Омеги, гоблины, яйца

Дым гоблинских костров привлекает любопытных ближе к зиме. Может и раньше, но никто не осмеливается подходить близко, а тут охотники приводят целого альфу. Целого — в смысле неубитого, только связанного. Альфа совсем молодой, но гормонами так и пышет, кричит, вырывается, обещая все кары небесные. Гоблины притаскивают его к большому костру, который день и ночь горит под естественным навесом. Над огнем большой котел, там кипит вода, и альфа решает, что его сейчас будут варить. Вся бравада слетает в один миг, остается ревущий подросток, которому только-только разрешили ходить на охоту. А может и не разрешили, а сам сбежал. Вторая версия подтверждается, когда на шум приходят Эги и Реми. Реми еще и с гоблиненком на руках. Недавно вылупился его первый малыш и он не может надышаться на свое сокровище. — Ого какая добыча! — восхищается Эги, видит активные гримасы гоблинов и включается в игру. — Нас ждет вкусный ужин. Альфа закатывает глаза, теряя сознание. — Про ужин было лишним, — укоряет его Реми, но все равно улыбается. Он-то знает, что альфе ничего не грозит. Один из гоблинов набирает ведро воды из каменной чаши, где когда-то купались омеги, и выливает на голову альфе. Вода чистая, ее натаскивают с утра, чтобы весь день не бегать к роднику по каждой необходимости, но альфа отплевывается, будто его помоями облили. — Как тебя зовут, любезный, — приседает перед ним Эги. — Дария. — Красивое имя. Меня зовут Эги, а его Реми. Мы омеги этой орды. А ты откуда? — Если вас держат в плену — моргните! — выпаливает Дария. Он так решителен и отважен в своем порыве, что умиляет даже гоблинов. Они принимаются полировать свои члены, чем опять едва не доводят подростка до обморока. — Нет, нас никто не держит, мы сами пришли, — едва отсмеявшись, смахивает слезу Эги. — Спасибо за заботу, альфа. Дария не понимает, что творится вокруг. Омега велит, и его сажают, привалив к стене. Совсем не развязывают, но часть веревок снимают. Правда ту, что от рук, пропускают в толстое железное кольцо, вбитое в скалу. Не убежишь. — Это для твоей собственной безопасности, — объясняет Эги. — Ты нас не знаешь, можешь неправильно подумать, начать драться. Победить не сможешь, а других поранить и сам пораниться — запросто. Шаман, где лучше расположить гостя на ночь, чтобы всем было спокойно? Ночью возвращаться опасно. Эги спрашивает, но понятно, что остальным осталось только выполнить его распоряжения. И когда он успел прибрать всех к рукам? Вроде и не особо старался. — Я не останусь на ночь! — дергается Дария. — Отец будет искать? — догадывается Эги. — И папа, — сникает подросток. — Придется им поволноваться до завтра. Ночью тут бродят волки, и медведи есть. Тебе даже рыси хватит. У нас безопаснее. Утром проводим. Где твой поселок? Оказывается, Дария хороший ходок, далеко ушел от дома. Не подумал, правда, как возвращаться, молодой еще, неопытный. Поглядывая на гоблиновы елдаки, он рассказал, что поссорился с отцом, потому и ушел. Его возраст подходит, ждут первый гон, а его все нет. Отец и омег в новый гарем приметил, и дом отдельный построили. Только Дария не хочет гарем, он хочет стать охотником и жить свободно. — Оставайся с нами, — брякает Реми и зажимает себе рот. Реми сердобольный, ему всех жалко. Эги знает, что как только наступит гон, Дария перестанет быть таким милым. Гормоны заставят его валить и трахать, кто попадется. — И с кем он гон переживет? — интересуется Эги. — С тобой? Вместо гоблинят заведешь щенят? — Почему вместо? Вместе, — краснеет Реми. Он уже все себе придумал. — Трахните его кто-нибудь, верните мозг в голову, — бросает Эги и поворачивается к альфе. Вообще-то он пошутил, но, судя по большим глазам альфы, у него за спиной начинается вполне себе взрослое развлечение. Вон и гоблиненка унесли уже. — Ну, не здесь же! — не оборачиваясь восклицает Эги, и веселая компания сваливает в темноту пещеры. — Не обращай внимания, тут всегда так, — машет рукой Эги. — Из еды пока сухое мясо и вода. Дать? Дария продолжает прислушиваться к темноте, полной стонов и характерных звуков, но согласно кивает. Он в шоке. — Родители при тебе никогда таким не занимались? — веселится Эги. Ладно, его родители тоже любили друг друга за закрытыми дверьми, Эги не пускали, но он все равно все знал. Подглядывал. Интересно же, чего они там. — Нет, — икает Дария. Он в мокрой одежде, а