Омеги, гоблины, яйца

Эги не был бы сам собой, если бы не оценил Гвидо на пригодность к сексу. На реке он чуть не насильно заставляет его раздеться полностью, рассматривает и остается весьма доволен. Не Руи, конечно, но очень даже ничего. Слаб Эги перед голубой кровью, слаб. К ночи возвращается Грон. Он безошибочно находит нужный шатер, может сам и ставил, Эги не знает, заходит внутрь, принюхивается и довольно хихикает. — Сынри проиграл, Грон выиграл, — довольно потирает он член. — На что спорили? — спрашивает Эги. — На этого, — тыкает гоблин в юного химика. — Сынри сказал, что он испугается и вернется домой, а я сказал, что от Эги еще никто не уходил. «Нетраханным» повисает в воздухе. Эги понимает, что репутацию он себе заработал, не отвертишься. — Я умею общаться с людьми, и что? — вяло защищается Эги. Он так и не оделся и другим не дал. Темно же, чего стесняться? А в одежде будет жарко, она помнется, испачкается… и порваться может… в процессе. — У вас это так называется? А я думал, что ты просто любишь ебаться, — похрюкивает смешливый гоблин. — А ты не любишь? Ты только скажи, я к стенке повернусь и усну. Устал, как собака, — ворчит Эги. Стенкой, к которой он намерен повернуться, служит Руи. С довольным вздохом Эги обвивает его руками и ногами, чуть поворачивает его голову и принимается очень нежно целовать в губы, одновременно массируя затылок. Руи нравится, когда кто-нибудь возится у него в волосах, если это не вши, конечно. Он отвечает на поцелуй и прижимается сильнее, забывая, что они не одни. — О чем я и говорил, — хмыкает Грон. — Эй, мелкий, хочешь большой и чистой любви? Я только что в речке мылся. — Я не мелкий, — срывающимся голосом отвечает Гвидо. — Значит хочешь, — делает свой вывод Грон. — Я этого не говорил! — пищит Гвидо и пятится назад, врезаясь в спину Эги. Оторвавшись от поцелуя, тот вопросительно мычит, принюхивается и расцепляется с Руи, чтобы пустить в серединку Гвидо. Тот не успевает понять в чем дело, а его уже ласкают в четыре руки и два языка, вылизывая шею и запястья. Встревоженная крапива сменяется дурманящей валерианой, и оба омеги — гоблин и человек — становятся похожими на бродячих котов по весне. — М-м-м, какой ты вкусный, — мурлычет Эги, вылизывая солоноватую от пота кожу. — Такой нежный, — покусывает сосок Руи. — Расслабься, мы сделаем тебе приятно, — спускается дорожкой поцелуев по впалому животу Эги. — Раздвинь ноги, так будет удобнее, — вторит Руи. Эги вылизывает железы в паху Гвидо, все сильнее пьянея от запаха. До маленького толстенького члена он добирается совершенно окосевшим. — Леденец, — хихикает он и забирает в рот до основания. — Маленькая, вкусная конфетка. Если Гвидо и хочет возразить, то не может. Руи захватил его рот поцелуем. Полюбовавшись на собравшихся в кучку омег, Грон решает, что пора принять активное участие. Он подсаживается к голове Гвидо и стучит головкой члена по щеке Руи. Тот быстро понимает, что к чему, прерывает поцелуй и переключается на конец гоблина. — Целуй и лижи, — учит он Гвидо. — Еще, еще, открой рот, высуни язык. Головка такая шелковистая, ощути ее вкус. Не так давно Руи сам впервые изучал член Грона, а теперь учит другого, как лучше доставить удовольствие. Как быстро бежит время. Гвидо с трудом сосредотачивается на лизании, потому что его сильно отвлекает Эги, старающийся между его ног. Палатку наполняют запахи и бесстыдные влажные звуки от множества ртов. Грон выбирает голову Руи и насаживает того на свой член, скользя в самое горло. Пользуясь моментом, Эги стягивает Гвидо ниже, чтобы не мешать этим двоим, и складывает пополам, наконец добираясь до сладкой дырочки не только пальцами, но и языком. Гвидо шумно дышит и слепо шарит руками. Наткнувшись на член Руи, он некоторое время просто держит его, сжимая в кулаке, а потом поворачивается и лижет, тут же получая выстрел спермой в рот. Руи стонет, вибрируя горлом, чем заставляет кончить Грона. — Двоих накормили, — тихо смеется Эги. Он вставляет в Гвидо палец, недолго ищет внутри нужное место, одновременно прихватывая губами круглую головку его члена, совмещает движение внутри и язык на уздечке, почти сразу получая скромный плевок пустой омежьей спермы и такую волну запаха, что не выдерживает и кончает сам. — Все по разу, — констатирует он. — Продолжаем? Гоблины согласно хекают и сплетаются в объятьях, Эги тормошит притихшего Гвидо, но тот, кажется, спит. Ладно, когда это Эги мешал сон партнера? Правильно — никогда. Гвидо все еще удобно сложен пополам, так что Эги достаточно переместиться, чтобы потереться вялым членом о скользкую промежность омеги, пробуждая себя к жизни. Грон прав, начинать с гоблинского члена — удел сильных. Эги оснащен, как омега, ну, может чуть солиднее. Тут природа тоже промахнулась. Размер есть, а узла нет. Печально, но так удобно растягивать узких омежек под гоблинов. Гвидо, не просыпаясь, хнычет, когда Эги начинает входить в него, то давя, то отступая. Узкая дырочка туго обхватывает член, сочится смазкой и пульсирует, то напрягаясь, то