Самая настоящая глупость

Хлопья снега, словно крошечные белые пёрышки, кружили в ледяном воздухе, медленно опадая на землю в своём изящном танце. С моря дул прохладный, солёный ветер. Он настойчиво и бесцеремонно просачивался под куртку Линуса Бейкера, неся с собой не просто холод, а ощущение промозглой сырости, которая медленно, но верно пробиралась к самым костям, вызывая мелкую дрожь и лёгкое онемение. Детей, похоже, вовсе не волновали ни кусачий снег ни холодный ветер. Они беззаботно носились друг за дружкой по заснеженному саду, смеясь и весело взвизгивая. С азартом в глазах, они перебрасывались снежными комьями, устроив целую баталию. Линус же, застывший на скамейке подобно ледяной статуе, испытывал чувства диаметрально противоположные. Вся его душа, всё его естество рвалось обратно, в тепло и уют их общего дома. Он с болезненной чёткостью представлял себе мягкий, просевший диван, потрескивающий огонь в камине, грубую вязку тёплого пледа, и, главное – тяжёлую, согревающую ладони, чашку с горячим какао. Артур готовил для него самое лучшее какао на свете – насыщенное, густое, ароматное, которое грело не просто тело, но и душу. Ирония заключалась в том, что именно из-за него, из-за Артура, Бейкер сейчас и сидел на этом проклятом морозе, методично отмораживая конечности, исполняя роль сторожа для неугомонной детворы. «Чтож, ладно, – с горькой усмешкой подумал он, – это мой собственный, вполне осознанный выбор». Дети стали его главным, хоть и шатким, щитом, спасительной отговоркой, к которой он прибегал последние несколько дней, старательно избегая Парнаса. Линус держался от него на расстоянии вытянутой руки, а в идеале и вовсе в другом конце комнаты. Линус прекрасно осознавал, что его поведение больше напоминало повадки застенчивого школьника, а не взрослого мужчины. Но он был бессилен перед этой внезапно нахлынувшей робостью. Находится рядом с Артуром сейчас было невыносимо смущающе. Каждый взгляд, каждая случайная улыбка, заставляли его сердце бешено колотиться, а внутри всё сжиматься в тугой, трепетный комок стыдливого ожидания. Причина его смятения была невероятно проста. Сегодня после обеда дети должны отправиться вместе с Зои в новое, шумное приключение, а затем остаться на ночь в доме спрайта. И это означало одно: сегодня вечером они с Артуром впервые останутся совершенно одни в стенах своего жилища с того момента, как Линус приехал сюда, чтобы остаться навсегда. Осознание этого факта вызывало у Линуса сильное внутреннее возбуждение. Он чувствовал, как по его щекам разливается предательский, багровый румянец. В голове же, вопреки всякой воле, проносились самые что ни на есть неприличные, обжигающие картины: отрывки, намёки, смутные тени того, что могло бы произойти в предстоящий вечер. Эти мысли лишали его покоя, терзали и манили одновременно. Именно поэтому он уже несколько дней избегал встреч с Артуром, опасаясь того смущения и неловкости, которые могли бы охватить его при виде возлюбленного или при разговоре с ним. Помимо всего этого его терзал ещё один, куда более коварный вопрос: а что, если все эти сладостные грёзы – лишь плод его разыгравшегося воображения? Если так, то ситуация превращалась из смущающей в катастрофическую. Как после таких порочных, навязчивых дум он сможет посмотреть в глаза своему Артуру? Как сможет прикоснуться к нему, не чувствуя при этом жгучего стыда за свою разгулявшуюся фантазию? ~~~ В пять часов после полудня, когда солнце начало уже медленно клониться к горизонту, дети с полными энтузиазма глазами помчались в густую чащу леса, предвкушая захватывающее приключение. Люси уже успел запугать товарищей своими россказнями про гигантских огнедышащих ящериц, которые, по его словам, притаились среди высоких деревьев в ожидании новых жертв. Мальчик с воодушевлением