уже не лето, прохладно. Эги в меховой жилетке. Правда на голое тело, без рубахи, порвалась совсем. Вот и первый серьезный вопрос. — Дария, у вас в деревне ткут? Одежду шьют? Мы совсем пообносились, а скоро зима. Она тут как, снежная? — Нет, снег редко совсем. Если выпадет, быстро тает. А вот как туча на горе повиснет, так дожди долго идут. — Понятно. Нам нужны рубахи, штаны. Меняем на мех. Больше волчий. Они к стойбищу приходят, сами виноваты. Гоблины хорошо меха выделывают, чисто, мягко. Самим им одежда почти не нужна, горячие и кожа плотная, а мы с Реми не откажемся. — Посмотреть можно? — перестает дрожать Дария. Страх уступает деловой жилке. Меха в их местах ценят. — Сиди, сейчас приду, — велит Эги. — Куда я денусь? — показывает связанные руки Дария. Эги не верит честным глазам и просит гоблинов с кухни присмотреть. Один тут же садится неподалеку точить ножи. Если Дария о чем и думал, сразу забыл. Ножи у гоблинов знатные. Перебирая свои меха, Эги прикидывал, что не жалко отдать и одновременно подойдет юному альфе. Хоть и молодой, он все же уже высокий и широкоплечий, точно гон скоро. Эги куда старше, но мельче. Порода такая. Когда он возвращается, Дария уже жует, держа кусок связанными руками. Его угостили сушеным мясом. — Ты его не кусай, а соси, размачивай слюной, — советует Эги и показывает выбранную жилетку. — Если обещаешь вести себя спокойно, развяжу руки. — А если не обещаю? — щурится подросток. — Не развяжу, — логично завершает Эги. — Хотел предложить тебе снять мокрую рубаху, на ветру быстрее просохнет, но, если ты выбираешь сидеть мокрым — твое право. Никуда Дария не денется. Вечер близко, волки подвывают, намекая, охотники уже сговариваются пойти прикончить пару самых наглых в назидание остальным. Вчера волки забрались в загон с япами и пытались их загрызть. Правда загрызть япа не так уж легко. Перепугавшись, те затоптали одного волка, клыки другого застряли в свалявшейся шерсти. Неудачники. — Ладно, даю слово чести, что никому не наврежу, — наконец сдается Дария. — Смотри, ты поклялся, — грозит ему пальцем Эги и распускает хитрые узлы. Дария соглашается снять только рубашку. Штаны, после некоторого колебания, оставляет на месте. Жилетка ему тесновата, но мех явно нравится. Он гладит его по ворсу и обратно, наслаждаясь ощущениями. — Подарок, — мимоходом бросает Эги. — Можно будет немного расставить и станет в пору. — Папа сделает, — восхищенно выдыхает Дария, он под впечатлением. — Если отец не убьет, — вспоминает свое Эги. Все давно зажило, но искаженное яростью лицо отца все еще стоит перед глазами. — Я единственный альфа в семье, не убьет. — Расскажи, что в мире делается? А то мы тут немного отстали от жизни, — просит Эги и садится чистить набранные корни для похлебки. Будто так и надо, Дария берет лукошко с луковицами и принимается счищать чешую. Кухонный гоблин наблюдает за ним некоторое время и все же выдает маленький ножичек. Убить таким нельзя, а работать удобнее. Юный альфа оказывается неплохим собеседником. Государственных новостей особо нет. Только несколько публичных казней и мелкие указы, касающиеся цвета королевской одежды и праздников. Эги до всего этого дела нет. А вот, что омеги, родившие омег, вынуждены растить их в одиночку, очень печально. Оказывается, попасть работником в гарем к альфе это не наказание, а привилегия. Гарантированный кусок хлеба и общественное одобрение. — Давно же я не ел хлеба, — вздыхает Эги. — В этом году и у нас мало. Дожди все залили, — жалуется Дария. — Нам бы семян для посева к весне. Как думаешь, если привезти меха, сторгуемся или сразу бить кинутся? — Не знаю. У нас в округе гоблинов давно нет, шахты заброшены. Там, на дне, наверное, костей много, жуть. — Почему? — Туда ненужных младенцев бросают и омеги прыгают. Я сам видел. Эги ругается на гоблинском и замолкает. Раньше такого не было. — Ты их язык знаешь? — удивляется Дария. — Немного знаю. А что? — О чем они говорят? Скрипят да лают. — Ты не смотри, что они такие придурки на вид. На самом деле работящие мужики, — прячет улыбку Эги. Потому что один из «работящих мужиков» решил прямщас забить ему стрелку на вечер при помощи характерно-неприличных жестов. Дария тоже видит эту пантомиму и краснеет, отводя глаза. — Эй, ты случайно в гон не уйди, — смеется Эги. Он чувствует усиливающийся запах соленых огурцов и алкоголя. Не сказать, чтобы