Омеги, гоблины, яйца

Беда не приходит одна — это известное правило. Пересчитав своих подданных, верховный альфа решил, что омег как-то очень много, а альф явно маловато, и издает первый указ: Любой альфа во время гона может повязать любого незамужнего омегу, и, если тот принесет щенка-альфу, обязан взять его в мужья. Сам альфа получит из казны достойную награду за каждого правильного новорожденного и еще больше, когда тот достигнет совершеннолетия. Омеги, родившие омег, могут распорядиться ими по своему усмотрению. Второй указ касается гоблинов. Драгоценные камни больше таковыми не считаются. Так же, как и металлы. Возвращается прямой обмен одних товаров на другие. Украшения приравниваются к наказуемым излишествам. Железо для инструментов люди должны делать самостоятельно, выжив гоблинов из шахт и пещер. Взаимодействие с гоблинами карается смертной казнью без суда и следствия прямо на месте. Третья беда — умирает альфа дядя Вадин, оставляя Реми одного, без защиты. Еще и отец Эги прознал, что тот бегает к гоблинам и несет им яйца. Бил, едва не убил. В синяках, с заплывшим глазом и подозрительной болью в боку, Эги сбегает в лес, прямо в пещеру, куда не сунется даже отец. К чести гоблинов, они быстро понимают в чем дело и уносят его под землю, в пещеры, освещенные чадящими факелами. Несколько дней Эги валяется в горячке, а когда приходит в себя, видит рядом Реми. — Слава богам, ты очнулся! — радуется Реми, будто Эги ему самый родной на свете. А может так и есть. — Я так боялся. — Ничего, я крепкий, — сипит Эги пересохшим горлом. Реми тут же кидается его поить и обтирать влажной губкой, смоченной отваром трав. Эги узнает только ромашку и полынь, принюхивается, пытаясь уловить еще какие-нибудь запахи. Реми наклоняется и обдает его привычной перебродившей малиной. Слава яйцам, нюх у него в порядке. — Долго я валялся? — Шестой день пошел, — вздыхает Реми. В дымном свете видно совсем плохо, но Эги различает, что одет он непривычно тепло. Да и сам Эги укутан меховыми одеялами. Под землей холодно. — Как ты тут оказался? — От альф сбежал, — просто отвечает Реми, будто ничего необычного не произошло. — После указа альфы будто с ума посходили. Объявляют себя в гоне и ловят всех подряд прямо на улице. Я еле утек. — И что дальше? Так и будем под землей прятаться? Реми отводит взгляд и пожимает плечами. Понятно, что им возврата нет, но все равно грустно. Эги дотягивается до края меховой жилетки Реми, притягивает его к себе. — Ничего, мы что-нибудь придумаем. Тебя гоблины не заебли? — Они вне течки не трогают, если не разрешишь. Трутся рядом, члены полируют и только. Они куда умнее, чем я думал, чем все думают. И они понимают наш язык. А шаман даже немного говорит. Он над тобой три дня сидел, почти не отходил. Только когда ты бредить перестал, тогда спать пошел. Мы для них будто ценность. — Разве нет? Яйца несем, — чуть улыбается Эги. Отеки с лица опали, но ссадины еще не затянулись как следует и напоминают о себе при каждом движении. Все тело болит приглушенной тупой болью, грудь туго перемотана, значит сломано ребро. Вроде бы все плохо и одновременно хорошо. Больше не надо прятаться, врать, изворачиваться. Хотя, прятаться придется. Все знают где живут гоблины, могут наведаться. Будто подтверждая его мысли, Реми продолжает: — Я встречался с твоим папой, он вещи в лесной домик принес твои и мои, что смог собрать. Рассказывал, что сельчане собираются идти на гоблинов войной. Вилы точат, топоры правят. Я шамана предупредил. — И что он? — Пойди пойми. Яйца почесал и ушел, а меня тут оставил за тобой смотреть. — Думаешь наши могут что-то гоблинам сделать? — Хотят ходы завалить камнями. Я тут побродил, пустое это дело. Гора ходами, как сыр мышами прогрызена. И выходов на поверхность много. Если только что еще придумают. И сельчане придумали. Они развели у входов в пещеры огромные костры, чтобы выкурить гоблинов. Только те уже далеко. Друг за другом, след в след, длинной змеей с шаманом во главе, они идут по узким ходам, все глубже и глубже, все дальше в темноту. Факелов хватает только на первые дни. Хотя, какие под землей дни. Сплошная ночь. Они идут и идут. Иногда молча, иногда под скрипучее гоблинское пение. Лучше бы молча. Омег несут на спине, передавая друг другу. Где-то в колонне слышны детские голоса. Дети все же есть и их тоже уводят все дальше. Для Эги стало открытием, что под землей живут звери, способные тащить поклажу. Он видит их только мельком, в самом начале пути. Мощные, будто медведи, на коротких сильных лапах, в металлических