общался с Джаксом и остальными, даже не глядя в её сторону.       Она уставилась в пол. Неужели он забыл о ней? А может, время притупило его чувства.       А может, они никогда не были так остры, как её… кто знает, возможно, она лишь мысленно выстроила их отношения.       Не удостоив его взглядом, она направилась на кухню проверить, готов ли ужин.       Перед глазами все плыло, она была словно в тумане.       Её о чем-то расспрашивали, а она механически отвечала, она съела курицу, даже не почувствовав её вкуса.       Она не смотрела на него… не решалась взглянуть в его сторону.       Но это не мешало ей слышать его голос.       Единственный четкий звук.       Она слышала обрывки историй о сражениях, происходивших в Восьмом секторе, о попытках Земного Альянса подавить восстание Межгалактического Суверенитета, о миссии во Втором секторе по спасению планеты, разрушенной радиацией. — Вы здесь выросли? На Козамии? – обратился к Драко один из помощников губернатора.       Мир мгновенно обрел четкость.       После короткой паузы Драко ответил: — До восемнадцати лет я работал на одной из троилиевых шахт.       Гермиона заставила себя съесть еще кусочек курицы. — На какой именно? – спросил Джакс, слегка подавшись вперед.       Куриное филе было сухим и безвкусным. — На шахте Грейнджер, — невозмутимо ответил Драко.       Гермиона подняла голову, повернулась к Джаксу и широко раскрыла глаза в притворном изумлении. — В самом деле? – усмехнулся Джакс. – Моя жена в девичестве Грейнджер, — он накрыл её руку своей влажной ладонью. – Вы, кажется, примерно одного возраста. Вы были знакомы?       Гермиона прищурилась, глядя на Драко, будто пытаясь его вспомнить, она изо всех сил старалась не обращать внимания на угрожающее прикосновение руки Джакса, изо всех сил пыталась скрыть правду.       Скрыть, что она знала Драко лучше, чем себя, что, вне зависимости от его чувств, она любила его сильнее, чем можно было выразить словами.       Он был её светом во тьме.       Сколько бы ни прошло времени, она по-прежнему хорошо понимала его, а любила только сильнее. — Нет, конечно. Тогда я был простым шахтером, — попытался отмахнуться Драко.       Гермиона выровняла дыхание, пожала плечами и чуть улыбнулась Джаксу.       Вдруг он вспомнит реакцию Гермионы на Драко, когда она открыла дверь, и сложит дважды два?       Вдруг он догадался? — Конечно, — вновь усмехнулся Джакс. – Какое совпадение.       Гермиона с облегчением кивнула, когда он убрал руку.       К счастью, ужин прошел быстро и без происшествий. Мужчины извинились и отправились в библиотеку курить сигары, а Гермиона вышла на задний двор, чтобы перевести дух и вознести молитву звездам, как возносила её каждый вечер, о том, чтобы Джакс оставил её в покое.       Она этого не вынесет – мысль, что Джакс прикоснется к ней после того, как сегодня она увидела Драко.       От размышлений её отвлек треск ветки, обернувшись, она увидела в тени Драко.       У неё чуть сердце не выскочило из груди. — Тебе не следует быть здесь, — прошептала она, нервно озираясь по сторонам. — Разве я мог не прийти? – Драко схватил её за запястье и потянул в тень, ближе к себе.       Вдали от искусственного освещения он казался еще краше, его серые глаза ярко сияли под потемневшим красным небом.       Она дёрнула рукой, вырываясь. — Ты не можешь… мы не можем… — слова превращались в ничто, когда она смотрела на него.       Он смотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание, а по спине пробежал холодок. Он смотрел на неё тем самым взглядом… будто она единственный человек на свете.       Будто она – это все.       Она замотала головой, пытаясь собраться с мыслями, и прижала руку к ключице в отчаянной попытке успокоиться. — Тебя не было девять лет… — Я знаю. — Ты не можешь заявиться в дом моего мужа и как ни в чем не бывало зажать меня на веранде. Мы уже не подростки… — Ты его любишь? – перебил Драко.       Эта мысль едва не заставила её расхохотаться. — Что? — Ты едва смотришь на меня… похоже, тебе противно мое прикосновение. Ты…       Она усмехнулась: — Люблю ли я его? Драко, ты его видел? Он мне почти в дедушки годится! Он ужасный человек, — она вздрогнула и скрестила руки на груди, чувствуя, как к горлу подступает желчь. — Тогда почему ты держишься так отстраненно? Я здесь уж несколько месяцев… я надеялся, ты зайдешь в офис связи или найдешь какой-нибудь способ увидеться…       Её ответный смех даже ей самой показался жестоким. — Найду? Как в шахтах, когда нам было по двенадцать? Ты настолько оторван от реальности, что думаешь, будто я могу просто сбежать развлечься?       Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но закрыл, его взгляд затуманился. — У нас же был план. Что ты меня дождешься… — И как же он, по-твоему, должен сработать? – она ходила туда-сюда, пытаясь подавить поселившийся внутри гнев. – Ты в самом деле думал, я смогу сдерживать отца столько лет, сколько тебе понадобится, чтобы стать капитаном? Что ты появишься, а я тебя дождусь?       Он молча смотрел на неё. Его глаза были бесконечно печальны. — Я надеялся… — А я перестала надеяться много лет назад, — соврала она. Весь гнев, который она испытывала последние несколько месяцев… последние девять лет… вырвался наружу. – В ночь твоего отъезда я пришла сказать, что отец заставляет меня выйти замуж за Десмона Джакса. Я пришла попросить тебя сбежать со мной, но обнаружила, что ты уже собрал вещи. — Ты… — он осекся, его глаза расширились. – Почему ты ничего не сказала? — А зачем? Мой отец ни за что не позволил бы мне покинуть планету. Ты бы либо погиб, пытаясь помочь мне сбежать, либо терзался бы из-за того, что меня выдадут замуж за другого. Я хотела избавить тебя от боли. — Ради чего? Я вступил в Альянс… стал капитаном… ради тебя. Чтобы стать большим, нежели просто шахтер, стать достойным тебя. Чтобы иметь возможность помочь тебе выбраться отсюда… — Не своди все ко мне, — покачала головой Гермиона. – Капитаном ты стал ради себя. Исполнить детскую мечту или отомстить за свою семью, не знаю. Но вряд ли это как-то связано со мной. — Все было ради тебя! – хрипло прошептал он, схватив её за руку и притянув к себе.       Эта близость опьяняла. От него пахло домом, как под пурпурным небом или в его комнате, усыпанной фальшивыми звездами. — Нет… — Да, — настаивал он, взяв её за подбородок и заставляя взглянуть ему в глаза. – Возможно, все начиналось с какой-то детской фантазии или жажды мести, но когда я ушел, единственное, что меня волновало – это ты. — Тогда ты должен был остаться! – прошипела Гермиона. – Я много раз тебе говорила, что того, что было, было достаточно. По крайней мере, для меня. Мне не нужно было, чтобы ты становился капитаном, мне нужно было, чтобы ты был здесь. – Слезы градом катились по её щекам, Драко, обхватив ладонями её лицо, смахивал их. — Ничего бы не вышло… — Ты этого не знаешь, — настаивала она, качая головой. – Не знаешь.       Её слова растворились в ночи вместе с сожалением. — Прости, — выдохнул Драко, проведя тыльной стороной ладони по её щеке и шее. – Я не знал.       Как бы она ни старалась, она не могла сдержать свой гнев, не могла ненавидеть его.       После нескольких слов гнев рассеялся.       Она вцепилась в его ворот, шагнула ближе и подняла голову. — Я скучала по тебе, — прошептала она. — Я скучал по тебе сильнее, чем ты можешь вообразить, — он медленно склонился к ней, дав ей время отстраниться.       Но она ничего не могла с собой поделать.       Их поцелуй был похож на волшебство.       Она чувствовала кругом звезды, ощущала их вкус, когда запускала пальцы в его волосы.       Это было как дома.       Она могла вечность стоять и целовать его.       Но тихий стук закрывающейся двери вывел её из оцепенения, вернул к реальности.       Она была замужем за одним из самых могущественных людей на планете.       Она не могла… — Драко, — прошептала она. – Мы не можем, не здесь. — Недалеко отсюда у нас есть аванпост, — быстро произнес он, ища что-то во внутреннем кармане формы. – Ты сможешь туда прийти? – он протянул ей лист бумаги… карту.       Она не должна была. Они должны найти другой выход… может, Джакс скоро умрет, а может, она ему надоест и он разведется с ней. — Каждый день после обеда у меня есть два свободных часа, — сказала она, хотя была уверена, что совершает ужасную ошибку.       Но она решила, что лучше совершит её, чем проживет остаток жизни без него.       Она лучше пойдет на этот риск, чем никогда больше не ощутит его объятий.       Он вздохнул с облегчением, поцеловал её и исчез, вновь оставив её одну на холоде. ***       Она пробиралась на аванпост так часто, как могла.       В спешке выполняла свои утренние обязанности, просыпалась раньше, следила, чтобы в доме было безупречно чисто, потом надевала рабочую робу и отправлялась на аванпост.       Это было глупо и опасно. Если её поймают, последствия будут ужасными, но она все равно на это шла.       