Письменное разрешение в трёх экземплярах

Локи стоял у раковины, ополаскивая последнюю чашку. Вода текла по стеклянной поверхности ровным, гипнотизирующим потоком, а его мысли уже уплывали далеко отсюда — обратно в TVA. Сразу после возвращения от брата нужно будет проверить показатели стабильности Временного Потока, подписать декларацию о интеграции новых ветвей, а ещё… Он тихо постучал пальцами по краю раковины, следя за бегущей водой. Порой ему казалось, что ирония Вселенной поистине безгранична: после столетий борьбы, после всех попыток починить Ткача и спасти Мобиуса — спасти всех — он наконец обрёл покой. Но странным образом этот покой оказался полон бесконечных отчётов, решений и тихой, давящей ответственности. Иногда он ловил на себе любящий, понимающий взгляд Мобиуса, который качал головой и говорил с усмешкой: «Смотри-ка, теперь ты у меня главный трудоголик». И он был прав — Локи, казалось, разучился останавливаться. Каждая секунда должна была быть оправдана, каждое действие — вести к сохранению хрупкого баланса всего сущего, который он с таким трудом сберёг. Именно поэтому дни у Тора были ему так нужны. Они заставляли дышать полной грудью. Чувствовать не только груз ноши, но и тёплый пол под босыми ногами, вкус выдержанного вина и раскатистый смех брата. Особенно… особенно после того вечера. Щёки Локи вспыхнули жаром, а внизу живота заныло приятной томной тяжестью, стоило лишь краешком сознания коснуться воспоминания. После того как они с Мобиусом, а потом Тор… Мысли прервались. Он почувствовал приближение, даже не оборачиваясь. Массивные шаги, лёгкий скрип половиц, запах надвигающейся грозы, знакомый с детства. Локи отставил чашку, закрыл кран. На его бёдра легли тёплые ладони. Локи не вздрогнул, не отпрянул. Губы прижались к шее сзади — не целуя, просто чувствуя кожу. — Скучаю по тебе, брат, — пробормотал Тор, и его обычно громовой голос прозвучал низко и хрипло, почти интимно. Локи фыркнул — звук вышел тихим, смягчённым нежностью, и лёгкая усмешка тронула его губы. — Болван, мы же всего час назад втроем ужинали… — Не в этом дело, — Тор провёл ладонью по его бедру, и в его голосе зазвучала непривычная серьёзность, смешанная с лёгкой уязвимостью. — Я скучаю по тебе. По этому. По тому, чтобы быть с тобой наедине. Локи попытался вывернуться, повернуться к нему лицом, бросить остроумное замечание — что-нибудь, чтобы отодвинуть момент, вернуть всё в привычные рамки показного безразличия. Но Тор не позволил. Его руки сомкнулись на талии Локи, прижимая спиной к мощной груди, несильно, но неотступно. Голова Тора опустилась ниже, и он уткнулся носом в шею Локи, глубоко вдыхая, словно пытаясь вобрать в себя сам запах брата. — Перестань, — прошептал Локи, но в его голосе не было прежней остроты, лишь усталая, сломленная нежность. — Мобиус скоро вернётся. — Пусть, — громовержец не отпускал его, его губы коснулись кожи, оставляя горячий чувственный поцелуй чуть ниже уха. — Пусть видит. Пусть знает, как я скучаю по своему брату, когда он весь погружается в свои дела. — Тор… — имя прозвучало скорее стоном, чем предупреждением. Локи чуть откинул голову, глаза его были закрыты. — Мобиус может войти… Он не должен нас увидеть. — Должен? — Тор усмехнулся ему в ухо, и его дыхание снова обожгло кожу. — С тех пор как ты стал Богом Времени, братишка, ты заговорил как настоящий бюрократ. И, между прочим, Мобиус сам пять минут назад разрешил. Сказал: «Не ждите меня, начинайте — я присоединюсь, как только закончу с бумагами». Твой смертный — умный человек. Он, кажется, действительно понимает тебя лучше, чем ты сам. Локи застыл, нахмурившись. — Не смотри на меня так, брат, — хохотнул Тор. — Он буквально сказал: «Заставь его наконец перестать думать». И добавил, что новый ты «так и не научился расслабляться без письменного разрешения в трёх экземплярах». Локи замер. Это была хитрая манипуляция — он знал. Но… фраза звучала до боли знакомо, слишком по-мобиусовски: иронично, точно в цель. Он не совсем поверил, но зерно сомнения уже было брошено. — Мобиус… Мобиус не мог так сказать, — попытался возразить Локи, но голос выдал неуверенность. — Тогда спросим, когда вернётся. Скажешь, что бог грома был так великолепен, что ты не устоял. Он лишь вздохнёт и скажет: «Наконец-то ты признал очевидное, котёнок!». Локи фыркнул, готовый не всерьёз возмутиться, но звук застрял в горле, когда Тор сменил интонацию. Его голос стал непривычно низким и тёплым, лишённым прежнего веселья. — Или ты просто забыл, — прошептал он, вновь губами касаясь его уха, — как Мобиус сам держал тебя за руку в прошлый раз, пока я ласкал тебя? По спине Локи пробежали мурашки. Волнение смешалось с чем-то тёмным, запретным, возбуждающим. Он всё ещё не был уверен, что это правильно. Не сейчас. Не здесь. Не без Мобиуса, их якоря и голоса разума. Но Тору, казалось, было плевать на его сомнения. Ему было плевать на всё, кроме того, что он хотел здесь и сейчас. Прямо как в детстве, в Асгарде, когда он тащил Локи за собой в очередную благородную авантюру, не оглядываясь и не сомневаясь, — и Локи, захлебываясь протестами, всё равно бежал следом, потому что магнитная сила брата всегда была сильнее голоса разума. И пока сознание Локи цеплялось за последние аргументы, пальцы Тора уже нашли узел завязок на его домашних шортах. Лёгкий материал не оказал сопротивления, когда он мягко потянул за шёлковые тесёмки. Узел распустился, и шорты ослабли, едва удерживаясь на бёдрах. — Тор, подожди… — попытался Локи ещё раз, и на этот раз в его голосе прозвучала искренняя, незапланированная тревога. И Тор… остановился. Его руки замерли, а игривое выражение лица сменилось настороженной заботой. — Что не так? — он внимательно вглядывался в лицо брата. — Мы можем подождать Мобиуса, если тебе правда так некомфортно, Локи. — Вот черт, — мелькнуло в голове у Локи. — Этому его определенно научил Мобиус. Научить Тора считывать отказы — задача титаническая. — Он… правда сказал, что можно? — тихо спросил Локи. — Честное асгардское, — без тени сомнения ответил Тор. — Клянусь молотом. Локи фыркнул, но напряжение начало уходить. — Ладно, — он сделал выдох. — Продолжай. Тор приподнял бровь, изучая его. — Серьёзно? Ты уверен? — Да. Уверен, Тор. Этого было более чем достаточно. Руки Тора вновь ожили, на этот раз скользнув под развязавшуюся ткань и стянув её вниз лёгким, осторожным движением. Изумрудно-зелёные шорты сползли с бёдер Локи и упали к коленям, обнажив бледную кожу и идеальные изгибы ягодиц. Локи ахнул — короткий невольный звук вырвался из его груди в ответ на волну пробуждающегося возбуждения. Его член, всё ещё мягкий и уязвимый, непроизвольно дёрнулся на прохладном воздухе кухни. — Ты всегда так прекрасен, когда наконец перестаешь сопротивляться себе, — пробормотал Тор, и его широкая ладонь бережно, но уверенно обхватила Локи. —Прекрасен везде. Совершенно везде, брат. Пальцы Тора сомкнулись вокруг него — не требуя, а приглашая. Когда его рука двинулась вниз плавным, уверенным проходом, скорее лаская, чем стимулируя, из груди Локи вырвался тихий выдох — непроизвольная реакция на прикосновение. Затем возврат вверх — тем же неспешным, размеренным жестом, будто Тор изучал каждую реакцию. Он повторил это ещё раз — неторопливо, давая телу брата постепенно отозваться. Мышцы живота Локи судорожно сжались. Под терпеливыми ладонями Тора плоть начала медленно оживать, наполняясь теплом и кровью. Локи застонал, его голова бессильно откинулась на массивное плечо брата. Он пытался бороться, пытался сохранить видимость контроля, но тело уже сдавалось этой настойчивой ласке. Оно выгибалось навстречу каждому движению руки Тора, уже не требуя, а умоляя о продолжении. Но затем ласка замедлилась, и ладонь Тора замерла, лишь слегка обнимая его, давая передохнуть. Локи почувствовал, как массивная грудь брата прильнула к его спине, а сквозь тонкую ткань рубашки передалось ровное, сильное биение сердца, почти