описывал их острые зубы и когти, что делало их образ особенно устрашающим. Несмотря на все эти страшилки, команда собралась с духом и отважно отправилась на встречу своему приключению. – Мы вернёмся завтра в десять, – сказала Зои, взвалив на плечи тяжёлый рюкзак с детскими вещами, – Хорошо провести вам время, – добавила она, подмигнув Бейкеру и направилась вслед за детьми. – О боже... – тихо прошептал Линус со вздохом, ощущая внутри себя напряжение и тревогу. В этот момент сзади подошёл Артур и мягко положил руку на плечо Линусу. Тёплое прикосновение вызвало у второго мгновенную реакцию: по всему телу пробежали искры, словно электрический разряд. Он усилием воли заставил себя не дрогнуть. – Милый, – произнёс Артур, его тон был столь же мягок как и прикосновение, – поможешь мне с бухгалтерией пока я буду занят другими делами? – он тепло улыбнулся, в уголках его глаз собрались лучники-морщинки. – Да, конечно... – слова выскочили слишком поспешно, сорвались с губ белым облаком пара, – сейчас же займусь этим. Он сделал шаг в сторону, и движение вышло чуть более резким, чем он планировал, словно он инстинктивно пытался разорвать этот опасный, сладостный контакт. Он избегал встречаться взглядом с Артуром – глаза его казались слишком проницательными, будто он способен прочесть все его постыдные мысли. Не говоря больше ни слова, Линус почти побежал к дому. Сердце колотилось учащенно и громко, а щёки пылали огнём не хуже каминного пекла. Он ринулся прямо в кабинет – тихую строгую комнату, пахнущую старой бумагой, где в идеальном порядке хранились все важные документы и бухгалтерские отчёты. Закрыв за собой дверь, он буквально рухнул в кресло за массивным письменным столом. Перед ним ровными стопками лежали бумаги, папки с отчётами, калькулятор – целый арсенал рациональности и порядка. Всё это должно было стать его якорем, который удержит его от бушующего внутри моря порочных мыслей. Он упрямо пытался сосредоточить всё своё внимание на колонках цифр, избавиться от сладких фантазий, что вились вокруг образа Артура. – Какой же я дурак, – прошептал он в гнетущую тишину комнаты, – у Артура наверняка даже мысли не возникло о подобном, а я... я здесь горю от собственного же разыгравшегося воображения… – он начал было говорить громче, но оборвал себя на полуслове, испугавшись, что его голос просочится сквозь стены, и будет услышан тем, кто стал причиной всего этого смятения, – так всё, хватит, – строго приказал он сам себе, – нужно занять голову работой. С решимостью обречённого он сжал в пальцах ручку и потянул к себе первый попавшийся отчёт, яростно уставившись в ряды цифр, как если бы в них был зашифрован код к его собственному спасению. ~~~ В дверь аккуратно постучали. Линус поднял голову и увидел перед собой родную фигуру Артура. Переведя взгляд на часы он отметил, что с момента его бегства в этот бумажный бастион, прошло уже два долгих часа. – Как дела? – спросил Парнас, переступив через порог. Его голос прозвучал также мягко и спокойно, как и всегда; на губах играла всё та же тёплая улыбка. Бейкер посмотрел на ровно сложенную стопку отчётов с неким сожалением. Привычки лгать, особенно близким людям, у мужчины не было и быть не могло, поэтому он выдохнул честный ответ: – Как раз всё закончил. – Отлично, ты у меня такой молодец! – произнёс Артур с искренней, неподдельной похвалой в голосе, – Я бы разбирал этот Эверест полдня, не меньше. – Оу… спасибо, – пробормотал Линус, смущённо отведя взгляд в сторону книжных полок, чувствуя, как по его щекам разливается жар. Бейкер не привык слышать в свой адрес столько комплементов. Артур на несколько секунд замер в нерешительности, его взгляд утонул в узоре ковра под его ботинками, будто он выискивал там нужные слова. – Можешь спуститься ко мне в спальню через десять минут? – всё