Ведь ей впервые за девять лет стало тепло. Она впервые за всю жизнь была счастлива… пусть всего на час несколько дней в неделю. — Хотел бы я видеть тебя чаще, — однажды пожаловался Драко, гладя её по щеке и покрывая поцелуями шею.       Каждое его прикосновение опьяняло. С каждым днем расставаться становилось все труднее. — Я знаю, — прошептала Гермиона, будто если она скажет это вслух, муж услышит. – Однажды…       Её прервал его поцелуй и пальцы, обхватившие её руку.       Однажды её мужа не станет. Однажды они смогут по-настоящему быть вместе. — Жду не дождусь, — ответил он, целуя её так, словно это был единственный способ дышать.       Гермионе казалось, что после девяти лет разлуки, когда они наконец воссоединились, между ними будто прорвало плотину.       И ничего с этим не поделать. ***       Спустя примерно месяц их дневные урывки сменились ночными свиданиями.       Они встречались везде, где могли – в сарае, на краю полей прайникса, на одном из заброшенных военных постов.       В любую свободную минутку она искала встречи.       Когда в тот год начались грозы, они сидели в поле, скрывшись за разросшимся прайниксом, и смотрели на пурпурное небо.       Со временем он рассказал ей, как провел эти девять лет. — Я и помыслить не мог, что это будет так тяжело, — нахмурившись, он провел рукой по шраму, пересекавшему его грудь.       Он рассказывал ей о боевых учениях, о том, как едва не стал офицером, о том, как чуть не умер с голоду во время миссии во Втором секторе. — Ты обрел покой? – однажды спросила Гермиона, нежно проводя ногтями по его руке. — Нет, — его брови сошлись на переносице. – Война – это лишь война. Я представлял её как нечто великое и благородное. Но даже среди звезд это просто смерть.       Он носил невидимые шрамы, прежде застилавшие ему глаза. — Я люблю тебя, Драко, — прошептала она, крепко прижав его к себе. — Но сложнее всего было быть вдали от тебя.       Он рассказывал ей о звездах, показывал собранные им карты звёздных систем, о красных гигантах, туманностях и всевозможных астрологических чудесах. — Я хочу увидеть их с тобой, — сказала ему Гермиона.       Иногда они строили планы побега с Козамии… от Джакса.       Это было глупо, наивно, по-детски.       И все же она наслаждалась каждой минутой, подавляя тихий голосок в глубине души, взывавший к разуму. Какой смысл в разуме, если он несет несчастье?       Они редко говорили о том, чем он занимался сейчас, либо потому, что Драко не хотелось это обсуждать, либо потому, что Гермиона не спрашивала (она и сама не знала, почему). Но она не возражала… ей нравилось думать о Драко лишь когда они вместе. Она не хотела знать, работал ли он с её мужем, брал ли взятки, добивался ли перевода на другую работу…       Это было глупо, наивно, по-детски…       Но, возможно, в этом и был смысл. За время, что они провели вместе, она наконец смогла расслабиться, наконец выбраться из своего кокона.       Пусть это и означало мимолетность их связи, пусть она и была обреченной, она того стоила. ***       Год на Козамии длился около шестисот тридцати четырех дней. Из-за особенностей бинарной системы в нем было шесть сезонов, были дни сильного холода и почти невыносимой жары.       Самыми тяжелыми были дни без солнца. Их было всего несколько в году, когда звезды находились на противоположной стороне системы, и Козамия разворачивалась так, чтобы полностью избежать света.       Много лет назад губернатор пытался запретить работу в эти дни, объявив их государственными праздниками.       Но аристократия Козамии взбунтовалась, а губернатору было слишком уютно в своем трехэтажном особняке с аккуратной лужайкой, и он уступил.       В один из дней тьмы миры Гермионы столкнулись.       Джакс примерно на месяц уехал по делам. На её памяти, это было самое долгое его отсутствие, и она наслаждалась каждым мгновением: оставалась с Драко, пока первые птицы не запевали свою песнь, и даже иногда приглашала его в дом.       Это было глупо, по-идиотски и чудесно.       Джакс возвратился домой не один. К нему присоединились три земных чиновника, которые вручили ей свои сумки и попросили виски и вина.       Гермиона изо всех сил старалась улыбаться и быть радушной хозяйкой, как того требовал Джакс. Но у неё уже ныло в груди, она уже скучала по Драко и прежнему подобию свободы.       С её стороны было неприлично спрашивать, что чиновники делают в её доме, поэтому она была вынуждена прислушиваться и улавливать обрывки разговоров, чтобы понять, что происходит.       