Когда любовь лечит

***

Они шли около получаса. Каэл с интересом наблюдал за Тихоном, который с удивительной ловкостью управлял креслом, не уступая ему в скорости. Вскоре они достигли окраины города и свернули на просёлочную дорогу. Пройдя ещё метров триста, оказались во дворе, обнесённом старым, покосившимся забором с поскрипывающей калиткой. Во дворе росли деревья с густой тёмно-зелёной листвой и яркими красными ягодами. Подойдя к одному из деревьев, Каэл сорвал ягоду и, не дожидаясь предупреждения, отправил её в рот. Мгновенно почувствовав горький привкус, он выплюнул её и застонал: — Ох! Как вы это едите? Тихон рассмеялся: — А мы и не едим. Я просто не успел тебя остановить. Это рябина, и ягоды ещё зелёные, несмотря на цвет. Когда поспеют, в сентябре, их съедают птицы. — А что едите вы? Тихон задумался: — По-разному. Зависит от того, сколько денег. — Деньги? А что это? — Вещь, которая открывает возможности. В том числе доступ к еде. У вас, я вижу, их нет. — Нет, – задумчиво ответил Каэл, вновь испытывая удивление.

***

Когда они вошли в дом, Каэл удивился ещё больше. Внутри царила атмосфера простоты и уюта, несмотря на явные признаки времени. Каэл, привыкший к блеску и роскоши, ожидал увидеть запустение. Но реальность превзошла ожидания. Единственная комната служила одновременно спальней, гостиной и кухней. Всё было скромно, но с такой заботой, что казалось, каждый предмет выбран с любовью. У стены стояла простая деревянная кровать, застеленная белоснежным, идеально чистым бельём. Контраст между ветхостью дома – потрескавшимися стенами и скрипучими половицами – и свежестью постели говорил о невидимой руке, заботливо поддерживающей этот маленький мир. Рядом с кроватью возвышалось старое кресло. Его выцветшая обивка хранила тепло бесчисленных вечеров, проведённых в размышлениях. Напротив стоял шкаф с покосившимися дверцами – он скрывал немногочисленные, но дорогие сердцу вещи. В углу располагался небольшой стол с одним стулом – место для трапезы, для письма, для тихих бесед. На столе стоял чайник, готовый в любой момент подарить тепло. Рядом ютился маленький холодильник – его едва слышное гудение было знаком жизни. Но самым живым существом в этом доме был невидимый Каэлу зверь. Большой, дымчатый, он спал на кровати, свернувшись уютным клубком. Его мягкая, пушистая шерсть казалась воплощением покоя, а ровное дыхание наполняло комнату умиротворением. Каэл стоял на пороге, поражённый. Этот дом, несмотря на бедность, излучал теплоту и заботу. Каэл понял: истинная ценность не в богатстве, а в простоте и присутствии тех, кто делает дом домом. Он осторожно приблизился к незнакомому существу и протянул руку. Зверь медленно открыл один глаз, поднялся, издал тихое мяуканье и потянулся. Обнюхал палец Каэла, но, заметив Тихона, тут же бросился к нему и уютно устроился на коленях. — Вот, Каэл, познакомься. Это мой кот, Дымок, – сказал Тихон, нежно поглаживая животное. Дымок спрыгнул на пол, подошёл к Каэлу, обошёл его ноги и уселся неподалёку, выжидая еду. — Теперь поедим, – сказал Тихон. Он достал из холодильника хлеб, огурцы и помидоры. На скорую руку приготовил салат, слегка сбрызнув его маслом, достал три отварные картофелины, порезал и обжарил на сковороде с небольшим количеством сливочного масла. — Садись, больше ничего нет, – смущённо добавил он. – Я гостей не ждал. Каэл не удивился еде – подобные овощи росли и на его планете. Его поразил лишь способ приготовления и… холодильник. Он решил, что об этом удивительном ящике спросит в другой раз. Он сел за стол, попробовал картошку и ахнул – это было невероятно вкусно. После ужина Тихон заварил травяной чай и разлил по большим железным кружкам. Затем он начал свой рассказ.