же спросил он, закусив нижнюю губу. Линус почувствовал, как пол уходит у него из под ног. Он замешкался с ответом, мозг отказывался обрабатывать запрос, подсовывая вместо логики лишь обрывки самых смелых и постыдных фантазий. – Да, хорошо… – наконец пробормотал он, собственный голос показался ему чужим, доносящимся из-за толстого стекла. Артур улыбнулся ещё теплее и мягко произнёс: – Буду ждать! – после чего он тихо вышел из кабинета, оставляя Линуса наедине со своими мыслями. Некоторое время он сидел в состоянии полной прострации, разум будто парализовало. Он совсем не знал, чего именно стоит ожидать от этой внезапно назначенной встречи. Надумывать лишнего он точно не хотел; решил дать себе время остыть, перевести дух и подойти к моменту если не с хладнокровием, то хотя бы с подобием самообладания. Прошло ровно восемь минут после ухода Артура. Линус медленно поднялся из-за стола. Ноги налились свинцовой тяжестью, каждый шаг давался с усилием, словно он шёл не по ковру, а по густому, вязкому мёду. Месяц назад Люси изъявил желание спать отдельно от директора как остальные воспитанники приюта. Артур поначалу сомневался, но после осознал, что Люси растёт и ему нужно пространство для самовыражения и личной свободы. Поэтому он согласился с предложением мальчика: теперь он живёт вместе с Тревором – их новеньким. Они сразу нашли общий язык благодаря интересу к музыке. Парнас же совершил перестановку в своей спальне. Главным изменением стала новая кровать – большая, двуспальная, и очень мягкая кровать. Дойдя до заветной комнаты, Линус замер на мгновение. Сердце колотилось с бешеной скоростью, отдаваясь глухими ударами в висках; ладони стали влажными от волнения, он сжал их в кулаки. Ему было до жути стыдно перед Артуром за свои слишком уж откровенные мысли, и в то же время он ощущал глухую, накопившуюся усталость от этих пряток. Право слово, ему ведь не семнадцать, пора взять себя в руки и поговорить с ним на чистоту. С этими мыслями он решительно толкнул дверь вперёд. ~~~ И он застыл на месте, словно статуя из камня, неподвижная и безмолвная. Перед его взором на широкой кровати лежал его возлюбленный – его прекрасный и любимый Артур, который в этот самый момент был одет лишь в длинный, полупрозрачный халат цвета спелого граната, что мягко струился по изгибам его тела, обнажая линии ключиц и бедра. Вокруг него раскинулись лепестки алых роз. Их насыщенный, дурманящий аромат уже наполнил комнату, смешиваясь с привычным запахом старых книг и парфюма Артура. Приглушённый свет лампы отбрасывал золотистые блики на его кожу. – Привет, милый, – тихо произнёс Артур, его голос был наполнен всё той же лаской и теплом, но прозвучал сейчас необычно томно. Линус стоял всё также неподвижно, его взгляд был пустым и несколько отстранённым, словно он потерял связь с реальностью. С лица Парнаса медленно сползла улыбка, уступая место тревожной складке между бровей. – Линус, дорогой, с тобой всё хорошо? – голос его прозвучал уже без намёка на игривость. Он поднялся с кровати, подошёл почти вплотную, и осторожно, будто боясь спугнуть, прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке возлюбленного. Этого нежного жеста было достаточно, чтобы привлечь внимание мужчины к себе. Линус моргнул, и взгляд его наконец обрёл фокус и осмысленность. – Артур, я... – начал он было говорить, как вдруг почувствовал на губах знакомый привкус железа. Из носа, словно насмехаясь над всей романтикой момента, хлынула алая струйка крови, такая же яркая и насыщенная, как лепестки на кровати. – Ох, боже мой! Сейчас, подожди, не запрокидывай голову, – Парнас среагировал быстро. Он схватил с тумбочки несколько бумажных салфеток и, прижав плотный комок к носу Линуса, аккуратно повёл его к кровати. На лице Артура читалась смесь искренней тревоги, заботы