Омеги, гоблины, яйца

Вот так и начинается новая жизнь. Если бы Эги рос домашним омежкой, как это положено, то жизнь с гоблинами показалась бы невыносимой, но он рано начал ходить в лес, пропадая там целыми днями, а то и ночами. Умел найти себе еду и спать на твердой земле. Сейчас было даже лучше, чем дома. Никто над душой не стоял. Едва улеглась первая суета, омегам дали понять, что они относятся к особой касте и могут позволить себе немного больше, чем обычные гоблины. Например — выбрать кусок мяса сразу после шамана, или взять себе лишнюю шкуру в гнездо. Да! Они сделали себе настоящее гнездо! Гоблины подобрали им небольшую пещеру у поверхности, пробили два окна для света и затянули их лосиным пузырем на раме. В теплые дни рамы можно вынимать, тогда света и воздуха будет больше. Вот в этой пещерке омеги и устроили себе мягкое лежбище — гнездо — куда не смел заходить ни один гоблин. Даже шаман. Вместе с привилегиями появляются и обязанности. Реми опять берется за плетение корзин, только теперь не на продажу, а для хозяйства. Эги часть дня проводит с детьми, часть — со взрослыми. Детей он учит понимать человеческую речь и немного говорить. Вместе с детьми учится у гоблинов счету и разным горным премудростям, которые может понять. Хорошо, что им объясняют буквально на пальцах, камнях и палочках. С запозданием, но все же начинается течка. Она собирается тягостно и долго, отзываясь болью и скачущим настроением, а потом обрушивается разом, сметая сознание на своем пути. Теперь это не страшно. Гоблины бросают все дела и принимают Эги в свои объятья. Не надо прятаться, бежать, искать. Его вылизывают, гладят, сосут, нежат и вставляют, едва смазки становится достаточно много. Эги больше не бросают на камень, а передают из рук в руки, с члена на член, не давая опомниться и заскучать. Ему хорошо. Ему очень хорошо. Гоблины достают туда, куда нужно, а если в какой-то момент они слишком рьяны, то это дополнительное удовольствие. В разгар течки хочется пожестче. Сознание появляется отдельными мгновениями. Вот он лежит на одном гоблине, а другой ебет его, задрав ноги. Лежать на гоблине не так уж и мягко, но лучше, чем на холодном камне. В заднице смачно хлюпает, собственный член требует внимания, но Эги крепко держат за локти, не давая помочь себе. Тогда он начинает выворачиваться и хныкать, одну ногу опускают и кто-то втягивает в рот его жаждущий член. О, да-а-а… Это хорошо, можно кончить. В следующий раз он ненадолго приходит в себя, когда кто-то из гоблинов принимается вылизывать запаховые железы. Это приятно. Воздух наполняется сильным запахом, название которого Эги не знает, но ему нравится. Никогда такого не было, вечно гадость какая-то. Гоблины тоже довольны. Они так же тщательно вылизывают запястья и в паху, от чего у Эги, разумеется, встает, даже если ухитрилось упасть. Гоблины постоянно поддерживают в нем высокий уровень возбуждения, вылизывая, покусывая, наполняя. Эги и не представлял, что течка может проходить так восхитительно приятно. В сцепке глаза распахиваются сами собой и гортанный стон отражается от сводов пещеры. Гоблин глубоко. Так глубоко, как могут достать только гоблины. Он движется едва заметно, чуть надавливая вжатыми в промежность бедрами, и Эги каждый раз простреливает удовольствием. Он уже не может кричать, охрип, хоть гоблины и поят его время от времени, только низко и отрывисто стонет, слепо шаря руками. В каждую ладонь ложится по члену, в губы тыкается еще один, и тогда картинка в голове завершается, становится цельной. Все правильно, просто идеально. Наваждение спадает так же быстро, как и появилось. Эги кончает в очередной раз и ему больше не хочется. Вот совсем. Он сворачивается клубком и засыпает. Какое ему дело до того, что гоблины аккуратно моют его своими когтистыми руками, не оставляя ни царапинки. Не просыпается и когда его переносят в гнездо. Только переползает от края подальше и закапывается в шкуры. Эги наполнен спермой и семенами яиц по самое нехочу, ему хорошо, он должен отдохнуть. Проснувшись, Эги узнает, что уложился с течкой в один день. С одной стороны жалко, что так быстро, с другой… круто же, не мучился. Течки без гоблинов вспоминались, как сон. Кошмарный. Теперь все хорошо. Тем более, никто не запрещает хоть каждый день трахаться. Гоблинам только разреши, они всегда готовы. Каждый день приносит что-то новое. Гоблины выдалбливают себе жилища. А еще в новой горе есть что-то ценное, уже начали копать шахту. Раньше Эги казалось, что гоблинов очень много, но до нового места дошло ровно тридцать три. И пятеро детей. Плюс два омеги, итого сорок. Папа учил Эги читать и писать, а еще подсчитывать деньги. Гоблины тоже умеют считать, даже получше Эги. Они ведут расчеты будущих ходов, рисуют мелом на стене сложные схемы, ругаются, спорят. Эги не знает их цифр и знаков, но видно, что все сложно, его такому не учили. Омеги плотно включены в хозяйственный круговорот. Рук категорически не хватает. Ртов много, еды мало. Окрестности не исследованы. Каждый день охотники носят зайцев, иногда что покрупнее, еще осталось немного крупы и кореньев из прежних запасов, но всего впритык, только на похлебку, чтобы задобрить желудок горячим. Эги хочется чего-то другого, немного разнообразия, но нет ни возможности, ни умения. Дома