намордниках и цепях, они тянут волокуши с добром, нажитым гоблинами за долгие годы. Эги вспоминает про свой сундучок с украшениями, так и оставшийся в лесу, и беззвучно плачет. Не по сундучку, по прошлой жизни. Привалы устраивают в больших пещерах с чистой звонкой водой. Шаман ведет их от одной пещеры к другой, и воды у них вдоволь, а с едой плохо. Только сушеные коренья и сушеное мясо. Разжевать невозможно, только если долго сосать, постепенно размачивая во рту. Эги и катает кусочки из щеки в щеку почти без перерыва. Так голод чувствуется меньше. Они выходят наверх, когда Эги уже теряет счет времени и отчаивается. Сперва свежеет воздух, тянет морозом, вновь журчит вода, да не просто родника, целой речки, звуки отражаются от высоких сводов череды пещер, где над головой пищат потревоженные мыши. Сейчас Эги шагает сам, держась за плечо гоблина. Камни выворачиваются из-под ног, но он упрямо идет, устав трястись на чужой спине. За время перехода он переместился почти в начало колонны, и сейчас перед ним идет пяток гоблинов и шаман. Эги привык различать их по шагам и голосам. Шаман что-то кричит и трясет палкой-посохом с колокольчиками. Гоблины оживляются, Эги нагоняет Реми. — Почти дошли, — сообщает он очевидное и вдруг радостно, заливисто, смеется. Можно подумать, что у него истерика, но он и правда просто рад. — Великое подземное путешествие подходит к концу. — Да, пора бы, — вздыхает Эги. За время пути какие-то его части поджили, какие-то истерлись и сбились о камни в хлам. Он боится увидеть себя на свету. Точно чудовище. Оборванное, грязное, перемазанное кровью и неизвестно чем. А еще от него смердит клопами и божьими коровками, намекая на близкую течку. Хоть не под землей началась и то радость. Выйти на свет белый им не дает шаман. Доводит всех до большой пещеры и командует привал. Эги чувствует, что они совсем близко от выхода. После ровной прохлады подземелий сейчас их окутывает настоящий мороз. Чувствуется каждая прореха в одежде, каждый кусочек открытой кожи. Он прыгает и хлопает себя по плечам, пытаясь согреться. Гоблины тут же реагируют, притаскивают откуда-то большую шкуру и заворачивают его, как в кокон. Теперь теплее, но особо не подвигаешься. — Почему мы не выходим на улицу? — недоумевает Реми. Эги тоже хотелось бы это знать. Однако он привык слушаться шамана, как и остальные. Если кто-то думает, что гоблины — это такие шумные и бестолковые твари, то не сильно ошибаются. Шумные и дурашливые, но старшего уважают и слушают беспрекословно. Гоблинский караван постепенно втягивается в пещеру и становится тесно. В темноте можно ориентироваться только по звукам, и Эги слушает, где распрягают япов, куда собрали малышню, и что говорит шаман. Жаль, что языка он так и не понимает. Только несколько простых слов, вроде: стой, иди, еда, вода. И еще с десяток, выученных за дорогу. Кроме этого, Эги понимает, когда к кому-то обращаются по имени. Имена гоблинов такие же скрипучие и резкие, как и прочие слова, но после них следует небольшая пауза перед другими словами. Одна проблема — перевести их на человеческие звуки сложно. Сплошное рычание и кашель. — Давай сбежим и посмотрим, куда мы пришли, — подговаривает Реми. Они оба завернуты в шкуры и сбежать по-тихому точно не получится. А еще Эги устал и хочет спать. — Без меня, — садится он прямо тут же, где стоял. — Мне надо поспать. Это странно, но у него внезапно совершенно нет сил, кружится голова и воздух в грудь проталкивается с трудом. Будто он качает пустоту. Надо поспать, решает Эги и тут же проваливается в сон. О него кто-то спотыкается, быстро ощупывает, зовет шамана, но все это Эги слышит, как через одеяло. Или толстую мягкую подушку. Как же давно он не спал на кровати. Просыпается от мерного покачивания. Он лежит на спине япа, зажатый между тюками, а над ним звездное небо без конца и края. Гоблин, шагающий рядом, замечает, что он открыл глаза и зовет шамана. Тот появляется сбоку почти сразу, будто только и ждал сигнала. — Живой, — довольно покрякивает шаман и зубасто улыбается, будто хочет сожрать. Не хочет, это у гоблинов улыбка такая, Эги уже знает. — Вниз идем, в тепло. — добавляет он, и Эги понимает, что больше не мерзнет. Потом он узнает, что гоблины вышли на большой высоте, где всегда холодно и мало воздуха, поэтому ему и стало плохо. А стояли на месте, ожидая ночи. После долгой темноты люди могли ослепнуть от внезапного света. Шаман все это знал и предвидел, в очередной раз поразив Эги своим умом. За ночь караван спускается в предгорье к группе пещер и располагается