Спустя три дня Джакс соизволил сообщить ей кое-какие новости. — Я вот-вот заключу очень выгодную сделку с Республикой, — слегка угрожающе произнес он.       Она кивнула, покладистая и послушная, как её и учили. — Я серьезно, Гермиона.       Ей не понравилось, как он произнес её имя, словно она была животным, которым он мог управлять. — Я понимаю, — она слегка склонила голову. — Больше не буду уезжать, — он обхватил пальцами её запястье, сжав ровно настолько, чтобы она не сдержала стон. – Не знаю, что ты задумала, но это прекратится.       Она кивнула, пытаясь успокоить свое сердце, и сдерживая слезы.       Она была такой глупой, что надеялась – он ничего не заметит.       Возможно, он еще не понял, что к чему, но люди баяли. Соседей, конечно, не обманула её маскировка.       А может, кто-то в городе заметил, или кто-то из ремонтников, приехавших на выходные, или…       Она молилась, чтобы он не заподозрил, что она задумала. Не ради себя, ради Драко.       Она бы вынесла любое наказание, которое изобрел бы для неё Джакс, но не пережила бы, если бы с Драко что-то случилось.       Поэтому она перестала видеться с ним, даже не оставив записки и не попрощавшись.       Она не могла рисковать, твердила она себе, рыдая каждую ночь, пока не уснет, она старалась не представлять Драко, расхаживающего по местному аванпосту.       Или, что еще хуже, представить, что он нашел другую женщину, с которой все было гораздо проще.       Нет, пыталась убедить она себя. Это было бы хорошо. Пусть он будет вдали от этого мира, пусть лишь она будет несчастна и одинока. ***       Спустя три недели чиновники все еще оставались в её доме, потребляя гораздо больше виски и вина, чем Гермиона считала уместным.       Постепенно она поняла, зачем они приехали.       Как и большинство проектов Джакса, этот был связан с прайниксом, только это были не руководители фармацевтических компаний, а представители министерства юстиции.       Они стремились не к исцелению, а лишь к преобразованию.       Она кипела от возмущения, но это был тихий шепот по сравнению с охватившей её всепоглощающей апатией.       Наконец долгая ночь закончилась, и она вновь увидела в библиотеке Драко с чиновниками, курившего сигару.       Ей потребовалась вся её выдержка, чтобы не выдать себя, когда она поставила новый графин с виски на стол, и вышла, избежав его взгляда.       У неё внутри все сжалось, когда она, прижав пустой графин к груди, стремительно пошла на кухню. Что он делал… здесь, с ними? Он как-то вовлечен в это предприятие? Или он пришел её навестить?       Она не знала, каким должен быть ответ.       На полпути к кухне её бесцеремонно затолкали в темный чулан.       Её охватила паника, пока она не услышала его голос. — Все в порядке, любимая, это я, — пробормотал он, отпустив её и нащупав выключатель.       Ей стало еще страшнее, когда она увидела его покрасневшие от выпивки глаза и расстегнутые верхние пуговицы формы. — Нет, нет, нет, ты должен идти, мы не можем… — она едва дышала. Она прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение, но все время представляла, как ворвется Джакс.       Её дыхание становилось все более прерывистым. Драко что-то говорил, но нечетко, перед глазами у неё все плыло, а голова стала одновременно тяжелой и легкой.       Она застыла, боясь пошевелиться, боясь оставаться на месте.       И тут его губы нашли её… мягкие, уговаривающие, теплые.       Она оставалась неподвижной.       Его руки нежно прошлись от кончиков пальцев к её плечам, потом он зарылся пальцами в её волосы.       Его язык ласкал её губы, явно желая проникнуть в рот.       Она должна была объяснить, почему они не могут этого делать, почему это невозможно. — Гермиона, — он выдохнул её имя, как молитву.       Её разум прояснился, на мгновение все сомнения и страх покинули её, она поцеловала его, прижав к двери, сжав его бедра.       Прошло меньше месяца, но казалось, еще девять лет.       Она лихорадочно раздевала его, отчаянно желая снять с него офицерскую форму, увидеть ставшие знакомыми шрамы, почувствовать его рядом.       Он ни на мгновение не отрывался от неё, целуя каждый дюйм обнаженной кожи, срывая с неё одежду. — Быстрее, — торопила она, усадив его на пыльный складной стул в глубине шкафа.       Его глаза были затуманены, а руки продолжали исследовать её тело.       Она крепко поцеловала его, и оседлала.       «Быстро», – сказала она себе, прижавшись к нему, отчаянно стремясь найти хоть какое-то утешение. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы, когда она отстранилась.       Она обнимала его, отказываясь отпускать, даже когда рассудок медленно возвращался, даже когда она вспомнила, почему это ужасная идея. — Я скучал по тебе, — прошептал он ей в шею. — Мы не можем этого делать, — выдохнула она, хотя не попыталась отстраниться. – Джакс знает, что я ухожу. Вряд ли он выяснил, почему или узнал о тебе… наверное, решил, что я хожу по магазинам. Но это слишком опасно.       Драко кивнул, прижавшись к ней. — Прости, — пробормотал он, продолжая целовать её шею. — Драко, это слишком опасно. Вдруг он… — Ты знаешь его лучше, чем я. Есть ли хоть малейшая вероятность, что он нас вычислит? – спросил Драко. — Это неважно. Это глупый риск. — Мне все равно, — хрипло произнес он, и Гермиона чуть отстранилась, когда заметила, что у него слезятся глаза, а кожа слишком бледная. – Я не могу быть вдали от тебя. Когда мы не вместе, мне кажется, что я на грани того, чтобы утонуть. И лишь когда я вновь вижу тебя, я чувствую, что могу дышать. — Это не имеет значения, — начала Гермиона, но на неё нахлынули невероятные воспоминания, где был другой Драко. — Ты сможешь? – выдавил он. – Сможешь уйти от этого? Чего ты боишься? – спросил он, поглаживая большим пальцем её щеку. — Я боюсь за тебя, — она выплеснула невысказанный ужас, её губы задрожали. – Если он узнает… — Значит, он не узнает, — возразил Драко.       Она покачала головой, невесело усмехнувшись его наивности. — Я больше не смогу уходить. Не смогу видеться с тобой… — Значит, я буду приходить сюда.       «Нет», — хотелось закричать Гермионе. Это будет глупо, безрассудно, абсурдно. — Ты не можешь… — Мне поручено обеспечить безопасность представителей правосудия в вашем доме.       Глаза Гермионы расширились, к горлу подкатила желчь. — Что? — Я… ну, когда ты перестала со мной встречаться, я начал выяснять, что у вас происходит… — Это глупо! – едва не воскликнула Гермиона, прикрыв рот руками. — Я был осторожен, — заверил он, схватив её за руки и прижав их к груди. – Мне удалось убедить мое начальство во Втором секторе, что, если у нас в Козамии столь высокопоставленные чиновники, то и за безопасность должен отвечать человек, знакомый с местностью. — Почему? – с трудом выдавила Гермиона.       Почему он подчинился этим ужасным людям? — Это был единственный способ увидеть тебя, — прошептал он, вновь притянув её к себе и нежно поцеловав.       Спустя мгновение она покачала головой, уперевшись ладонями ему в грудь. — Но как ты можешь это терпеть? Эти чиновники и Джакс, их кошмарный бизнес… навязывание прайникса заключенным, лишение людей свободы воли. Как ты можешь этому поддаваться?       Его взгляд затуманился при упоминании имени Джакса. — Полагаю, так же, как и ты.       Она никогда не рассказывала ему, что за человек Джакс, но, видимо, она не так хорошо это скрывала, как ей казалось. — Ты можешь уйти от этого?       Другой Драко задал ей этот вопрос более тысячи лет назад.       Целуя его вновь, загоняя внутрь себя все свои сомнения, она гадала, может ли ответить «да». ***       Драко стал почти каждый день приходить в её дом, он сопровождал чиновников на встречи, и часто засиживался с ними допоздна.       Он стал постоянной тенью – маячил поблизости, но его было трудно поймать.       Они оставляли друг другу записочки в условленных местах, встречались в чуланах и заброшенных комнатах для гостей, когда его подопечные валялись пьяные, а у неё выдавалась свободная минутка.       Это было волнующе и пугающе.       Поначалу они были осторожны, вешали колокольчики на ближайшие двери, чтобы услышать, если кто-то окажется поблизости.       Со временем они ослабили бдительность, стали встречаться среди бела дня, Драко стал прокрадываться в её комнату, когда знал, что Джакс и чиновники сейчас где-то напиваются.       Она твердила себе, что Драко умный, что он сможет о себе позаботиться, что риск того стоит.       И все же она так боялась, что иногда почти ждала дня, когда все закончится.       Это произошло в обычную субботу.       Они с Драко были в одной из комнат, которой никогда не пользовались слуги, полуголые, не обращающие внимания на окружающий мир, когда в дальнем углу раздался щелчок.       Они застыли.       Подняв глаза, Гермиона встретилась взглядом с одной из работниц, приходивших в выходные, худощавой женщиной. Её глаза расширились, она быстро вышла, хлопнув дверью.       