Омеги, гоблины, яйца

До задворков деревни они добираются ближе к полудню. Очень уж длинна обходная дорога. Эги знает, что гоблины бьют туннель через гору, чтобы ходить напрямую, но пока еще далеко. Есть надежда на старые ходы, если все совпадет, будет быстрее. Сонно хлопая глазами и потирая отлежанную щеку, Эги рассматривает сады совсем без заборов, целые и заваливающиеся сараи, многочисленные ометы, накрытые рогозом поверх сена. Омет — это огромная куча сена — сушеной травы, которой кормят домашнюю скотину зимой. Он складывается по определенным правилам слоями, чтобы не расползся. Каждый слой надо утоптать. Отец всегда закидывал Эги первым, потом подсаживал папу, и они ходили по рыхлому, колючему сену, осаживая его, приминая. Сначала работа кажется веселой — бегай и бегай себе. Потом сухие травяные срезы накалывают ноги до жжения и кровавых царапин даже через штаны. Пот заливает глаза, ноги гудят и щиплют, а отец все подкидывает и подкидывает сено навильня за навильней. Разгоряченный, блестящий от пота, он кажется маленькому Эги волшебным великаном. Его запах смешивается с запахом сена и дурманит голову. И если у Эги просто щекотно внутри, то у папы полноценно встает, и, заметив это, отец раздувает ноздри, прячет смеющиеся глаза под нахмуренными бровями и отправляет Эги купаться на реку к другим ребятишкам. Послушно скатившись на заднице прямо в руки отцу, он обещает далеко не заплывать и бегом летит к поблескивающей неподалеку речке. И, скрывшись за кустами, затаивается и наблюдает, как отец ловит с писком спускающегося с высоты накиданного омета папу, заключает в объятья и целует так жарко, что затмевает палящее солнце. Как бы то ни было, его родители очень любят друг друга. Эги по ним скучает. — О чем задумался? — спрашивает Реми, пристраиваясь идти рядом. — О доме. Как они там? Надеюсь, что хорошо. — Конечно хорошо. Им без нас лучше, — немного зло бросает Реми и ускоряется, чтобы догнать Юно. Гоблины оставили их, растворившись среди деревьев, присматривают издалека. Эги тоже не нравится, как им пришлось уйти, но это их выбор. Могли бы никогда не ходить к гоблинам, не таскать яйца, а пережидать течку, как все, в сарае или в доме на лугу, и жить правильной жизнью. Если забыть о невозможности побывать дома, в остальном жизнь его вполне устраивает. А удобства… Будут у них и удобства. Шаман не против, если они построят себе деревянный дом. Только как это сделать без знаний? Эги опять задумывается и врезается в спину Реми. — Ой! — Тихо вы, — шипит Юно, оглядывая двор из кустов. Дом Юно и Дария большой и красивый, как и положено, разделенный на два крыла. Одна сторона альф, другая омежья, а посередине супружеская спальня со входами с двух сторон. Двор у них тоже большой, чисто выметенный, сараи добротные. В одном хрюкают свиньи, возле другого купаются в пыли куры. Точно будет дождь, хоть на небе и не облачка. В будке огромный пес, белый с рыжими и черными пятнами. Первым делом Юно направляется к нему, обнимает, тискает лобастую голову. Пес тоже рад, молотит хвостом и пытается лизнуть. — Ладо, это свои, не трогать, — знакомит Юно с псом обоих омег. — Спрячьтесь пока куда-нибудь, я бегом домой и обратно. Только вещи соберу. Реми убегает за сарай и прячется в бурьяне, а Эги остается в сенном сарае, показывает, что будет ждать там. Вроде не на глазах и все видно. Юно скрывается в доме и пропадает. Его все нет и нет, Эги начинает волноваться, уже хочет идти следом, но тут он показывается в дверях, пытаясь протащить огромный мешок. Мешок застревает, Юно дергает, что-то с треском рвется и омега бегом сбегает по ступеням крыльца, уворачиваясь от летящего следом мешка. — Ты весь дом решил вынести? — в ужасе шипит Эги и затаскивает мешок и Юно в сарай. — Зачем столько?! — Это мои вещи! Я не оставлю ничего Пухлику! — ответно шипит Юно, старательно запихивая обратно то, что пытается вывалиться в образовавшуюся дыру. — Мы это не донесем. — Гоблины донесут. Только нужно разделить на два мешка. Где-то они были, я видел, — растерянно оглядывается Юно. Шансов, что он быстро найдет подходящий мешок, практически нет. Юно понятия не имеет, что где лежит в сараях. Это работники знают, а не он. Сейчас спросить некого, и он бродит по двору туда-сюда, заглядывая в разные двери. Он стоит посреди двора, когда пес издает короткое «вуф» и вновь метет хвостом, только уже не для Юно. Быстрой походкой во двор входит взрослый омега и целенаправленно шагает к крыльцу, не замечая замершего Юно. Эги прячется в сарае и через щель наблюдает, как взрослый