и недоумения. Он тихо, чуть нервно рассмеялся: – Я, честно говоря, думал, что так бывает только в дешёвых бульварных романах, – произнёс он, и в его глазах, не смотря на беспокойство, плескалось лёгкое, смущённое веселье. – Ты очень красивый, – выдавил из себя Линус первое, что пришло в голову, чуть гнусавым голосом. – Благодарю, – Артур поправил комок у его носа, – но мне кажется дело тут вовсе не в моей красоте. – Возможно, я немного перенервничал в последние дни, давление подскочило, и… вот что мы имеем. – Перенервничал? – мягко, но настойчиво продолжил свой допрос директор; его пальцы не отпускали запястье Линуса. Тот отвёл взгляд, уставившись куда угодно, лишь бы не встречаться с этим проницательным взглядом. – Давай присядем, – предложил Парнас и они опустились на край кровати, отчего под ними зашелестели лепестки роз, – Линус, в чём дело? – спросил он уже более серьёзным тоном. – Три дня назад ты сказал, что дети покинут дом на ночь и мы останемся только вдвоём, – начал Бейкер с тяжёлым вздохом, всё ещё избегая смотреть прямо в глаза Артуру, – И с тех пор… с тех пор из моей головы не выходили всякие неприличные мысли... и я думал, что я один такой испорченный, мне было очень стыдно перед тобой. К тому же, это мой первый опыт отношений, ну и... того самого. Я до ужаса боюсь сделать что-то не так, опозориться, оказаться неподготовленным, неопытным… Артур вновь положил ладони на лицо возлюбленного, мягко развернув его к себе. Линус позволил повернуть свою голову и наконец встретился взглядом с родными карими глазами, в которых не было ни капли осуждения, лишь безграничная, всепоглощающая нежность и понимание. – Линус, дорогой ты мой глупый человек, ты ведь знаешь как сильно я тебя люблю! Любые твои переживания, какими бы глупыми или нелепыми они тебе не казались, ты можешь и должен разделить со мной. Я чуть с ума не сошёл, гадая от чего ты стал таким отстранённым. Впредь сразу говори со мной обо всём, хорошо? Сразу. Обещай мне. – Хорошо. Обещаю, – Линус сидел чуть ли не со слезами на глазах. Он чувствовал себя полным идиотом за все эти дни самоистязания и напрасных страхов. Теперь он ясно осознавал – следовало сразу открыться любимому человеку, а не мучать и себя, и его. – Вот и договорились! – произнёс Артур, и его лицо озарилось широкой, сияющей улыбкой, – А теперь давай-ка я расскажу тебе о своих «грязных» мыслях. Уж поверь, за это время у меня их накопилось предостаточно. Хотя знаешь что? – он наклонился ближе, и его дыхание коснулось губ Линуса, – Лучше я тебе их покажу. И в этот момент Артур, с внезапной силой и лёгкостью, проявление которых Линус не видел ранее, опрокинул его на спину, прямо на душистое покрывало из лепестков, и устроился сверху, оседлав его бёдра. Линус смотрел снизу вверх на своего возлюбленного с шоком и обожанием одновременно. Артур сиял, буквально излучал ауру счастья и влечения. И это зрелище было прекраснее любой картины. Желание ответить ему тем же, показать всю силу своих чувств, пересилило остатки стыда. Линус мягко, но уверенно потянул Артура на себя за ворот халата и прикоснулся своими губами к его. Их поцелуй, сначала нежный и ласковый, постепенно перерастал в более страстный и яркий. Артур откликнулся мгновенно: его пальцы потянулись к пуговицам на рубашке Бейкера, и он с поразительной ловкостью начал расстёгивать их одну за другой. В тоже время Линус припал к шее Артура, одаривая того нежными поцелуями, слегка покусывая кожу. Руками он развязывал пояс, на котором держался халат, чувствуя как желание охватывает его тело и разум всё сильнее. Он поднялся руками выше и начал мягко очерчивать ладонями плечи и грудь возлюбленного. Он проводил пальцами по гладкой коже, наслаждаясь каждым прикосновением. Бейкер опустился ниже, исследуя поцелуями ключицы и грудь