Когда любовь лечит

***

Но путь к выздоровлению был тернист и полон боли. Каэл знал: единственный способ вернуть Тихону здоровье – прибегнуть к искусству стирания памяти. Рискованный шаг, требующий огромной жертвы. Ведь после этого Тихон забудет его. Забудет их любовь, их смех, их слёзы, их нерушимую связь. Эта мысль причиняла невыносимую боль. Каэл представлял лицо Тихона, когда тот, очнувшись, не узнает его. Пустоту в глазах, где раньше светилась любовь. Но он видел и другую картину: Тихон, стоящий на ногах, с улыбкой, наслаждающийся жизнью. И эта картина была сильнее любой боли. Другого пути нет. Медицина бессильна, надежда таяла с каждым днём. Только стирание памяти могло дать Тихону шанс на новую жизнь, на полное восстановление. Это было как ампутация прошлого, чтобы спасти будущее. Каждый шаг был наполнен решимостью и тревогой. Он знал: это будет его последнее прощание, последняя жертва. Но он был готов. Готов отдать всё, чтобы Тихон снова мог бегать по полям, чувствовать ветер в волосах, жить полной жизнью. В то утро, в последний день на планете, подарившей ему любовь, Каэл долго не отпускал Тихона из объятий. Осыпал поцелуями, нежно обнимал, гладил волосы и тело, стремясь впитать каждую секунду их последних часов. Жажда близости вспыхивала вновь и вновь. Но время неумолимо приближало момент прощания. И вот когда наступил этот момент, Каэл подошёл к Тихону. Сердце билось в груди, как пойманная птица. Он смотрел в глаза любимого, пытаясь запомнить каждую черточку, каждый оттенок. — Прости меня, Тихон, – прошептал он, и в голосе его звучала вся скорбь мира. Затем он начал ритуал. Слова древней магии, сплетаясь в тугой узел, окутали их обоих. Каэл чувствовал, как его собственная память о Тихоне тускнеет, как образы расплываются, голоса затихают. Это было мучительно, но он держался. Ради Тихона. Когда всё закончилось, Тихон открыл глаза. В них не было ни тени узнавания. Он посмотрел на Каэла с любопытством, как на незнакомца. Сердце Каэла сжалось в последний раз. Но он не показал этого. Лишь улыбнулся – слабой, но искренней улыбкой. — Привет, – сказал он. – Ты проснулся. Тебе нужно научиться ходить заново. Небо нахмурилось, и мир погрузился во тьму. Гром прокатился над городом, вспыхнула молния, пронзив крышу дома. Серо-голубой поток энергии хлынул вниз, подхватил Каэла и унёс в небеса. Крыша сомкнулась так же внезапно, как и разверзлась, оставив лишь тишину. Вместе с запахом озона и пылью исчезли и воспоминания Тихона о последних двух годах – словно Каэла никогда и не было. Тихон, поражённый до глубины души, встал с кресла, открыв рот в немом изумлении. Реальность ускользала, и он убедил себя, что всё это лишь сон. Позвал Дымка, насыпал еду, принялся заваривать чай – пытаясь обрести хоть какую-то опору. Разум лихорадочно пытался понять, как он оказался в этом старом, заброшенном доме, где когда-то жил дальний родственник. Постепенно, словно из тумана, начали проступать воспоминания о смерти родителей. Но всё, что последовало за тем ужасным моментом, осталось лишь фрагментарным, болезненным обрывком. Последнее, что он помнил с кристальной ясностью, – как огромный бандит занёс над ним тяжёлый молоток, а затем – зияющая пустота. Далее – смутные отголоски больницы, реабилитации, борьбы с невозможностью двигаться, и снова провал. — Вероятно, это видение оказало на меня сильное влияние… – прошептал Тихон, пытаясь придать голосу уверенность. – Мне необходимо разобраться. В этот момент он ощутил на пальце кольцо, слабо мерцающее серо-голубым светом. — Да уж… – мысленно вздохнул он. – Мне предстоит долгий путь к воспоминаниям. Это кольцо я вижу впервые в жизни. Он повернулся к своему верному спутнику: — Ну что, Дымок, пойдём навестим родителей.