совпадающее по ритму с его собственным бешеным пульсом. Тёплое дыхание Тора обожгло кожу у виска, заставив Локи непроизвольно выгнуться. Этот знакомый с детства запах — молний, дождя и чего-то неуловимо тёплого, всегда бывшего для него определением дома — на мгновение парализовал волю. — Тише, брат, — прошептал Тор, и его голос звучал непривычно мягко. — Мы никуда не торопимся. Твёрдая теплота возбуждения Тора упиралась в его поясницу, но теперь это было не требованием, а обещанием. Обещанием чего-то большего, чем просто ласка, но поданным с такой непривычной бережностью, что Локи почувствовал, как остаточное напряжение окончательно покидает его тело. Горячие губы коснулись его уха, и низкий шепот заставил всё нутро сжаться от предвкушения: — Скажи мне… как ты хочешь? Со мной как? Не дав Локи опомниться и толком удивиться этой новой, обходительной черте, Тор продолжил, и его слова обожгли сильнее любого прикосновения: — Мобиус говорит… что тебе не хватает… И Локи мгновенно понял. Понял, о какой именно нехватке шла речь. Он ненавидел себя за то, что всегда этого жаждал. Чтобы его просто взяли. Но не так, как мог Мобиус — не с его осторожной, почтительной силой. А так, как мог дать только Тор — с непоколебимой уверенностью, доминируя без усилий, абсолютно. Чтобы Тор доказал, что он сильнее не только физически, но и в этой игре. И тело его отвечало на саму мысль об этом дрожью и жаром. — Да, — выдохнул он, и собственный голос прозвучал для него чужим, сдавленным желанием. — Что «да», брат? — Тор не двигался, давая ему возможность собраться, но в его низком голосе уже звучала та самая сталь, которая заставляла Локи терять почву под ногами. Локи закрыл глаза, чувствуя, как жар разливается под кожей. Стыд и жажда боролись в нем, но жажда побеждала — давно, так давно он этого хотел. — Хочу… чтобы ты перестал со мной нянчиться, — прошептал он, и на этот раз в его голосе слышалась не мольба, а знакомый вызов, отточенный за века их соперничества. Уголок губ Тора дрогнул в едва заметной улыбке. — Просишь хорошо, — проворчал Тор, его взгляд скользнул по дрожащим рукам Локи, вцепившимся в столешницу. — Но я хочу услышать это четко. Что именно ты хочешь, Локи? Пространство между ними наэлектризовалось. Локи почувствовал, как сжимается желудок от смеси унижения и предвкушения. Он заставил себя поднять взгляд и повернуть голову, встречая ясные голубые глаза брата. — Сделай это, — выдохнул он, и его голос наконец обрел твердость. — Просто возьми. Я не сломаюсь. Этого было достаточно. Взгляд Тора вспыхнул, и он молча, почти небрежно, потянулся к верхней полке кухонного шкафа. Дверца отскочила с глухим стуком. Его пальцы безошибочно нашли бутыль. Локи успел заметить, как щедрая порция прохладной смазки блеснула на руке брата, и сглотнул. Мысль о том, что это происходит здесь, на кухне, где пахнет кофе и печеньем, была до неприличия порочной и оттого еще более возбуждающей. Прежде чем он успел что-либо сказать, сильная рука Тора легла на талию Локи, прижимая к столешнице. Прохладное прикосновение смазанных пальцев коснулось его кожи, заставив вздрогнуть. — Последний шанс передумать, брат, — голос Тора прозвучал прямо у его уха, низко и властно. — Перестань тянуть, — с вызовом бросил Локи, выдавливая слова сквозь учащенное дыхание. — Я сказал, что хочу. Тишину между ними нарушало лишь прерывистое дыхание. Затем Тор тихо фыркнул — звук был низким, согретым усмешкой. — Как скажешь, — он приблизил губы к самому уху Локи, и его шепот обжег кожу. — Хотя бы потому, что ты просишь так красиво. Его ладонь легла на поясницу Локи, уверенно прижимая к столешнице. Пальцы другой руки, прохладные от смазки, скользнули ниже. — Ну что, Бог историй, — дыхание Тора обожгло его шею. — Посмотрим, сможешь ли ты выдержать то, о чем так умолял. И прежде чем Локи успел найти язвительный ответ, пальцы Тора, уверенные и неумолимые, нашли его вход. Один палец скользнул внутрь с глубоким, интенсивным