Они застыли еще на пару мгновений, а потом её охватила паника. — Блядь, — выдохнула Гермиона, быстро нашаривая одежду, её сердце готово было выскочить из груди.       Она ходила по комнате, прижав ладони ко лбу и думая, как выпутаться. Та женщина её увидела, убеждать себя в обратном бессмысленно.       Зачем отрицать?       Может, если сказать Джаксу, что у этой работницы галлюцинации…       Нет, покачала она головой, отчаянно пытаясь отдышаться.       Джакс уже высказывал свои подозрения. Даже если он не поверит этой женщине, он не потерпит никаких разговоров о супружеской измене. — Нам нужно бежать, — произнесла Гермиона, пытаясь придумать план.       Драко ошеломленно кивнул, пуговицы на его рубашке были застегнуты не по порядку. — Драко, — Гермиона схватила его за плечи и хорошенько встряхнула. – Мы должны идти. Она не знает, кто ты такой, но это лишь вопрос времени.       Медленно, слишком медленно Драко пришел в себя, и кивнул, поправляя рубашку. — На одном из кораблей снабжения, которые курсируют между Козамией и Коллоливом у меня есть друг. Встретимся в доках Укало через час, я вывезу нас с этой планеты. – Он произнес это так уверенно, что она поверила.       А потом он поцеловал её, крепко прижав к себе, будто запоминая её губы, будто боясь, что это в последний раз.       Гермиона подавила страх. — Выходи через главный вход, — между поцелуями сказала она. – А я через черный ход.       Ей хотелось прижаться к нему, продолжать целовать и нежиться в тепле его тела. Но она заставила себя отступить и оглядела его. — Это сработает? – спросила она.       На мгновение сомнение затуманило его взгляд, она еле заметила. — Обязательно, — он еще раз поцеловал её и ушел.       Гермиона замедлила шаг, приближаясь к кухне, она пыталась унять сердцебиение, обещая себе, что теперь станет свободной.       Она была рядом с дверью черного хода, когда появился Джакс, а за его спиной маячил офицер полиции Укало.       «Все произошло слишком быстро», — подумала она, пытаясь убедить себя, что появление Джакса не более чем совпадение. — Я так и думал, что ты пойдешь этим путем, — ядовито произнес Джакс. Он кивнул, полицейский шагнул вперед, схватил Гермиону и надел на неё наручники.       Все произошло так стремительно, что Гермиона едва успела отдышаться, не говоря уже о том, чтобы осознать ситуацию. — Что… — она попыталась заговорить, пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы выкрутиться.       Они были слишком медлительны.       Джакс шагнул к ней и прижался, на мгновение Гермиона испугалась, что он собирается её поцеловать. — Маленькая шлюшка, — прошептал Джакс, она аж поморщилась от его зловонного дыхания. — Я… я… — она потянула за ремни, ужас волной захлестнул её.       Она тысячу раз представляла это, но реальность оказалась другой. — Офицер Сайлар, пожалуйста, проводите мою жену в изолятор Укало. Хотя… — Джакс задумчиво поскреб подбородок, его глаза возбужденно блестели.       Гермиона сглотнула, напуганная ликованием мужа при мысли о её заключении в тюрьму. — Отправьте её в старую тюрьму в центре города. Пусть её позор будет выставлен на всеобщее обозрение.       Она невольно вскрикнула. — Но… — выдохнула она, пытаясь успокоиться, найти способ убедить его не делать этого, дать ей хоть какой-то шанс. – Тогда все узнают… — Ты глупая девчонка, — вдруг он с такой силой ударил её по лицу, что на мгновение она потеряла сознание, смутно ощущая, что из носа у неё идет кровь. – Они все равно узнают. Ты выставила меня на посмешище. Самое меньшее, что я могу сделать – это отплатить тебе тем же.       Ей всегда казалось, что Джакс захочет сохранить все в тайне.       На это она и рассчитывала – что он, будучи в растерянности, не станет делать спектакль из её измены.       Тюрьма на городской площади была частью истории Козамии. За всю свою жизнь Гермиона никогда не слышала, чтобы туда кого-то сажали.       Это было ужасно, почти абсурдно. Даже на Козамии, где полиция так коррумпирована, Гермиона и помыслить не могла, что у кого-то хватит духу на такое публичное выступление.       Почему-то она недооценила влияние Джакса и его жестокость.       Поездка в тюрьму была слишком медленной и в то же время слишком быстрой.       Каждое мгновение приближало её к гибели, и все же ожидание, предвкушение были почти невыносимыми.       Когда её привезли, там уже собралась толпа. Ропот, тычущие пальцы, случайные возгласы.       