Артура, который окончательно разомлел от подобных ласк. Так и не расстегнув рубашку до конца, он опустил голову на плечо возлюбленного, чуть прикусил его кожу и тихо простонал от удовольствия. Этот звук вызвал сильный трепет в душе Линуса, он явно хотел бы услышать ещё, о чём и сообщил: – Артур, прошу, не сдерживайся, – прошептал он, голос дрожал от волнения, – прекрасней звука я не слышал. Артур поднял голову и посмотрел прямо на любимого человека, коротко кивнув. На лице у него выступил лёгкий румянец. Невероятно милый. Линус приподнялся немного выше и поцеловал Артура прямо в покрасневший носик. Тот в ответ фыркнул со смешком. – Если честно, я тоже волнуюсь, – признался полушепотом Парнас, – но также я очень хочу тебя. Какой раз за этот вечер лицо Бейкера залилось краской. Он был невероятно смущён, ведь впервые услышал что-то подобное от Артура. – Что же ты творишь со мной, – простонал Линус, пряча пылающее лицо в сгибе шеи любимого. – То же, что и ты со мной, – ответил Артур, усмехнувшись. Линус медленным жестом, полным затаённого ожидания, потянул за шелковистые края халата; тонкая ткань дрогнула, готовая соскользнуть. – Не против, если я сниму это? – спросил Бейкер приглушённо, почти шепотом. Он посмотрел на Артура, выискивая в его выражении лица малейшую тень сомнения, но увидел лишь искреннее согласие и взаимное желание, которое тот выразил в лёгком кивке. Только тогда Линус, затаив дыхание, позволил своим пальцам соскользнуть по алой ткани, аккуратно и бережно стягивая её с плеч возлюбленного. Он вновь склонился к чувствительной груди, желая оставить больше поцелуев, но Артур внезапно остановил его, мягко коснувшись плеча ладонью. – Постой, – он замялся на мгновение, и в воздухе повисла пауза, наполненная биением двух сердец, – ты не против если мы снимем и с тебя одежду тоже? – Парнас, смущённый собственной прямотой, вновь закусил нижнюю губу, отчего на его обычно уверенном лице появилось трогательно ранимое выражение. – А… да, давай, – отозвался Линус, его голос дрогнул от внезапно нахлынувшей робости. Ещё ни перед кем ему не доводилось обнажать тело полностью, без остатка, стирая последние границы. Однако Артур был не «кем-то». Он был тем, кто видел его насквозь, и всё равно выбирал снова и снова, тем, кто ежедневно шептал ему слова о безусловной любви, о совершенстве каждого его изъяна. Эта мысль, подобно тёплому напитку, разлилась по жилам, придавая решимости. Он потянулся к пуговицам своей рубашки с новым, непривычным чувством свободы, расстегнул её до конца одним уверенным движением и, сжав тонкую ткань в ладони, скинул её куда-то за пределы кровати. Всем его вниманием завладел Артур, чему свидетельствовало такое спонтанное пренебрежение к аккуратности, столь ему свойственной. Артур в это время, опережая его мысли и не желая сидеть без дела, высвободил ремень из шлевок, щёлкая металлической пряжкой, а затем и вовсе приступил к ширинке. Увидев его руки там, Линуса чуть не хватил удар. По его телу пробежала короткая жаркая волна, заставившая биться сердце в бешеном ритме. Он мягко, но настойчиво, перехватил кисть возлюбленного. – Давай лучше я сам. С явной поспешностью, вызванной желанием поскорее пережить этот миг уязвимости, он стянул с себя брюки и нижнее белье. После они с минуту сидели друг на против друга, разделённые лишь сантиметрами пространства, рассматривая. Взор Линуса, словно кисть художника, скользил по изящной фигуре Артура: вырисовывал изгиб тонких ключиц, острые углы коленей, причудливую россыпь веснушек и родинок, что напоминала созвездия. Бейкер думал о том, как же его возлюбленный прекрасен. Линус притянул Артура за узкую талию, вновь усаживая его на колени. Остатки неуверенности рассеялись, как дым, едва их взгляды встретились – в карих глазах партнёра Линус прочёл