Наследие Platinum

Реальность

      Поезд, несущийся сквозь ночь, был единственным доказательством, что время ещё течёт. Уильям Мордей-младший сидел у окна, не видя ничего, кроме собственного отражения, наложенного на мелькающую тьму. В руках он сжимал не шкатулку, а футляр от старого хирургического инструмента, который Киря нашёл на заброшенном складе SKY.INC. Внутри, на чёрном бархате, покоилась она.       Сфера.       После долгого пути, после тряски и страха, она сжалась до размеров крупной жемчужины. Тусклой, неровной, с едва уловимым пульсом холодного света где-то в глубине. Иногда ему казалось, что он чувствует её тепло. Чаще — что это просто галлюцинация отчаяния.       — Не смотри на неё так, — раздался рядом голос Кири. Он не спал, сидел напротив, чистя на колене складной нож. Его движения были автоматическими, ритуальными. — Смотришь — как будто ждёшь, что она взорвётся или растворится. Она просто есть.              — Это мой отец, — тихо сказал Уильям.       — Нет, — Киря резко захлопнул нож. — Это то, что от него осталось. Разница, парень, огромная. Бонни дала тебе только часть души.       — Не понимаю. Почему нельзя было вернуть моего отца...полного?       — Потому что не может душа находиться в нашей реальности.       — Расскажи мне больше про душу.       — Ты в периодическую таблицу Димки Менделеева смотрел? Видел там такой элемент SL? Он стоит ни в каком периоде, ни в какой группе, это единственное вещество которое находится и в жидком, и газообразном, и в твердом состоянии. О нем не рассказывают ни в школах, ни в университетах. Если хочешь связать свою профессию с этим элементом, то нужно идти в специальные университеты от SKY.Inc, там тебя всему научат.       — Я думал, что душа это что-то магическое, необъяснимое.       — Весь мир кажется магией, пока не выучишь физику. Бонни скорее всего тоже не все знает про души. Но она меня сильно удивила этой сферой. Её никто в живую не видел, были лишь теории. Мол, что у человека после смерти душа отправляется туда, — Киря ткнул пальцем наверх — А на Земле остаётся остаток из воспоминаний.       Уильям поступил взглядом.       — А у души, там, воспоминания стираются?       — Нет конечно, ты же видел Бонни. Всё она о своей жизни помнит.       Они доехали. Квебек встретил их тем же предрассветным туманом, что и Мит, но для Уильяма он казался погребальным саваном, наброшенным на город. Он бежал по улицам, опережая Киру, его сердце колотилось не от усталости, а от предчувствия. Он уже знал, что найдёт. Страх подсказывал картины: кровь, баррикады, следы борьбы.       Он не ожидал тишины.       Дверь в дом Мании была распахнута. В гостиной царил идеальный, зловещий порядок. И тишина. Не спокойная, а густая, вытянутая, как струна перед тем, как лопнуть.       Они нашли их наверху.       Воздух был густым от запаха лаванды и тихой паники. Уильям и Киря замерли на пороге спальни, впитав сюрреалистичную картину.       Мания лежала на кровати, как изваяние. Её лицо было неподвижным, но веки слегка подрагивали, словно за ними мелькали молнии далёкой бури. А в полуметре от кровати, распластавшись на полу, лежала Мит. Она была бледнее смерти, из груди её сочилось тусклое, больное сияние — треснувший кристалл её души пульсировал неровным, аритмичным светом. Между ними висела незримая нить напряжения, дрожавшая в воздухе.       — Чёрт побери, — беззвучно выдохнул Киря за его спиной. — Она влезла в сон. Напрямую. Сумасшедшая…       — Мит? — Уильям сделал шаг вперёд.       — Нет, — Киря резко схватил его за плечо. — Не трогай. Разорвёшь связь — Мания может не выйти. А эта… тварь, возможно, умрёт на месте. — Он прищурился, глядя на Мит. — Она не атакует. Она… держит оборону. Против чего-то в сне.       — Что нам делать? — в голосе Уильяма звучала беспомощность. Он держал в руках футляр с той самой «искрой» души отца — хрупкой, тёплой сферой, но что с ней делать, он не знал.       