омега взбегает по ступенькам, открывает дверь и в этот момент до него доходит, что что-то не так. Он медленно разворачивается на точеных каблучках своих красных сапожек и встречается взглядом с Юно. Глаза его постепенно расширяются, становясь все изумленнее, он открывает рот, чтобы крикнуть, но в это мгновение Юно срывается с места и с разбега обнимает его, крепко обвивая руками. — Папа! Когда омеги оказываются рядом, Эги видит в кого Юно светлый и тонкий. Он точная копия папы, только еще миниатюрнее. Взрослый омега зажимает себе рот одной рукой, а другой притягивает Юно к себе. Кажется быстро они не уйдут, если уйдут совсем. — Папа, все хорошо, я живой, — говорит Юно, и взрослый омега падает в обморок. Ох уж эта нежная знать. Тяжело вздохнув, Эги свистит Реми, и они вместе заносят взрослого омегу в дом. Омежья половина впечатляет. Красивая отделка, светлые комнаты, дорогие ткани, удобная мебель. Теперь Эги понимает какой для Юно огромный контраст с пещерной жизнью. Они укладывают взрослого омегу на диван в общей комнате. Реми ослабляет тому завязки на вороте рубашки, Юно бежит за водой. У Эги появляется возможность рассмотреть его. Омега в возрасте, все-таки уже пять взрослых щенков, но все равно красивый и ухоженный. Слишком бледный, надо это срочно исправить. Эги мягко похлопывает его по щекам, пытаясь привести в чувство, тут подлетает Юно и со всей дури фыркает водой изо рта. Омега вздрагивает и открывает глаза. — Папа, все хорошо, это мои друзья, Эги и Реми. Они меня любят и во всем помогают. Они хорошие, — быстро тараторит Юно, не давая никому открыть рот. Эги и Реми помогают взрослому омеге сесть, Юно спохватывается и подает полотенце. Омега аккуратно промакивает лицо и смотрит на всех по очереди. — Течка прошла? — спрашивает главное. — Да, папа, вот с ними и с гоблинами, прости, — падает на колени Юно, чтобы обнять папу за ноги и положить подбородок на колени. В глазах ни капли раскаяния, только радость. — Мне не придется умирать. — А если я тебя сейчас прибью за неповиновение? — чуть поднимает тонкую кисть взрослый омега и даже сжимает кулак, но тут же раскрывает ладонь и кладет ее на голову Юно, гладит. — Прибей, только не сильно, нам еще обратно идти. — Далеко? — Очень далеко, — вздыхает Юно. — Где мои крепкие сапоги? И еще надо будет заказать. Гоблины шьют свои, но в них только дома ходить. — Дома? — По пещере, да в гнезде сидеть. — У вас есть гнездо? — спрашивает взрослый омега и смотрит на Эги, быстро опознав его главным. — У нас отличное гнездо! — с энтузиазмом восклицает Юно. — Меховое! Ни у кого такого нет. Дороже, чем королевское. — Так уж и дороже? — улыбается взрослый омега. — Там шкуры волков и медведя, росомахи и даже рысья одна. Но она сама виновата! Она пришла к пещере, к выгребной яме, и кинулась на Реми, а гоблин ее убил. Прям топориком хрясь по голове! — Избавь меня от подробностей, — морщится омега. — Хватит того, что мой сын живет среди дикарей. — Если ты про гоблинов, то они очень умные, в горном деле, разумеется. И не дикари вовсе. — Голые. — Ну, тут да, — соглашается Юно. — Им так удобно. Только в кузнице в фартуке. — У них есть кузница? — удивляется взрослый омега. — Конечно. Как гоблины и без кузницы? Я заглядывал. Там так шумно, молотки стучат и очень-очень жарко. Они топоры куют, ножи, другое всякое, я не разобрал. А для меня отполировали зеркало из серебра. — Прям именно для тебя? — Конечно. Они же меня любят, дарят подарки. Юно вскакивает и вертится, показывая меховую жилетку, новенькую кожаную сумку на поясе и меховые сапожки. Он так и влетел в дом обутым. Реми поджимает босые ступни. Эги смотрит на его грязные ноги и тоже смущается, у него не лучше. Взрослому омеге нет дела до других, он сосредоточен на Юно. — Так ты пришел… — За вещами. И не знаю, как быть, их так много! — Не брать все? — тихонько подсказывает Эги. — Не все разом, — решает взрослый омега. — Где они? Надо отобрать самое нужное. Ты никогда не отличался практичностью. Кажется, он совсем пришел в себя, что-то решил и принялся за дело. Понять бы, что именно он решил. Юно ведет всех в сарай, папа видит порванный мешок, набитый всем подряд, и развивает бурную деятельность. Тут же появляются два заплечных мешка, куда он отбирает часть одежды, комментируя свой выбор и советуясь с Эги. Может он и недоволен создавшейся ситуацией, но не решением сына. Юно он любит и готов защищать. Быстро сортируя вещи, он расспрашивает Эги обо всем, что производят гоблины. В том числе о драгоценных металлах и украшениях. Официально они запрещены, но