Всеобщее возбуждение. — Ты проведешь здесь два дня, — сказал ей Джакс, когда полицейский грубо втолкнул её в камеру и защелкнул замок. – А потом мы решим твою судьбу.       Глаза Гермионы наполнились слезами, она изо всех сил сдерживала крик.       Всего через пару мгновений ей стало больно, она и представить не могла, каково будет через целых два дня.       Переживет ли она это?       Да хочет ли она этого?       Джакс плюнул ей в лицо и ушел, сунув полицейскому в ладонь деньги и какую-то траву.       Она думала, что её оставят наедине с её мыслями и шумной публикой, но она ошиблась.       Полицейский принялся допрашивать её о том, с кем она была и как долго.       Каждый раз, когда она отказывалась отвечать, за это приходилось расплачиваться.       Это повторялось вновь и вновь, пока саднить не стал каждый дюйм её кожи, а шея и запястья не начали невыносимо болеть. Но боль больше не имела значения, для неё все было кончено. Она могла лишь убедиться, что Драко ушел.       Она мечтала о беспамятстве, о небытии, но они все не приходили.       Вместо этого мир заволокло красной дымкой. Смеха. Боли.       Никому не было дела до бедственного положения избалованной богатенькой женушки Десмона Джакса.       Наконец, когда зашло второе солнце, она осталась наедине со своими мыслями и страхами.       Удалось ли Драко сбежать? Сколь бы ни была мучительна мысль, что он за много планет отсюда, все же знание, что он выбрался, наполнило её облегчением.       Сколько времени пройдет, пока Джакс сложит все воедино? Пока он не перевернул всю её комнату и не нашел неотправленные письма под половицей, или пока ему не пришло в голову расспросить капитана, всегда бывшего рядом, которого она знала ребенком.       Драко пришлось уехать… подальше от Джакса и его влияния. *** — Гермиона.       Она не поняла, что уснула, пока её не разбудил голос Драко.       Он был по ту сторону решетки, что-то шепча себе под нос. — Драко, ты… — слова застряли в горле, она закашлялась. — Вот, — он поднес к её рту флягу с водой, она жадно выпила, и её тут же замутило. – Гермиона…       «Ты должен уйти!» — хотелось крикнуть ей. Центр города опустел, но наверняка в тени кто-то скрывался. — Я без тебя вновь не уеду, — он вытащил что-то из кармана и вставил в замок. — Нет, слишком поздно, — невнятно пробормотала Гермиона, изо всех сил стараясь сохранить ясность рассудка. Она чувствовала боль и опустошенность, не зная, реально ли это. – Ты должен идти, просто оставь меня. — Нет! – почти крикнул он и с силой ударил по механизму. — Драко, — прошептала она. – Пожалуйста.       Он покачал головой и склонился, покрывая поцелуями её лицо, не заботясь ни о запекшейся крови, ни о рвоте.       Позади них раздался хруст шагов, и они замерли. — Я должен был догадаться, что это ты, — голос Джакса был холоден, выражение лица почти расслабленно.       Гермиона чуть не расплакалась, крепко зажмурившись. — Держись подальше от нас, — прошипел Драко, пальцами лихорадочно колдуя с замком и тяжело дыша.       Жестокий смех стал ближе, за ним последовал звук заряда энергетического ружья.       Дальнейшее произошло одновременно: щелкнул замок, и Драко выхватил свой импульсный пистолет. — Беги, — выдохнул он, не выпуская оружия из рук.       Гермиону трясло, когда она попыталась выбраться из тюрьмы. За шесть часов она так ослабела. У неё не было ни воды, ни еды, полицейский подверг её пыткам, она едва стояла на ногах.       Джакс взмахнул винтовкой, выстрелил в безмолвное небо и направил её обратно на Драко. — Не шевелитесь. Если хоть один из вас дернется, я размажу вас к чертовой матери.       Сколько пройдет времени, пока кто-то услышит выстрел и прибежит? — Нет, если я застрелю тебя первым, — ответил Драко. – Беги! – прошептал он.       Но Гермиона все еще стояла как вкопанная. — Я не смогу тебя оставить, — прошептала она, широко раскрыв глаза и придвигаясь к Драко.       Это было нечто большее, чем просто нежелание его покинуть, она была физически истощена до безумия. Её обычно острый ум был затуманен, мир кружился так, что она ухватилась за руку Драко, чтобы не упасть.       Взгляд Джакса метался между ними, наконец он направил винтовку на Гермиону.       Драко встал перед ней, напрягшись. — Блядь, иди на хуй! – крикнул он.       Джакс вновь жестоко расхохотался. — Думаешь, ты теперь какой-то герой, капитан? Что тебе наговорила обо мне моя женушка?       Сердце Гермионы бешено заколотилось, она крепче вцепилась в руку Драко.       