там шумным табором. Места маловато, но гоблины тут же достают из тюков свои кайло и рубила, простукивают все стены и начинают крушить их, расширяя жизненное пространство. Пока одни рубят, другие идут за дровами, третьи за водой к роднику. И Эги не удивляется, что родник находится поблизости, чуть в стороне от главного входа. Шаман предусмотрел и это. Днем воздух прогревается настолько, что Эги скидывает совершенно рваную и грязную одежду и идет купаться. Правда его отлавливают на полпути и возвращают назад. — Да я помыться хотел! — возмущается он, но тут же замолкает. На двух кострах сразу греются большие котлы с водой, а в свежевыдолбленном каменном углублении уже плещется довольный Реми. — Иди сюда! Они нагрели нам воду, представляешь, — набирает он полные ладони и брызгает на Эги. Вода не сильно теплая, но наверняка теплее, чем в роднике. Эги нравится идея. Мыться в теплой воде куда приятнее, чем трястись в ледяной. Пока они отмокают, воду доливают еще и еще, не давая им замерзнуть. — Я чувствую себя принцем, — смеется Реми. Еще бы. Омеги бездельничают, а гоблины суетятся во всю. Охотники отправляются за добычей, собиратели тащат хворост, кто-то разгружает япов, на кострах уже не вода для омег, а варится ароматная похлебка, откуда что взялось. Кажется, что гоблины за переход не устали, а наоборот наскучали по делам и теперь носятся, как заведенные. А омеги отмокли до сморщенных пальцев и разлеглись греться на солнце. Сгорите же, глупые! Обнаружив их на самом солнцепеке, шаман загоняет их в тень пещеры и приставляет к детям. Вот это поворот. Детишек всего пятеро, они худые и голодные, но не капризничают, а терпеливо ждут похлебку. Эги кажется, что в начале пути их было больше. Думать об этом настолько больно, что он решает заняться живыми. Судя по возрасту, это его яйца. То есть дети. Правда он понятия не имеет как выглядят гоблинские дети в разном возрасте, но вроде больше никто не ходил, а для яиц Реми они слишком большие. Сомнения разрешают сами дети. Смешно дергая носами, они обнюхивают обоих омег и уверенно выбирают Эги. Все-таки запах имеет значение. — Твои тоже будут, — заверяет Эги расстроенного Реми. — Просто я раньше начал. — Мое яйцо, наверное, пропало, — вздыхает Реми и садится рядышком. Дети тут же обнимают и его. Люди теплые, а они замерзли. — Может их на солнышко вывести? — предлагает Реми. — Надо спрашивать шамана. Вдруг сделаем хуже. Им и так плохо. Детей пятеро, а омег двое. Четверым достаются колени, а самый старший просто встает Эги между ног и прижимается к груди. Эги обнимает всех троих, делясь теплом. Реми обнимает двоих. Не верится, что маленькие гоблины тихие и спокойные. Просто они устали и очень хотят есть. — Потерпите немного, я вижу, что уже достали миски и раздают еду старшим. Нам тоже достанется, — шепчет Эги, тихонько покачиваясь из стороны в сторону. Его не удивляет, что у гоблинов строгая иерархия. Первым еду получает шаман, потом самые сильные гоблины, и так по рангам, пока не дойдет очередь до стариков и детей. Правда никаких стариков не видно. Остались в родных пещерах? Или не дошли? И омегам еду что-то не несут. Неужели они в самом низу и получат остатки? Эги успел расстроиться, но ненадолго. Заметив отсутствие омег у костра, шаман вспомнил, куда их отправил и принялся ругаться, колотя своей звенящей дубинкой направо и налево. Моментально нашлись миски и еда, детей остался кормить гоблин, а омег забрали в ближний круг к костру. Может и дымно, зато почетно. Альфы считают омег бесполезными, ведь их много, закончится один, есть другие. У гоблинов такого выбора нет, своих омег они берегут. Эги не понимает, почему они просто не наворуют себе нужное количество, но идею подавать не спешит. Не хотелось превратиться из принца в раба. После еды все вновь принимаются за дела. Посидев еще немного с детьми, омеги разбредаются, кто куда, выбирая занятие по душе. Эги пристраивается помогать на кухне. Охотники принесли несколько зайцев и целого оленя. Реми не может смотреть на кровавое зрелище, а Эги умело помогает в разделке туши. Он уже чувствует вкус жареного мяса на языке, даром, что только поел. А еще ему очень нравятся гоблинские ножи. Таких острых он никогда в руках не держал. Работать ими — сплошное удовольствие. Заодно выучил слова «держи» и «тяни». Правда, когда он попытался повторить, гоблины разразились дружным смехом. Проходивший мимо шаман опять настучал всем по головам и объяснил Эги, как сказать правильно, а не с кучей ругательств. Без довесков слова оказались гораздо короче, хех.