Киря провёл рукой по лицу, его мозг лихорадочно работал. Теории SKY.INC, полузабытые лекции, практика Константина — всё всплывало обрывками.       — Нужен проводник. Мост. Не просто поднести душу — её нужно встроить в её сон, дать ей голос, силу проявиться. Одной искры мало. Ей нужна… форма. Каркас.       Он оглядел комнату, его взгляд скользнул по фотографиям, книгам, безделушкам.       — Уильям. Здесь, в доме. Должно быть что-то… что-то личное, что связано с ними обоими. Не с тобой. С ними. Что-то, что хранило их связь. Артефакт. Проводник памяти.       Уильям замер, потом его глаза расширились. Он вспомнил строчки из дневника матери, которые раньше казались лишь странной деталью.       — Подожди тут.       Он выбежал из комнаты. Слышно было, как он спускается вниз, роется в кабинете отца, двигает мебель. Прошло несколько минут, показавшихся вечностью под тяжёлым взглядом Кирю. Наконец, Уильям вернулся. В его руках была небольшая, изящная шкатулка из тёмного дерева с серебряной инкрустацией. Он открыл её.       Внутри, на чёрном бархате, лежал кристалл. Но не такой, как у Мит — шершавый, больной. Этот был идеально чистым, прозрачным, как горный хрусталь, и в его сердцевине мерцал крошечный, ровный свет, похожий на застывшую каплю молока. Он не пульсировал. Он просто был. Источник тихого, нейтрального потенциала.       — Позволь спросить, — голос Кирю был на удивление тихим. — Откуда у тебя… чистый кристалл жизни?       Уильям не отрывал взгляда от кристалла.       — Мама писала о нём в дневнике. Папа привёз его после переезда из Бостона. Как подарок от… дедушки. Сказал, что это «семейная реликвия на чёрный день». Мама не понимала, что это, но хранила. Потому что это был его подарок.       Киря медленно кивнул, и на его усталом лице мелькнуло понимание, смешанное с горькой иронией.       — Мейсон Мордей. Конечно. Но проводник идеальный. — Он взял шкатулку из рук Уильяма с почти религиозной осторожностью. — Это… это может сработать. Но это риск. Мы не в лаборатории. Я не Константин.       — Ты лучше Константина, — твёрдо сказал Уильям. — Ты здесь.       Киря взглянул на него, что-то бормоча про «глупых мальчишек и их веру», но взял футляр с искрой Кассия. Он сел на край кровати рядом с неподвижной головой Мании, положив оба предмета перед собой.       — Слушай и не мешай. Я заканчивал обучение по экстракции в академии SKY.INC. До диплома не хватило дисциплины, но остальное… остальное я помню. — Его движения стали точными, экономичными. Он взял тёплую, пульсирующую сферу-искру в левую руку, а холодный, безжизненный кристалл — в правую. — Душа — это паттерн. Воспоминание, привязанность, ядро. Искра — это ядро Кассия. Его любовь к ней. Кристалл — это пустая страница. Нужно записать одно в другое, используя… резонанс.       Он закрыл глаза, как бы прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом аккуратно, с едва заметным усилием, сблизил руки.       Ничего не произошло. А потом — произошло.       Искра, казалось, увидела кристалл. Её тёплый свет затрепетал и потянулся к холодной прозрачности тончайшими золотыми нитями. Они обвивали кристалл, вплетались в его структуру. Кристалл начал светиться изнутри тем же тёплым, живым светом. Это было не слияние, а оживление. Пустой сосуд наполнялся одним-единственным, но самым сильным чувством.       Киря дышал тяжело, на его лбу выступил пот. Это был не физический труд, а работа на уровне интуиции и остаточных знаний, балансирование на грани.       — Теперь… мост, — прошептал он. Он поднял теперь уже тёплый, сияющий изнутри кристалл и осторожно, с бесконечной нежностью, приложил его ко лбу Мании, прямо рядом с тем местом, куда Мит вонзила свой собственный, ра неный кристалл.       — Если там есть хоть капля его… он найдёт её. А она… она должна его услышать.