Когда любовь лечит

***

Городское кладбище, окутанное предрассветным туманом, дышало холодом и забвением. Каменные ангелы, покрытые мхом, казались скорбными стражами, а покосившиеся кресты – безмолвными свидетелями ушедших жизней. Среди этого царства тишины и скорби, у двух свежих могил стоял Тихон. Его инвалидное кресло, словно продолжение его самого, казалось неуместным в этом месте, где царила вечность. Но взгляд Тихона, устремлённый на надгробия, говорил о том, что он здесь не случайно. Его огромные зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, были полны такой глубокой, всепоглощающей грусти, что казалось, будто они впитали в себя всю печаль этого места. На нём была бирюзовая рубашка с короткими рукавами, чёрные брюки и видавшие виды кроссовки. Ноги укрывал старый, потертый плед – он не спасал от холода, что шёл не только от земли, но и изнутри. Тихон склонил голову, сложив ладони лодочкой, и тихо шептал. Его голос, едва слышный, терялся в шелесте листвы и отдалённом гуле города. Но если прислушаться, можно было разобрать слова, полные боли и решимости: — Простите меня, мама и папа… Я обязательно им отомщу! Даже если придётся продать душу злому колдуну… В этот миг небо, до этого серое и безрадостное, внезапно раскололось. Яркая молния пронзила мрак, осветив кладбище призрачным светом, а следом прокатился оглушительный раскат грома. Тихон инстинктивно закрыл глаза, ощущая, как дрожит земля под ним. Когда всё стихло, он медленно открыл глаза. Сердце колотилось в груди. Перед ним, словно сотканный из самой ночи и света, стоял невероятно красивый молодой человек. Чёрные высокие ботинки, чёрные брюки с подтяжками, ослепительно белая рубашка, сияющая, словно лунный свет. В глазах цвета спелой вишни не было ни тени грусти – только спокойная, уверенная сила, проникающая в самую душу. Тихон смотрел на незнакомца, не в силах произнести ни слова. Страх смешивался с необъяснимым притяжением. Каэл шагнул вперёд, внимательно посмотрел на Тихона, на его коляску, огляделся, словно оценивая обстановку. Достал из кармана орех и проглотил его – в этом простом действии было что-то завораживающее, почти ритуальное. — Ты кто? Где я? – спросил он. Голос его был низок, с лёгкой хрипотцой, и в нём звучала неведомая сила. Тихон ответил не сразу. — Ты… на кладбище, – выдавил он. – Я Тихон. Каэл кивнул, словно принимая эту информацию. — Тихон, – повторил он, и в этом простом слове прозвучало эхо веков. – Ты звал. Я услышал. — Звал? – переспросил Тихон, и в голосе его появилась нотка вызова. – Но как? И кто ты? — Меня зовут Каэл. Он подошёл ближе и увидел на глазах Тихона странный предмет с блестящими стёклами. — Что это? – Каэл указал на очки. – Какой-то новый вид шлема? Тихон улыбнулся – впервые за долгое время. — Ты шутишь? — Нет. Я вижу такой предмет впервые. Тихон снял очки и протянул ему: — Это очки. Я без них плохо вижу. Можешь посмотреть, только не разбей. Каэл осторожно взял очки, повертел в руках, надел – и мир исчез, превратившись в размытое пятно. Он испуганно снял их. — Это артефакт, который лишает врага зрения? – спросил он. – Опасная штука! Тихон расхохотался. Он хохотал так, что плечи тряслись. — Нет, Каэл, это… очки. Понимаешь, у меня зрение не очень, а стёкла помогают видеть чётче. Каэл слушал, пытаясь уложить в голове эту информацию. Плохое зрение? Очки, которые помогают? Это было настолько далеко от его понимания мира, что казалось сказкой. — Почему ты сидишь в этом кресле? – спросил он, взглянув на коляску. – И почему ноги укрыты пледом? Тихон перестал улыбаться. — Я не чувствую ног ниже колена. – Голос его стал тише. – А плед, чтобы не мёрзнуть. Из-за травмы кровообращение нарушено. — Что с тобой случилось? — Ты действительно хочешь это знать? — Конечно. Ты первый земной человек, которого я встретил. Тихон молчал, и Каэл решил представиться сам. Он кратко рассказал, кто он, откуда и зачем прибыл. Тихон слушал, разинув рот. Он не мог поверить, пока из ладони Каэла не вырвался светло-голубой огонёк и не притянул коляску ближе. — Любовь… – Тихон глубоко вздохнул. – Я бы тоже хотел узнать, что это такое. Меня любили только родители, а теперь их нет. У меня есть только кот, Дымок. — Ты живёшь один? – голос Каэла звучал непривычно мягко. — Да. Пойдём ко мне, поедим. И если захочешь, я расскажу свою историю. — Кот? Кто это? – пробормотал Каэл, и они, оставив позади кладбище, двинулись в сторону города.