необъятные нежность и искренность. – Можно я прикоснусь к тебе? – спросил Бейкер, поражаясь собственной смелости. – Да, пожалуйста, – в голосе Артура чувствовалось явное облегчение. Линус опустил руку с преувеличенной, почти церемонной осторожностью, словно боясь разбить хрустальную вазу или потревожить дикое животное. Наконец кончики его пальцев прикоснулись к горячей, упругой плоти; он аккуратно провёл по всей длине. – Мм… хах… – донеслось до него сверху, сдавленное, прерывистое дыхание, – можешь… посильнее. Услышав эти слова, Линус надавил увереннее, сильнее, ускоряя ритмичные движения вверх-вниз. – Твою ж.. да, вот так, хорошо, – Артур продолжал тихо постанывать, и его горячее дыхание обжигало ухо Бейкера, что ужасно возбуждало. Направляемый неизведанным прежде сильным желанием, Линус позволил губам и зубам пуститься в странствие по столь знакомой, но в то же время абсолютно новой территории. Он оставлял влажные следы на шее, прикусывал выступающие ключицы и ареолы сосков, ощущая под ними ускоренное сердцебиение. Его рука всё это время продолжала неумолимую, сладостную работу. – Милый, постой, – прошептал Артур спустя несколько минут; Линус сразу убрал руку. – Я сделал что-то не так? – он тут же встревожился, в глазах промелькнула тень паники. – Нет-нет, всё прекрасно. Просто... – Артур отвёл взгляд, его зубы вновь впились в губу; Линус мысленно отметил эту новую, проявившуюся сегодня черту и немедленно внёс её в свой мысленный каталог милых и беззащитных привычек Артура. – Если ты продолжишь в том же духе, то я долго не продержусь, – признался он с такой обезоруживающе виноватой улыбкой, что у Линуса ёкнуло сердце, – и… если ты не против, я бы хотел зайти дальше. – Да, конечно, – Линус согласился немедленно, без тени раздумий. Он пока ещё не до конца понимал, что именно скрывается за этой расплывчатой формулировкой «зайти дальше», но доверял Артуру беспрекословно. Парнас плавно потянулся к прикроватной тумбочке, открыв верхний ящик. Раздался характерный скрип от высохшего дерева. Оттуда он извлёк небольшой пузырёк со смазкой и пачку презервативов. Вернувшись в прежнее положение, он ловко вскрыл один серебристый пакетик и достал оттуда резинку. Затем он принялся аккуратно раскатывать его по возбуждённому члену Линуса. – Ах… – Бейкер издал непроизвольный звук, нечто среднее между стоном и вздохом, когда нежные руки коснулись его пылающей кожи. Парнас посмотрел на него с тёплым весельем в сияющих глазах. – Подожди ещё немного, дорогой, – пообещал он. Он открутил крышку с небольшой бутылочки, в воздух пробился сладковатый, фруктовый аромат, напоминающий то ли персик, то ли абрикос. Вылив себе на пальцы вязкую, прозрачную субстанцию, Артур завёл руку за спину и, слегка сведя брови к переносице, ввёл в себя один палец. Лишь в этот миг Линус в полной мере осознал что Артур имел ввиду, говоря о большем. Волна осознания накатила на него, вызвав новый, ещё более мощный импульс возбуждения, смешанного с трепетным предвкушением. Он не мог передать словами, как сильно обожал этого человека – его смелость, его доверие, его желание. Однако слова сейчас и не были нужны. Желание выразить свою любовь через действие стало единственно верным путём. – Артур, милый, – его голос прозвучал непривычно хрипло, – позволишь мне позаботиться об этом? Артур замер на мгновение, по кончикам его ушей разлился яркий румянец. Он выглядел одновременно смущённым и бесконечно тронутым. – Да, конечно, – он выдохнул, его голос дрогнул от переполнявших чувств, – если ты этого хочешь. Он извлёк из себя палец и передал тюбик со смазкой в протянутую руку Линуса. Тот, в свою очередь, выдавил на свои кончики прохладную жидкость и тщательно растёр её, согревая между пальцев, желая сделать предстоящее проникновение максимально комфортным. Затем он