давлением, заставив Локи резко выдохнуть и вцепиться в стол. Почти сразу последовал второй. Приготовления были быстрыми, решительными — не нежные, растягивающие ласки, а четкие, поступательные толчки, раскрывающие его, готовящие. И Локи, закрыв глаза, отдался этому ощущению, зная, что это именно то, о чем он просил. Прохладная смазка обильно стекала по его внутренней поверхности бёдер, но вся жгучая резкость моментально смягчалась теплом руки Тора, крепко держащей его за талию. Ощущение было двойственным — приучающее, наполняющее давление внутри смешивалось с каким-то постыдным, пьянящим возбуждением, от которого кружилась голова. Его тело откликалось на каждое поглаживание яркой пульсацией. — Не думай слишком много, Локи, — голос Тора прозвучал прямо у его уха, вновь низкий и успокаивающий, но с той самой нотой силы, которой так не хватало Локи. — Ты можешь доверять мне. И для этого необязательно, чтобы Мобиус был рядом. В этом не было насмешки, только констатация факта. И почему-то именно это заставило Локи расслабиться, позволить пальцам брата делать свою работу. Когда они выскользнули, оставив после себя ощущение пустоты, он издал тихий, непроизвольный всхлип. И тогда Тор вошёл в него. Как продолжение начатого разговора — одним плавным, но очень глубоким толчком, заполнив всё пространство. Локи ахнул, его пальцы впились в столешницу. Мир сузился до этого чувства полного распирания, до тепла огромного тела сзади и шелковистых струек смазки, текущих по коже. Тор не стал сразу двигаться, давая ему привыкнуть, и в этой паузе было больше заботы, чем в любых словах. А потом он начал. Не быстрые, резкие толчки, а мощные, размеренные движения, каждый из которых достигал невероятной полноты. Железная хватка на его бёдрах была не столько ограничением, сколько опорой, позволяющей полностью отдаться нахлынувшим ощущениям. Первоначальное напряжение растворилось, сменившись нарастающей волной тёмного, сладкого удовольствия. Тор слегка изменил угол, и следующий толчок задел ту самую точку внутри, отчего по телу Локи пробежала судорога чистого, ослепительного наслаждения. Сознание поплыло, и из его груди вырвался долгий, высокий стон — звук, в котором высвободились годы сдержанности и контроля. Он не боялся его больше. В этом не было места страху, только чистое, пьянящее ощущение того, что наконец-то можно просто чувствовать. Не бежать, не отчаянно пытаться ухватить ускользающее время — а просто чувствовать. Звук, казалось, понравился громовержцу. Тор мягко, но уверенно развернул голову Локи к себе, а ладонь второй руки легла ему на грудь, ощущая под тканью футболки бешеный стук сердца. Их поцелуй захватил Локи полностью — губы Тора жадно прильнули к его губам, язык проник глубоко, вытесняя воздух, мысли, всё, кроме ощущения этой близости. Когда Тор, насладившись откликом, снова начал двигаться, ритм изменился — теперь движения были медленными, почти тягучими, и от этого ощущение заполненности стало лишь острее. Эта намеренная неторопливость заставляла каждый нерв трепетать в унисон. Локи мог лишь тихо стонать в губы брата, полностью отдаваясь накатывающим волнам наслаждения. И в самый пик этого забытья, когда мир сузился до стола под ладонями и жара за спиной, Локи случайно приоткрыл глаза — и в дверном проеме увидел Мобиуса. Тот стоял не двигаясь, застыв на пороге. Лицо его было в тени, но в самой позе, в том, как он замер, читалось нечто большее, чем просто удивление. Напряженное внимание. В одной руке он сжимал папку, другая была расслабленной вдоль тела. Локи инстинктивно отпрянул, прервав поцелуй, но вырваться из крепких рук Тора не мог — тело словно онемело. Ледяная волна паники смыла удовольствие и зарождающийся экстаз. — Мобиус… — его голос сорвался на хриплый шепот. Но Тор, увлеченный процессом, лишь глубже вошел в него, приняв его реакцию за страсть. — Вот так, брат… — прошептал он, его руки крепче сжали бёдра Локи, мягче, но увереннее прижимая к столу. — Ты создан для этого. Создан, чтобы принимать это. И прежде чем Локи смог что-либо сказать, ладонь Тора опустилась на его левую ягодицу с точным, но не грубым шлепком. Звук был приглушенным, но ощущение — ярким, разлившимся по коже смущающим теплом, которое лишь усиливало каждое движение внутри. И, к собственному ужасу, Локи почувствовал, как возбуждение нарастает с новой силой от осознания: Мобиус видит. Видит его именно таким — раскрытым, уязвимым, горящим. Мобиус сделал шаг вперед, выходя из тени. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд был темным и пристальным. Он не отворачивался. И тогда Локи заметил. Рука Мобиуса медленно поднялась и легла на свой пах. Просто ладонь, прижатая к ткани брюк. И он продолжал смотреть. Прямо на них. Осознание ударило, как ток. Мобиусу… нравится. Он возбужден картиной. От этой мысли кровь прилила к лицу, и Локи едва сдержался, чтобы не кончить тут же. Его тело задрожало в новой, смешанной волне стыда и экстатического возбуждения. Тор, почувствовав его трепет, издал низкое, одобрительное мычание. — Чувствуешь, как ты нужен нам обоим, Локи? — он наклонился ближе, его грудь прижалась к спине брата. Локи снова открыл глаза, встретившись взглядом с Мобиусом. Тот стоял и смотрел. Его пальцы слегка сжались, и в уголках губ дрогнула та самая, знакомая, понимающая улыбка. Этого было достаточно. Контроль рухнул окончательно. Локи издал сдавленный, почти бессильный звук, и его тело полностью обмякло, сдаваясь на милость победителя. Тор, почувствовав эту окончательную капитуляцию, не засмеялся, а издал низкое ворчание одобрения. Он плавно выпрямился, его сильные руки легко подхватили Локи и уложили ровно на спину прямо на стол в центре кухни, за которым они ужинали. Голова Локи откинулась, взгляд помутнел от нахлынувших чувств. Он лежал полностью открытый, обнаженный — не только физически, но и эмоционально — под тяжелым взглядом Тора и пристальным наблюдением Мобиуса, все еще стоявшего в дверном проеме. Тор не стал медлить. Он раздвинул его ноги шире, несколькими мягкими, решительными движением стянул с него футболку. Его руки вновь обхватили талию Локи, немного приподнимая его бедра, и он вошел в него снова. На этот раз — лицом к лицу, и от этой новой интенсивности и близости Локи застонал, не в силах сдержаться. Его взгляд, словно притянутый магнитом, снова нашел Мобиуса. Он видел, как уже нарушено дыхание мужа, как его рука сжалась на промежности, прощупывая форму под тканью. Локи заметил, как Мобиус медленно облизнул пересохшие губы, как его взгляд скользнул вниз, к точке их соединения с Тором. И это осознание — что Мобиус видит его в этот момент полнейшей уязвимости и не отворачивается, а наблюдает с таким сосредоточенным, темным интересом, — добило его окончательно. Сломало последние преграды. Мир сузился до стола под спиной, до тела Тора над ним и до горящего взгляда Мобиуса. Локи отвернулся к потолку и уже готов был закрыть глаза, полностью отдавшись ощущениям, как вдруг свет перед ним затмила знакомая тень. Теплые, родные ладони мягко легли на его виски, большие пальцы тепло провели по скулам. Локи инстинктивно попытался приподняться, но прикосновение усилилось, мягко, но недвусмысленно удерживая его на месте. — Лежи смирно, — тихо, но твердо сказал Мобиус. В его голосе не было гнева, только спокойная, неоспоримая уверенность. Локи замер. Пальцы Мобиуса скользнули к его губам, мягко приоткрывая их. Локи, повинуясь глубинному импульсу, коснулся их кончиком языка, ощутив знакомый, успокаивающий вкус кожи. Он обхватил губами указательный и средний пальцы, начал их сосать, водить по ним языком, пытаясь найти в этом простом действии островок спокойствия в бушующем море чувств. Но вдруг остановился. Его взгляд, мутный от наслаждения, встретился с взглядом Мобиуса — и в нем вспыхнула новая, отчаянная решимость. Он медленно, почти церемонно, отпустил пальцы. Затем его язык провел по собственным