Вдали она услышала шаги. Словно насмехаясь, они с каждым мгновением становились все громче.       Джакс приблизился. Даже при тусклом свете городских огней Гермиона видела ликование в его глазах. — Все кончено…       На площади раздался выстрел.       Её глаза расширились, когда пуля из пистолета Драко попала Джаксу в грудь.       На лице Джакса промелькнуло понимание, а потом он рухнул на землю, винтовка упала рядом, еще раз выстрелив.       Попав Гермионе в бок. — Пошли, — уговаривал Драко, пытаясь вытащить её. – До пирса всего около мили, нам надо идти.       Гермиона упала на землю, её вырвало желчью и кровью.       Боль стала ноющей.       Она посмотрела вниз, на содранную кожу и кровь, сочившуюся после удара бластера. — Гермиона, — глаза Драко были широко раскрыты, когда он опустился на колени рядом, оторвал кусок от её юбки и прижал к ране. — Я не могу… — она вскрикнула, когда тело пронзила новая волна боли. — Сможешь. Пожалуйста. – Он потянулся к ней, на мгновение Гермиона подумала, что не стоит его отговаривать.       Но звук шагов приближался. — Ты должен меня оставить. Просто уходи. — Нет, — упрямо возразил он, грубо подхватив её на руки и уходя в переулок. — Драко, — вновь и вновь бормотала она. – Пожалуйста, Драко.       Он тяжело дышал, когда опустил её на землю у входа в переулок. В его глазах была мольба.       К звукам шагов присоединились крики.       Они нашли тело Джакса. — Я не доберусь до причала, — её голос дрогнул, когда она это осознала. – Но ты доберешься. Садись на свой корабль, улетай с этой планеты и никогда не возвращайся. — Нет, — он покачал головой, собираясь вновь взять её на руки. – Я тебя не оставлю… — Ты должен, — воскликнула она, вцепившись в его форму. – Никто не знает, что это ты застрелил его. Оставь мне свой пистолет и убирайся. Пожалуйста. — Я не оставлю тебя. — Ты должен. Пожалуйста. Не дай ему победить, не дай… — она закашлялась, кровь залила его форму, его охватил ужас от осознания, что она ранена серьезно, слишком серьезно, что её не спасти. – Ты должен жить ради меня. — Какой в этом смысл? – выдохнул он. – Зачем мне этот мир без тебя? — Потому ты и должен покинуть этот мир. Вернуться к звездам, вступить в борьбу с Суверенитетом, сделать что-то еще. Что угодно. Потому что у меня никогда не было такого шанса.       Её разум угасал, но ей нужно было, чтобы он понял. — Живи ради меня. Пожалуйста. И тогда, быть может, однажды, в другой жизни, мы встретимся вновь.       В его глазах промелькнуло сомнение. — Пожалуйста, — умоляла она, оттолкнув его от себя и пытаясь отодвинуться.       Крики и топот толпы становились все ближе. — Ну же, Драко, беги. Уходи. Беги. Как можно дальше от этого места и этой войны. Беги туда, где никто не знает твоего имени и ты сможешь начать жить заново. Найди кого-то и начни новую жизнь. Просто живи. Ради меня.       Эти слова промелькнули в её голове, а за решеткой стоял другой Драко, но выражение лица у него было тем же. — Пожалуйста, дай мне немного покоя перед смертью. *** 3486 солнечный год, двадцать девятое февраля 9 квартал, планета Орион, Фолус — Тебе пора уходить, Драко.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что она говорит это сейчас.       Это не очередное воспоминание и не часть истории. — Что? – растерянно переспросил он, мысли его путались, он пытался собрать воедино фрагменты её истории – их жизней.       Она нахмурилась: — Ты сам сказал: вопрос лишь времени, когда они поймут, что ты помог мне. Ты должен бежать… лучше до нападения повстанцев, прежде чем им придет в голову заподозрить тебя. — А как же ты? – ошеломленно спросил Драко.       Вот, значит, что он делал во всех этих жизнях – просто бросал её? — Мне все равно не выбраться. Но теперь ты знаешь правду о Суверенитете… обо всем.       Он заморгал. — Ты хочешь, чтобы я сбежал и присоединился к восстанию?       Она прерывисто выдохнула: — Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью. Я хочу, чтобы ты… — Нет, — Драко захотелось расхохотаться.       После всего, что она ему рассказала… всего, что он видел, что чувствовал… он не мог просто взять и оставить её. — Пожалуйста, Драко.       Внезапно мир завертелся вокруг него.       Новая головная боль затмила прежнюю.       Он стоял, прижав кулаки к голове, отчаянно пытаясь её унять. Его взгляд затуманился, перед глазами проносились воспоминания о жизнях, которые прежде он видел лишь фрагментарно. — Я все вспомнил.