приставил подушечки пальцев ко входу, и со всей нежностью, на которую был способен, начал медленно, миллиметр за миллиметром, вводить один палец. Он тут же почувствовал как в ответ задрожали плечи Артура. – Всё в порядке? – спросил он обеспокоенно; его вторая рука легла на спину партнёра, совершая успокаивающие, плавные круги вокруг линии позвоночника. – Да, – и его голос хоть и прозвучал чуть сдавленно, был твёрдым, – продолжай. Линус продолжил движение, заглушая возможный дискомфорт: его губы находили мочки ушей, чувствительную кожу на шее, он прикусывал плечи и шептал слова обожания. Спустя пару минут, ощутив, что тело Артура начало раскрываться навстречу, он ввёл второй палец, углубляя и осторожно разводя их, растягивая стенки. В ответ он уловил низкий стон, полный удовольствия. Артур начал слегка двигать бёдрами в такт его движениям. Когда два его пальца уже свободно двигались внутри, Линус добавил третий. Он едва уловимо изменил угол, согнув пальцы в суставах, стремясь достичь самой отзывчивой точки в теле. В этот же момент Артур изогнулся дугой, издав протяжный стон на грани крика, от которого по коже Линуса пробежали мурашки. – Мм чёрт… блять да, милый, ещё… – его слова вырывались прерывисто, на тяжёлом дыхании, каждое из которых лишь подогревало возбуждение Линуса. Бейкер почувствовал, как у него закружилась голова; ему показалось, будто знакомое тепло вновь подступает к переносице. Мысленно он умолял свой организм не устраивать сейчас кровавую развязку. Возбуждение зашкаливало, переходя все мыслимые границы, и Артур, со своими стонами, своей полной, безоговорочной отдачей, совсем не облегчал ему эту сладкую пытку. Из груди Линуса вырвался хриплый звук, похожий на рык загнанного зверя, и он начал двигать пальцами активнее, с упоённой точностью нащупывая тот самый бугорок, каждое прикосновение к которому заставляло тело под ним содрогаться в немом экстазе. – Хах... дорогой мхн... хороший мой, давай мм... давай перейдём дальше... хахх… вставь мне пожалуйста, я больше не.. ммм чёрт... Мольба, прозвучавшая сквозь прерывистое дыхание, стала для Линуса тем самым разрешающим сигналом, которого он ждал с мучительным, сладостным нетерпением. Он не смог сдержать облегчённого вздоха. Напряжение в его собственном теле, сконцентрированное в его покрасневшем, болезненно чувствительном органе, достигло такого накала, что ещё немного, и он бы точно позорно кончил без рук. Он плавно вытащил пальцы, заставив Артура тихо простонать от внезапной пустоты, и сильным, но бережным движением, притянул того ещё ближе. Руки Линуса легли на упругие, подрагивающие от напряжения, бёдра возлюбленного, обеспечивая надёжную поддержку, готовясь принять его вес на себя. – Готов? – спросил Бейкер, чтобы убедиться в намерениях любимого. – Да, да, да, пожалуйста, – выпалил Артур на одном выдохе, моля Линуса продолжить. Артур выглядел абсолютно разбитым и в то же время бесконечно прекрасным: его кожа пылала алым румянцем, светлые, шелковистые волосы растрепались и прилипли ко лбу, тонкие брови выгнулись домиком от испытываемого удовольствия; губы, влажные и приоткрытые, так и манили к себе. Линус припал к ним в страстном, жадном, почти диком поцелуе. В тот же миг, не желая терять и секунды, он начал постепенно входить, раздвигая тугие стенки, погружаясь в тепло нутра. – Ахх, как же.. это так.. – стон сорвался с его губ, когда Артур откинул голову, разрывая поцелуй. Перед глазами Линуса вспыхнули разноцветные искры, мир сузился до точки их соединения. Ещё никогда он не испытывал подобного: горячие, невероятно тугие стенки властно обволакивали его, создавая идеальное давление, угрожая вот-вот лишить его рассудка. – У тебя всё в порядке, Артур? – просипел он, цепляясь за остатки самоконтроля; он должен был убедиться в том, что не