***

Тихон, юноша с блестящим будущим, жил в тени собственного гения. Два года назад, в восемнадцать, он стоял на пороге взрослой жизни, готовый покорять вершины программирования. Родители, успешные и любящие, обеспечивали ему безбедное существование. Мир казался открытой книгой. Его талант не знал границ. Случайное творение – программа, способная обойти любую цифровую защиту, – стало ключом к кошмару. Отец, не подозревая о последствиях, поделился этим с начальством. Предложение босса – покупка программы и трудоустройство Тихона – обернулось трагедией. Родители отказались. Отказ стал приговором. Вечер превратился в сцену из криминального триллера. Бандиты ворвались в дом. Отец, защищая сына, принял на себя удар, оборвавший его жизнь и навсегда искалечивший ноги Тихона. В хаосе, потеряв сознание, Тихон был оставлен умирать. Полтора года в больнице стали мучительным восстановлением. Он не смог присутствовать на похоронах, не смог попрощаться. Мир рухнул, оставив лишь пепел и боль. Выписавшись полгода назад, Тихон оформил инвалидность. Теперь его жизнь – существование на пособие, постоянный страх и тихая борьба за выживание. Он пишет программы на заказ, но с предельной осторожностью, запрашивая минимум, чтобы не привлекать внимания. Каждый заказ – риск, каждый новый клиент – потенциальная угроза. Бандиты могут найти его в любой момент. Слушая Тихона, Каэл почувствовал, как гнев поднимается в нём. Кулаки сжались, он ощутил жар, пробивающийся сквозь пальцы. История, пропитанная подлостью и несправедливостью, вызвала обжигающую ярость. — Я помогу тебе, – твёрдо произнёс Каэл. – Теперь ты под моей защитой. Я накажу тех, кто причинил тебе боль. — Но как же твоя цель? – тихо спросил Тихон. – Если ты будешь мне помогать, ты не найдешь любви. Каэл не находил слов. Встреча с Тихоном перевернула его намерения. Рядом с ним он впервые ощутил две эмоции – удивление и гнев, – о которых говорила мать. И, глядя в его глаза, Каэл вдруг осознал, что отчаянно хочет уберечь его от всех невзгод, помочь вернуть утраченное и отомстить за родителей. Это чувство вспыхнуло в нём неожиданно, как и говорил учитель.

***

Вечер клонился к закату. Пора было готовиться ко сну. Поскольку у Тихона была лишь одна кровать, он предложил её гостю. Каэл отказался от отдельного места, и тогда Тихон предложил разделить кровать. — Ты ляжешь головой в одну сторону, а я – в другую, – пояснил он. – Подушка одна, я отдам её тебе. Себе сверну плед с кресла. Укрываться придётся одним одеялом. Согласен? Каэл, хоть и был волшебником, нуждался в отдыхе, поэтому согласился. Тихон принёс ему широкие брюки и майку, выдал полотенце и показал, где душ. После душа Каэл почувствовал себя лучше – гнев улетучился, на смену снова пришли любопытство и удивление. Он сидел в кресле и рассматривал Тихона. Тихон тоже переоделся и принял душ. Красивый, статный парень с русыми волосами и пронзительными зелёными глазами, обрамлёнными длинными ресницами. Очки придавали ему особый шарм. Его телосложение было безупречно, а руки – настоящее произведение искусства: утончённые, с длинными изящными пальцами. — А как же ты моешься? – спросил Каэл. — Приловчился, – улыбнулся Тихон. – Ко всему можно привыкнуть, даже к отсутствию физической опоры. Но вот когда нет опоры моральной… тут проблема. – Он задумчиво продолжил: – Я никак не могу смириться с одиночеством, с тем, что у меня нет родителей. Ты ложись, а мне ещё нужно поработать. Каэл устроился у стенки, как просил Тихон. Он положил руку под голову и не сводил глаз с юноши. Всё услышанное и увиденное сегодня оставило неизгладимый след в его сердце. Ему захотелось подойти, обнять Тихона. Внезапно он вспомнил, как мать укладывала его голову себе на колени, гладила волосы и нежно что-то приговаривала. И тут Каэл понял: это проявление заботы, сострадания и нежности. Его захлестнула волна нежности к этому сильному юноше. По телу пробежала дрожь, и он ощутил глубокое, приятное, всеобъемлющее чувство, похожее на погружение в тёплую воду – смесь нежности и волнующего возбуждения. С этими мыслями Каэл погрузился в сон. Внезапно его разбудили странные звуки. Не сразу поняв, где находится, Каэл сел. Оглядевшись, он вспомнил: он на Земле, спит в одной кровати с Тихоном. Звук оказался тихим плачем Тихона, который плакал во сне. Каэл наклонился к нему. Из прикрытых век тонкой струйкой по щекам стекали слёзы, но сам Тихон спал. «Ему снится плохой сон», – подумал Каэл. Он лёг рядом, протянул руку к волосам Тихона и начал гладить его по голове, произнося слова, которые когда-то говорила его мать: — Тихо, милый, всё хорошо, успокойся. Я рядом. И снова он удивился: эти слова и прикосновения успокоили Тихона. Слёзы перестали течь, он затих и начал дышать ровно. Теперь волноваться пришлось Каэлу. Когда он гладил Тихона, пальцы случайно касались его щеки и лба. Эти прикосновения показались ему удивительно приятными, и странное чувство, охватившее его перед сном, вернулось. Теперь оно разливалось по всему телу, вызывая волну удовольствия и лёгкую, приятную боль внизу живота. Каэл сначала испугался такой реакции. В его мире подобные чувства были неизвестны, продолжение рода считалось лишь обязанностью. Но он всё понял. Об этой эмоции ему когда-то втайне рассказывал учитель. И вот сейчас Каэл на практике испытывал то, о чём узнавал в теории. Единственное, что его смущало, – можно ли испытывать такие чувства к человеку своего пола. Каэл не захотел возвращаться на прежнее место. Он взял подушку, а у Тихона аккуратно забрал плед из-под головы. Придержав его голову рукой, он подложил подушку и улёгся рядом, обняв Тихона и крепко прижимая к себе. Так и уснул, решив не сопротивляться тому, что начал испытывать на этой удивительной планете. Ведь времени для этого ему отведено так мало.