губам, смачивая их, а глаза не отрывались от Мобиуса, полные немой, но совершенно четкой просьбы. Он намеренно приоткрыл рот шире, и его взгляд скользнул вниз, к ширинке брюк Мобиуса, прежде чем снова подняться, умоляюще и вызывающе одновременно. Он не произнес ни слова, но каждым движение, каждым вздохом говорил: «Хочу тебя. Не пальцы. Тебя». Мобиус замер, наблюдая за этим немым спектаклем. В его глазах мелькнуло понимание, смешанное с темной искрой возбуждения. Он видел всю глубину этой просьбы. — Я понял, — тихо сказал он, и его руки потянулись к пряжке ремня. Металл тихо щелкнул. — Ты уверен? Локи быстро, почти жадно кивнул, его грудь вздымалась от учащенного дыхания. В этот момент он хотел этого больше всего на свете. Мобиус приблизился, его ладонь нежно коснулась пылающей щеки Локи. Поцелуй был спокойным, но полным смысла — словно печать, скрепляющая все невысказанные просьбы. Когда Мобиус отстранился, Локи бессознательно потянулся к нему, чувствуя тоску от разрыва контакта. В тот же момент Тор плавно, но глубоко вошел в него снова. Движение было настолько точным, что Локи изогнулся в беззвучном стоне, его рот непроизвольно открылся. И в это мгновение Мобиус мягко заполнил его собой — уже не пальцами, а чем-то более существенным, твердым, излучающим жар. Локи инстинктивно напрягся, его тело вздрогнуло от переполняющих ощущений. Дыхание схватило, глаза наполнились слезами, слюна собралась во рту и потекла по подбородку. Он попытался слегка отстраниться — не от неприятия, а от рефлекторной реакции на новизну и интенсивность. — Тш-ш-ш, все хорошо, — прозвучал твёрдый ласковый шепот Мобиуса. Его руки продолжали мягко поддерживать голову Локи, большие пальцы нежно вытирали слезы. — Просто дыши носом. Расслабься. Локи сделал дрожащий вдох, позволяя мышцам горла расслабиться. Его тело постепенно начинало отвечать на двойное заполнение не спазмом, а глубинным, волнующим трепетом. — Вот так... — одобрительный вздох Мобиуса был теплым и ободряющим. Он установил медленный, размеренный ритм — плавное погружение, пока его лобок не касался губ Локи, затем такой же плавный отход. Каждое скольжение было выверенным, контролируемым. Знакомый запах кожи Мобиуса, его близость помогали Локи отпускать последние остатки напряжения, полностью довериться ощущениям. Снизу Тор, словно вторя этому ритму, возобновил движения. Его фрикции сохраняли полноту, но стали более настойчивыми, ритмичными. Постепенная синхронизация перешла в неумолимое совпадение: толчок Тора вперёд — Локи глубже принимал Мобиуса; отступление Мобиуса — Тор выходил, оставляя трепещущую пустоту, чтобы тут же заполнить её с новой силой. Темп нарастал. Движения Тора стали чаще, мощнее, дыхание — тяжелее. Локи поймал взгляд Мобиуса — и в серо-голубых глазах увидел то же нарастающее напряжение, ведущее к развязке. Когда новая, особенно глубкая фрикция Тора заставила его выгнуться, Локи не выдержал — его рука сама потянулась вниз, пальцы сомкнулись вокруг собственного давно напряженного члена. Большой палец провел по налившейся головке, размазывая выступившую каплю, и это простое, скользкое прикосновение заставило его выдохнуть сдавленный стон. В ответ на это Мобиус выпрямился, уперся ладонями в свои бедра и начал двигать тазом быстрее и интенсивнее, его выверенный контроль треснул и рухнул под натиском нарастающей страсти. Единый слаженный ритм распался, превращаясь во все более рваный, судорожный, натянутый, пока не стал совсем хаотичным. Локи закрыл глаза, полностью отдаваясь нарастающей бури звуков и ощущений. Его тело вздрагивало, сжималось от каждого мощного толчка Тора, каждого движения бёдер Мобиуса и собственных убыстряющихся поглаживаний пульсирующего члена. — Локи... — хриплый, прерывистый стон Тора прозвучал как последнее предупреждение. Всё оборвалось, когда Тор последний раз вогнал себя в Локи и с глухим рыком достиг кульминации, заполняя брата свои горячим семенем изнутри. Это стало спусковым крючком — тело Локи тут же выгнулось в немой судороге экстаза, он сжал себя ладонью, и его собственная сперма вырвалась наружу, перламутровыми струйками выбрызгиваясь на живот. Глухой, прижатый звук застрял в его горле, беспомощно перекрытый плотной полнотой. Мобиус, почувствовав финальные спазмы Локи, не смог сдержать низкий стон. Захваченный волной наслаждения, он в порыве страсти вошёл глубже, на мгновение полностью заполнив его горло, и начал кончать — короткими, тяжёлыми толчками, каждый из которых посылал новую порцию густой теплоты в сжатое горло Локи. Локи покорно сглатывал, принимая каждую порцию, глаза заволакивало слезами, а его тело всё ещё дрожало, догоняя покидающий его оргазм. Тишина, наступившая после, нарушалась только сбившимся, неслаженным дыханием двоих — Тора и Мобиуса. Мобиус медленно высвободился, его смягчившийся член легко соскользнул с распухших губ Локи. Тор всё ещё опирался о стол, его мощная грудь тяжело вздымалась. Даже бог грома казался немного потрясённым. Мобиус стоял рядом. Его обычно безупречный вид был нарушен — рубашка помята, волосы в беспорядке, капельки пота выступили на лбу. Но в его глазах светилось странное спокойствие. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, и в этом жесте не было нервозности. Локи лежал на столе, совершенно разбитый. Каждый мускул ныл, горло горело, но сквозь физическую опустошённость пробивалось странное, головокружительное чувство полноты. Он смотрел в потолок затуманенным взглядом, и на его распухших губах играла блаженная, уставшая улыбка. Ему было до слёз хорошо. Первым нарушил затишье Мобиус. Его голос прозвучал тихо, хрипловато от недавнего напряжения, но в нём сквозила знакомая тёплая нота. — Локи? Прости, я, кажется, немного увлёкся в конце... Локи попытался ответить, но из его пересохшего горла вырвался лишь хриплый звук. Он кашлянул, сглотнул и наконец прошептал: — Нет. Это было... именно то, что нужно. Тор медленно, осторожно вышел из него. Локи вздрогнул — перегруженные нервы отозвались волной чувствительности. Над ним склонилось лицо Мобиуса — уставшее, но озарённое мягкой улыбкой. Его пальцы нежно провели по щеке Локи. Локи перевёл взгляд на Тора, который стоял, опираясь о стол, и смотрел на него с смесью удовлетворения и заботы. — Но в следующий раз... предупредите заранее? Хотя бы за пять минут? Тор рассмеялся, его смех прозвучал тепло и глухо. Мобиус улыбнулся шире, его глаза блестели. — Пять минут? Да ведь вся соль была в спонтанности! Твое лицо, когда ты увидел Мобиуса в дверях... Локи попытался приподняться, но тело предательственно дрогнуло. Мобиус мягко, но твёрдо удержал его. — Не торопись, — тихо сказал он. — Просто полежи. И, прежде чем Локи собрался с напускной колкостью, Тор наклонился и любяще чмокнул брата куда-то во влажные волосы. Этот жест был полон чувства, которое громовержцу всегда было трудно выражать словами. Локи невольно прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. — Принесите мне... ту чёрную шёлковую рубашку, — тихо попросил он. — Она, кажется, в спальне, на стуле. Он помолчал, потом добавил ещё тише: — Она... успокаивает. — Я принесу! — Тор отозвался с такой радостью в голосе, словно ему поручили нести не рубашку, а королевский скипетр. — Синюю с зелёными змейками, да? — Чёрную, Тор, — поправил Локи, не открывая глаз, но в его голосе слышалась усталая снисходительность. — И не змейки, а орнамент. — Орнамент, конечно, — сразу согласился Тор, мягко похлопав его по плечу. — Сейчас! Он направился к двери, его тяжёлые, уверенные шаги затихли в коридоре. Локи медленно сел на край стола, чувствуя прохладу дерева под кожей. Он опустил голову, и в тишине, наступившей после шторма, все ощущения проявились с особой четкостью: легкая стянутость кожи на щеках от высохших слез, слюна на подбородке, липкость испарины на теле, следы их страсти на животе и бедрах. Мысль о том, чтобы привести себя в порядок, казалась столь же грандиозной