безумно приятный, но и не противный. Вызывает у Эги не стояк, а аппетит. Надо тоже мяска пожевать. — Не, я… — окончательно смущается Дария. Шаман наблюдает за ними со стороны, слушает и что-то себе думает, думает… На ночь Дария устраивают спать среди гоблинов, где он пукнуть лишний раз не смеет, не то, что устроить резню или побег. Гоблины пукать не стесняются. Под утро Дария понимает, что до него никому нет дела, не выдерживает и уходит к костру, где сидит дежурный гоблин, поддерживая огонь. Там он и засыпает как следует под треск поленьев. Кажется, впечатлений ему хватит надолго. Утро начинается не с завтрака, а с работы. Дария наблюдает, как выводят из загона япов для работы в шахте, Реми кормит своих зайцев и коз, Эги возится с детьми. — Все твои? — удивляется Дария. — Да, — гордо заявляет Эги. — А вон тот маленький — Реми. — И куда ты их ведешь? — Умываться. Пошли с нами. Может Дария что-то рассказывали о гоблинах, а может и нет. В любом случае он внимательно наблюдает за неизвестной ему жизнью. Тут жужжит точило, правят топоры, решили заготовить дрова на дождливый период. Там вереницей идут гоблины с ведрами на головах или плечах, чтобы наполнить каменную чашу. В одном котле кипят какие-то травы. — Чай будем пить, — поясняет Эги. — Так не хватает хлеба, — в очередной раз вздыхает он. — А если я привезу? — На всех? Много надо. У вас ярмарочные дни бывают? — Бывают. Из других сел тоже приезжают, — тут же ухватывает мысль Дария. В ярморочные дни можно затеряться в толпе. Никого не напрягают чужие лица. Только легенда нужна. — Назови мне пару сел подальше, откуда не часто ходят. — Выселки? Из Кротов еще редко бывают. Там ближе другая ярмарка, городская. — Подойдет. Только календаря у нас нет, не знаю какой когда день. — Это я расскажу, — радуется Дария. Судя по запаху, он успокоился и больше не боится. И не возбужден. Ушел алкоголь, остался только малосольный огурчик. Ребенок, как есть. И этот ребенок что-то задумал, считает, загибая пальцы. — У нас кур много, папа хочет продать, да никому не нужны. Возьмете за мех? — Много? — Десяток за волчью шкуру. — Пятнадцать и по рукам. На самом деле за волчью шкуру можно и двадцать кур просить, все равно дешево, но Эги не в том положении, чтобы сильно торговаться. — Тогда через три дня на тракт выходите, я объясню куда, там и обменяемся. Только чтобы гоблинов никто не видел. — Не увидят, — заверяет Эги. — А чем нам кур кормить? Чем вы кормите? — Зерно рушаем, — задумывается Дария. — Я подумаю. Хорошо? — Конечно, — соглашается Эги. Отвлекшись, Дария не замечает, что один гоблиненок подсунул ему свою ладошку и они идут держась за руки, будто так и надо. Обнаружив это, Дария делает большие глаза, но руку не отнимает, только смотрит на Эги. — Все нормально? — интересуется омега. — Да, — наконец кивает Дария и расслабляется. Ребенок и ребенок, хоть и зеленый. Завтрак альфе может и не совсем по вкусу, но он теперь понимает, что так готовят не от хорошей жизни. А полировка членов настолько заразительна, что он ловит себя на аналогичном движении, хоть и через штаны. Реми хихикает в ладонь, Эги тоже старается не ржать. А гоблины? Гоблинам нормально. Доставай и дрочи, кто мешает? Провожать Эги идет с охотниками, старательно помечая и запоминая дорогу. Нутром чует, ходить ему тут не раз и не два. Тропинку точно протопчет. Расстаются на тракте под огромным дубом. Приметное дерево видно издалека, и есть где спрятаться. Они едва успевают попрощаться, когда из-под горки показывается телега, запряженная бурой кобылкой. Дария машет руками, возница останавливается и берет его с собой. Все, можно возвращаться, ребенок поехал домой. А может и не ребенок. В назначенный день Эги с охраной берут волчью шкуру и лисью на всякий случай, молча шагают знакомой дорогой и оказываются на месте задолго до назначенного времени. Вроде все тихо, никого и нигде. Дорога пустая. Только однажды гремит мимо водовоз с бочкой на телеге. И опять тишина. Гоблины расходятся по обе стороны дороги, прячутся и притихают. Эги устраивается на дубе, взобравшись повыше. Теперь ему видна дорога в обе стороны. Чего он боится? Засады. Мало ли что наговорил Дария родителям и как это обернулось. Налетят толпой, поди убеги. Этот вариант они с гоблинами уже тоже обговорили, наметили пути отступления. А погонятся, так есть ловушки, туда и поведут. Но, пока тишина.