Помочь нельзя оставить

      Конец рабочего дня. Глубоко за полночь.       Серафима осталась одна в ФЭС под честным старлейским, что скоро уйдёт домой, как только заполнит бумажную волокиту. Расписывая от руки многочисленные отчёты за каждый этап дела, в голове проплывали картинки: абсолютная человеческая мясорубка на месте первого преступления, глубокий порез на предплечье во время спецоперации по задержанию, огромные потери крови у выживших.

Кровь, кровь, кровь…

      В какой-то момент девушка почувствовала странное головокружение, почему-то нарастающую панику и невозможность дышать. Уши заложило, мысли полетели в абсолютно сумасшедшей скорости без возможности уцепиться ни за одну из них.       «Нет… Да ну нет… Не могло же так быстро закончиться действие ампулы…»       Но судя по всему, именно это и произошло. В конце концов, последний раз она вкалывала препарат почти сутки назад, потому понятное дело, что его действие подошло к концу, и всё не испытанное, а просто подавленное выплёскивается, обрушиваясь разом, теперь.

НельзяНельзяНельзя…

      Она на работе, нельзя ничего показывать, кроме полной концентрации, ничего личного.

НЕЛЬЗЯНЕЛЬЗЯНЕЛЬЗЯ

      Луцко судорожно шарится по своим карманам, перекапывает рюкзак, но обнаруживает лишь пустую коробку без ампул. Точно… Она же хотела купить их после работы…       Другого выхода нет. Да, потом будет проблематично незаметно вернуть ампулу с успокоительным, которые всегда в морге лежат под расчёт, возможно, придётся даже объясняться что перед Артёмом, что перед Рогозиной. Но это всё сейчас значения не имеет. Главное – добраться до препарата и по максимуму сдерживать себя.       Прикусив левую руку, чтобы ни звука от Фимы не было слышно, та на ватных подгибающихся ногах поспешила в морг, держась другой рукой за стены.       И вот, наконец, казалось бы, финишная прямая, буквально десять метров до спасительной ампулы…! Но не для Серафимы.       Её ноги всё-таки окончательно не выдерживают и подгибаются, больно роняя хозяйку на колени, отчего она не выдерживает и надрывно кричит. Но буквально через мгновение вновь кусает ладонь, местами даже прокусывает, но это явно отвлекает, отрезвляет, помогает лучше сдерживать хотя бы звуки. Картинка от чего-то начинает куда-то расплываться, девушка жмурится от этого, а когда в следующий раз открывает глаза, видит очертания старой квартиры, ещё в Липецке, где она жила с родителями, и видит отца, явно пьяного и очень и очень злого. Только вот на что – не ясно… Он кричит что-то неразборчивое, а Серафима лишь вновь сильнее жмурится, пытаясь прогнать это дурное наваждение. Но оно не хочет никак уходить, теперь причиняя и физическую боль. Сначала удар по касательной по голове около виска, затем по ногам.       На эти страшные звуки из морга выбегает, как оказалось, тоже оставшийся допоздна Артём и первые секунды три просто стоит в ступоре, не понимая, что происходит, потому что видит лишь одну Луцко, а ему послышалась прямо-таки драка. Но замешательство быстро сходит на “нет”, и судмедэксперт срывается с места, чтобы оказать первую возможную помощь.       На это блондинка реагирует резко, очень дёрганно: она видит в Артёме приятеля отца, который, судя по всему, собирается помочь тому в проучивании дочери за какой-то проступок, поэтому она тут же истошно кричит, пытаясь отползти дальше.       — Нет, не прикасайся ко мне! Нет!       Серафима прикрывает голову ладонью и лицо локтем и кричит, тут же сама себе закрывая рот.       — Тише, тише, я не трогаю тебя, видишь? Это я, Артём. Позволь помочь тебе, я не сделаю тебе больно, обещаю!       Но на девушку слова медика не оказывают никакого влияния. Она наоборот отшатывается ещё сильнее и резче, как от сильного удара, и по инерции ударяется головой о стену, параллельно хватаясь за живот.       — Не надо, пожалуйста... Я поняла... Мгх...       Теперь Серафима лишь тихонечко скулит, сжимаясь максимально возможно.       — Как ты только довела себя до этого состояния...       Артём шокированно мотает головой, медленно отходя, а после срываясь с места. Сейчас поможет только анксиолитик. Только потом можно будет, да что там можно... Даже нужно будет провести серьёзную долгую беседу с оперативницей, если ей так дорого место в ФЭС.