задачей, как переписать всю историю Мидгарда. И тогда к нему подошел Мобиус. В его руках был стакан воды. — Не спеши, — мягко напомнил он, и в его голосе звучала знакомая забота. Локи взял стакан чуть дрожащими пальцами. Прохладная вода была невероятно благодатной для его раздраженного горла. Он пил маленькими глотками, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Мобиус забрал пустой стакан и поставил его на стол. Затем его теплые пальцы бережно коснулись подбородка Локи. — Давай-ка приведем тебя в порядок, — тихо произнес он, беря со стола небольшое полотенце. Локи закрыл глаза, позволяя заботе окутать себя. Теплое полотенце мягко скользило по его лицу, смывая следы пережитых эмоций. Движения Мобиуса были неторопливыми и расслабляющими — он протирал лоб, виски, шею, с особой нежностью касаясь уголков губ. Затем перешел к груди и животу, где его прикосновения стали еще бережнее. И вот тогда, когда последние следы напряжения покинули его тело, Локи почувствовал, как что-то теплое и огромное наполнило его грудь. Это была та самая уязвимость, что всегда накрывала его после такой близости — странная смесь облегчения и бесконечного доверия. Не говоря ни слова, он потянулся к Мобиусу и прижался лицом к его животу, чувствуя сквозь ткань рубашки надёжное тепло. Его руки обвились вокруг талии мужа. Мобиус на мгновение замер, затем раздался его тихий, согретый нежностью вздох. Его руки мягко обняли Локи в ответ — одна легла на спину, другая погрузилась в волосы. Пальцы принялись нежно расчесывать пряди, медленно распутывая узлы. Локи лишь глубже прижался к нему, скрывая блаженную улыбку в складках его рубашки. В этом простом прикосновении было больше исцеления, чем во всех магиях девяти миров. Через несколько минут Локи медленно оторвался от теплой ткани рубашки Мобиуса. Он запрокинул голову, и его взгляд, который он поднял на мужа, был чистым и ясным — без следов стыда или обороны, только тихая преданность. Мобиус ничего не говорил. Он просто мягко прикоснулся ладонью к щеке Локи, большим пальцем проведя по скуле, и наклонился. Их губы встретились в медленном, нежном поцелуе, полном безмолвного понимания. Когда они разъединились, Локи немного помолчал, а потом на его губах появилась легкая усмешка. — Знаешь…мне кажется, мой брат плохо на тебя влияет. А вот твоё влияние на него просто пугает — никогда не видел, чтобы он так прислушивался к кому-то! Мобиус тихо рассмеялся, его глаза сощурились. — Может быть, нам просто не хватало небольшого хаоса, — сказал он задумчиво. — В последнее время ты слишком погружен в работу, милый. Забываешь, как это — отпускать контроль. Совсем. Локи фыркнул, но в его глазах светилось теплое признание. — Видимо, я перенял у тебя слишком много ответственности. — Ужасная участь, — с искренним сочувствием согласился Мобиус, и Локи почувствовал, как его грудь вздрогнула от беззвучного смеха. — Но поправимо. Особенно с твоим братом в качестве... катализатора. Локи тихо фыркнул, но только устало помотал головой. — Как насчет горячей ванны? — предложил Мобиус, его голос снова стал мягким и заботливым. — С солью. И чем-нибудь согревающим. Локи закрыл глаза, представляя это блаженство. — Это было бы прекрасно. В дверях появился Тор с аккуратно сложенной рубашкой в руках. Было заметно, что он не просто нашёл её — он тщательно сложил её, разгладил каждую складку, точно готовил драгоценный дар. Видимо, всё это время он потратил не на поиски, а на то, чтобы привести её в идеальный, по его мнению, вид — что, очевидно, вышло далеко не с первого раза. Тор тихо положил рубашку на край стола и сделал шаг назад, давая им пространство. Мобиус не отпустил Локи, лишь кивнул Тору в знак благодарности. И в этот момент Локи подумал, что, возможно, именно так и должно быть. Два противоположных якоря, которые удерживали его на плаву: один — буря, напоминающая о дикой природе, другой — тихая гавань, всегда ждущая после шторма. И он, похоже, нуждался в обоих.