причиняет боли тому, кого любит больше жизни. – Хах... да, – выдохнул Парнас, его пальцы впились в плечи Линуса, притягивая того ближе, не давая возможности уйти, – можешь продолжать. Линус начал плавно опускать Артура ниже. Когда не осталось ни миллиметра расстояния, оба замерли на мгновение, издав чуть ли не синхронный, облегчённый выдох. – Я начну двигаться, – предупредил Линус, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения, – если вдруг станет больно – сразу говори. Артур лишь беззвучно кивнул. Линус перевёл дыхание и начал двигаться, постепенно наращивая темп, точными, выверенными толчками попадая в заветную точку снова и снова. Он чувствовал, как нарастающая волна экстаза подбирается всё ближе к критической точке, но из-за всех сил старался сдержать её, продлить эти безумные, райские мгновения и для себя, и для своего партнёра. Через несколько минут он почувствовал, как и без того горячее тело Артура начало буквально пылать под его ладонями, дыхание стало ещё более прерывистым, а пальцы впились в плечи Линуса так, что, наверное, останутся следы. – Линус, дорогой, мгх… я на пределе, – признался Артур. – Я тоже, милый, – прохрипел Бейкер в ответ, – можешь не сдерживаться. Одной рукой Линус продолжил поддерживать Артура за бедро, а другую переместил между их тел, обхватывая твёрдый, влажный член, начиная работать в том же бешеном ритме. Этого оказалось достаточно. Спустя всего несколько секунд таких двойных ласк, тело Артура напряглось в финальном, мощном спазме. Он громко застонал, срывающимся голосом, и горячие струи обильно выплеснулись на руку Линуса. В этот же миг за спиной Парнаса распахнулись огненные крылья, которые ослепляли своим сиянием. Линус почувствовал как сильно его сжали жаркие стенки ануса; волна собственного оргазма накрыла его сразу же, сокрушительная и всепоглощающая. Он кончил, глядя в потерянное, прекрасное лицо Артура, и наверное, уже в сотый раз за этот вечер, в его сознании промелькнула мысль о том, как же его возлюбленный прекрасен. Обессиленные, они повалились на простыни, тяжело, прерывисто дыша. Линус чувствовал, что его сердечный ритм явно превышает норму, мышцы неприятно горели, а тело было слишком липким от смеси разных жидкостей, но в этот конкретный миг он мог поклясться, что был самым счастливым человеком на всей Земле. – Это было… просто великолепно, – произнёс он наконец, чуть загнанно, – ты был великолепен! Он повернул голову, встретившись с сияющим взглядом возлюбленного, на его лице читалась неподдельная, блаженная радость. Линус почувствовал, как по его собственному лицу расплылась ответная, широкая и, наверное, глупая улыбка, которую он даже не собирался сдержать. – Согласен, милый. Мы были великолепны, – сказал Артур, нарочито выделяя слово «мы», и придвинулся ближе, – я надеюсь, что вскоре мы повторим, у меня на тебя большие планы, – с этими словами он нежно чмокнул Линуса в покрасневшую щёку. Бейкер от смущения фыркнул и с фальшивым ужасом закрыл лицо ладонями, издав сдавленный, комичный стон. – Артур, прошу, остановись! Ты засмущаешь меня до смерти, и тогда у Талии будет прекрасный рождественский подарок в виде моего трупа. Артур тихо рассмеялся: – Не драматизируй, – он прижался к плечу Линуса, – к тому же, я не могу перестать. Ты слишком мило выглядишь когда смущён, – он дотронулся губами до костяшек пальцев любимого, которыми тот прикрывал лицо. Тот не выдержал и оторвал руки, пытаясь изобразить на лице возмущение, но это продлилось ровно секунду, прежде чем он рассмеялся вместе с Артуром. Атмосфера в комнате была наполнена теплом, уютом, смехом и ленивым, сладким послевкусием страсти. У Линуса даже появилось безумное, иррациональное желание остановить время и остаться в этом моменте навечно, хоть он и понимал, что это самая настоящая глупость.