почему-то Эги кажется, что это не навсегда. По нескольким вскользь оброненным фразам Эги понимает, что не все так хорошо при дворе, как кажется. Многие недовольны новыми указами, особенно знать. — Гоблинам стоит пополнять свои запасы драгоценностей. Они могут понадобиться, — не глядя на Эги говорит взрослый омега и с неожиданной силой затягивает горловину мешка. — Все, готово. — Спасибо, — кланяется Эги. Реми тоже кланяется и подхватывает один мешок, Эги второй. — Господин, не могли бы вы нам помочь купить крупы и других припасов на ярмарке. У нас только шкуры на обмен, слишком приметно, — еще раз кланяется Эги. — Конечно. Это не вас ли ждет Дария? С утра, как на иголках. — Нас, — кивает Эги. — Хорошо. Сделаем так. Младшие омеги уходят в сад, где в густой листве прячется беседка. Через некоторое время туда прибегает маленький омега из слуг, передает сверток с плащами. Теперь Эги и Реми почти не отличить от местных. Разве что они босиком, совсем не подумали, что надо обуться. Потом приходит старший омега с мешочком золота. — Где ваши шкуры? Они так же хороши, как те, что приносил Дария? — у папы Юно острый ум, он мгновенно складывает один и один. — Да, две большие волчьи шкуры, — подтверждает Эги и свистит. Из кустов мгновенно высовывается гоблин и приветливо скалится. Омега едва не падает в обморок вновь. — Папа, тебе надо попить пустырник от нервов, — хихикает Юно. — С вами всеми мне надо жевать его прямо в поле, на корню! — восклицает взрослый омега и тут же смеется демонстрируя белые зубки. Он нравится Эги все больше и больше. — А как мы можем обращаться к господину? — подает голосок Реми. — Зовите меня Сано, — улыбается он в ответ. Эги подозревает, что господин Сано уже мысленно взял их под свою опеку. Ведет себя ласково и смотрит то на свое запястье, то на шею омег, точно хочет предложить пометить запахом. От него пахнет корицей и переспелой грушей. Запах может и тяжеловат, но раз его альфе нравится, значит все нормально. Эги не против быть помеченным. Значит на ярмарке не будут приставать чужие альфы. Он как бы становится принадлежащим дому Сано, хоть и ненадолго. После очередного взгляда Эги просто наклоняет голову в сторону и оттягивает ворот, открывая запаховую железу, давая разрешение. — Ты не против? — все же спрашивает Сано. — Как я могу быть против такой чести, — искренне удивляется Эги. И правда, как он может быть против, это же не альфа. Правда без запаха альфы тоже не обходится. Когда Эги и Реми уже бродят по ярмарочным рядам, прицениваясь то к одному, то к другому, их находит Дария. Очень вовремя находит. Неподалеку от омег давно ошивается какой-то молодой альфа, возможно, присматривая их в свой гарем. Реми вдруг кидается Дария на шею и быстро трется о запаховую железу, одновременно шепотом прося прощения и объясняя ситуацию. Дария приобнимает его и легонько кусает в шею, глядя на соперника. Чужой альфа разворачивается и уходит. — Тебя пометить? — разворачивается Дария к Эги. — Только запахом, — протягивает руку Эги. Он уже видит, как повело Реми от близости альфы и не хочет потерять голову так невовремя. — Реми, приди в себя, — трясет он того за плечо и хлопает по щекам. — Если господин альфа не против внебрачных связей, можете даже потрахаться в кустах, только не сейчас. Дария и Реми разом краснеют и отскакивают друг от друга на приличное расстояние, сердито сверля Эги взглядами. — Чего вы так на меня смотрите? — делает вид, что не понимает причины недовольства Эги. — В Реми сейчас яйца, залететь он не может. Развлекайтесь на здоровье. — Гоблины тебя совершенно испортили, — качает головой Дария, а сам косится на Реми и одергивает край рубахи, пряча стояк. — С кем поведешься, от того и наберешься, — смеется Эги и идет к следующему лотку с товарами. На то золото, что дал за меха папа Юно, они покупают достаточно зерна, муки, сушеных яблок и многого другого. Один из торговцев примечает на поясе Эги гоблинский нож, интересуется, откуда и за сколько продаст. Эги не знает местных цен и порядков, вдруг это засада, поэтому заверяет, что это подарок покойного прадедушки (тогда гоблинов было много и они ковали много отличных ножей), и сбегает, пообещав поискать еще в старых сундуках. Понятно, что никаких сундуков у него нет и продавать хорошую вещь дешево он не собирается. Сперва надо все разузнать как следует. И запрещенные деньги тут в ходу, будто так и надо. Странно и немного страшно. Домой они возвращаются с тяжелыми тюками на плечах и жутко рады, когда их встречают на полпути. Поход на ярмарку удался.