всегда готовил папа, Эги не особо вникал в процесс, только подай-принеси-почисть. Реми умеет готовить, но все равно не из чего. — Шаман, а тут люди поблизости есть? — спрашивает Эги за вечерней трапезой. Обычно едят утром и вечером. Только утром быстро, работа не ждет, а вечером можно и посидеть, поговорить. — Близко нет, я хорошее место выбрал. С той стороны горы есть. До нас не доберутся, — гордо отвечает шаман, ковыряясь в зубах обломком кости. — А мы туда можем добраться? Семена нужны для огорода, коз бы купить молочных, муки, крупы. Пирогов хочу, — заглядывает ему в глаза Эги. Он уже знает, если омеги просят, гоблины постараются выполнить, если согласятся. — Так япы молоко дают, пейте, — разрешает шаман. — Это молоко детям. Они и так худые совсем, — отказывается Эги. Оказывается, япы не медведи, а быки. От постоянной ходьбы по камням, копыта у них разбиваются и становятся похожи на огромные когти. Тогда у япов болят ноги, и они хуже ходят, но гоблины почему-то им копыта сами не обрабатывают. Хотя, когда Эги попросил клещи и зубило, дали, и даже ноги япам подержали. С неподходящим инструментом идеально сделать не удалось, но все же получше. Молоко, япы, и правда дают, только совсем мало и доить сложно из-за плотной свалявшейся шерсти. Попробуй подлезь под это одеяло, да еще чтобы ноги не оттоптали, плошку из рук не выбили и грязным хвостом не отхлестали — та еще работка. И дойных япов только три. Даже по кружке молока всем детям не хватает, приходится делить. Так что козы им точно не помешают. С первого раза уговорить не удается, но Эги упорный. День за днем он подходит к шаману то с одним, то с другим, продавливая потихоньку новое. Гоблины никогда не жили вместе с омегами. Вернее жили, но очень давно, когда те вели такой же примитивный образ жизни, как гоблины. Тогда гоблины совершали набеги на поселения и оплодотворяли всех течных омег по весне. А потом приходили за яйцами. Чтобы альфы не протестовали, их просто поднимали на колья для острастки. Забрав яйца, гоблины не трогали людей, даже помогали иногда, показывали, где колодец вырыть или приносили ножи и украшения в обмен на продукты. Тогда гоблинов было много, а людей мало. Потом люди стали собираться вместе, строить города, самостоятельно добывать руду для железа, делать оружие. Может и хуже, чем у гоблинов, но изобретательнее. И стены строить люди не ленились. Постепенно гоблинов становилось все меньше, измельчала порода. Теперь они не ходят набегами на поселки, даже воруют омег редко, чтобы не разозлить людей, а добровольцев поди поищи. Молва о гоблинах плохая, вроде и грубые, и глупые. Теперь Эги знает, что все вранье. Разве что шумные вне горы. В горе тихо себя ведут, там от громких звуков может быть обвал. Поэтому и голоса у них такие, чтобы на камень не влиять. Эги уверен, что, когда они все устроят, станет очень хорошо. Место удачное, можно и дома построить и огороды разбить. Труда много, конечно, но куда без труда. Гоблины держатся за охоту и собирательство, а Эги намерен завести свой скот, и зерно самим выращивать. Пахать на япах можно, остальное руками. Одно плохо, чтобы пахать, еще камни нужно выбрать. Горы же. Как все самим поделать, если так мало рук? Тяжело. Нужна помощь. — Шаман, я с охотниками пойду, — решает Эги. — Не могу все время дома сидеть. Хочу посмотреть, что вокруг творится. Он не просит, а предупреждает. Недавно родились его первые яйца на новом месте и статус повысился. Не то чтобы его раньше притесняли, но теперь еще лучше. Хочет идти с охотниками? Значит пойдет. И не надо подавать шаману мысль, что это может быть опасно. В пещере тоже опасно. Может камень на голову упасть, ага. А вообще у Эги цель — он хочет найти ближайшие поселения. «Та сторона горы» звучит очень далеко и неопределенно. Неужели поближе нет? Увы, шаман, как всегда, прав. За дневной переход ни одного дымка или малейшего признака жилья. Даже заброшенных сел нет. Может идут не туда? Зато зверья полно. Славная охота, богатая. Еле все донесли. Хорошо, что их встречать вышли, а то совсем тяжело. Еще и козленок… Охотились они на диких коз. Убили одну, а у нее козленок. Не совсем сосунок, но и не самостоятельный. Следом бежит, кричит, а подойти не дается. Гоблины плюнули и пошли. Что в том козленке еды? Кости одни. А он всю дорогу прошел до самых пещер. Такой упорный. Реми увидел, обрадовался. — Поймайте его для меня! — велит он. — Только живого! Так у них появляется первая скотинка. Через день в силки попадается сильно беременная зайчиха, которую приносят живой. Эги видит в этом знак и велит посадить ее в большую корзину. Ночью она приносит трех милых зайчат. Еды вдоволь, поэтому шаман легко соглашается оставить весь выводок Реми, пусть радуется, не жалко. Реми хитрый, он придумывает игру «Кто принесет живого зайца, тот получит разрешение». На секс, разумеется. Просить напрямую Реми стесняется, а дорвавшись до сладкого, хочет куда чаще Эги. Ему хоть каждый день и не устанет. Гоблинам не жалко, ни зайцев, ни хуев. Тем более, что Реми не всех оставляет, только беременных зайчих, да одного зайца на развод. Снаружи пещеры гоблины нагородили загоны из камней и дерева, Реми закрыл их плетеными крышками, так зайцы и живут, траву жуют, растут, размножаются. Живой запас еды на голодные дни.