расслабляясь. Эги ловит момент, подстраивается и постепенно входит до конца, где и замирает. Если бы его не пережимали мышцы Гвидо, он бы кончил, честное слово. Внутри горячо и мягко, член приятно обхвачен со всех сторон, яйца чувствуют чужую промежность. Эги осознает, что удостоен чести быть первым так глубоко и совершенно по-взрослому. Течки, проведенные с собственной рукой, не в счет. Слух улавливает шлепки тела о тело. Это Грон трудится над Руи, выбивая из него всхлипы и стоны. Эги прекрасно представляет, как это ощущается. Он уже бесконечное число раз скакал на этом члене, изучив каждую венку и бугорок. Гоблин достает такие потаенные места, о которых омеги и не подозревают. Достает и заставляет потерять рассудок от удовольствия. Двинувшись на пробу, Эги понимает, что Гвидо достаточно расслабился, чтобы продолжить, и продолжает, невольно совпадая ритмом с ебущим Руи Гроном. Фантазии и реальность сплетаются в причудливую картину, томная сладость разливается по телу, Эги глубоко дышит валерианой Гвидо, не давая исчезнуть наваждению, и внезапно бурно кончает, изливаясь внутрь. — Не выходи из него, — просит Руи, переползая ближе. Он уже кончил и даже пришел в себя. Наслаждение так скоротечно. — Что ты хочешь? — останавливается на половине движения Эги. — Пусть привыкает кончать на члене, — хихикает Руи. Его все еще ведет от запаха Гвидо. Другие так на него не действуют. — Может на твоем? — улыбается Эги. У него третий раз так быстро не встанет, а у гоблина запросто. — Можно и на моем, — соглашается Руи. Член Руи не толще Эгиного, но почти на три пальца длиннее. Они быстро меняются местами и Эги не отказывает себе в удовольствии нащупать член Руи, приласкать головку и направить его во влажную, растянутую дырочку Гвидо. С такой палкой в попе уже не поспишь. Гвидо бормочет неразборчиво и пытается повернуться на бок. Руи и Эги замирают, тихо хихикают и помогают Гвидо перелечь на бок, буквально поворачивая его на члене. Ну, что ж, теперь они не могут ему дрочить, значит будет кончать попой, как положено. Через достаточно долгое время выясняется, что Гвидо стойкий, а Руи — нет. — Может он вообще сегодня больше не кончит, — надувается Руи, в изнеможении откатываясь в сторону. — Разбуди его. — Я уже пробовал. Да и ты его вон сколько расталкивал. Может ну его, пусть спит? И мы ляжем. — Он все еще пахнет. Я не усну! — жалуется Руи. — Грон, проснись и сделай что-нибудь! Грона два раза просить не надо. Гоблинам, им только… Ну, вы помните, хехе. В шатре темно, но не для гоблинов. Разогнав вымотавшихся омег, Грон переворачивает Гвидо на спину, разводит ноги, проверяет языком, одобрительно хрюкает и подцепляет разморенного омегу на полчлена. После всего предыдущего, тот даже не пищит. А потом сгребает в охапку и поднимает, заваливая на себя. Гоблин садится на пятки, а Гвидо насаживается по самый корень, чуть не въехав Грону по зубам. — Что? Зачем это? Ах… — просыпается Гвидо, попытается встать, приподнимаясь, но его тут же насаживают обратно еще глубже. — Чтобы не пах, — хихикает Грон, подхватывая его под ягодицы и принимаясь покачивать на сильных руках. — А я пахну? — немного откидываясь назад, хватает Грона за плечо Гвидо. — Еще как, — сонно заверяет его Эги. — Значит все же течка, — стонет Гвидо, проявляя все больший интерес к происходящему. — А можно в этот раз без яйца? В этот момент Грон немного меняет угол, и Гвидо начинает стонать в голос, откидываясь сильнее. Грон отпускает его, позволяя прогнуться и встать на мостик, опираясь на лежанку только плечами. А сам берет за талию и продолжил засаживать, как кинжал в ножны. — Течка — это надолго, — зевает Эги, обнимает Руи и засыпает. Следующий день Гвидо проводит в знакомой каждому омеге орды позиции — верхом на члене. Подчинившись неумолимому диктату гормонов, он не протестует, а просит еще и еще. Грон не выдерживает и зовет на помощь еще пару охотников. Как говорится — друзья познаются в беде и сексе. К вечеру Гвидо отпускает. Через неделю он пробивает взрывом свою первую шахту, через две — перетаскивает свою лабораторию в пещеру неподалеку, через месяц сносит первые яйца. А через два месяца гоблины куют металл, сваренный по новой технологии. В тот раз получается не лучшим образом, но, со временем, Гвидо дорабатывает рецепт и превосходит старинных гоблинских мастеров. Личинка перелинивает почти через два месяца, когда Эги уже совершенно привыкает к ее виду и повадкам. Сперва перестает есть, потом замирает, скрючившись в комок, твердеет и почти остывает. Ее опять закапывают рядом с костром и держат в тепле долгие десять дней. А на одиннадцатый, проломав ненужный панцирь, появляется маленький гоблин. Именно такой, как привык видеть Эги. — Тебя будут звать Умути, — решает Эги. — В имени гоблина должна быть «р», — не соглашается с выбором Грон. — Умути будет гоблином нового поколения, воспитанного вместе с людьми, — объясняет Эги. — Он впитает в себя знания гоблинов и людей, положив начало новому миру. Да будет так! (звучит пафосная музыка, ползут титры) КОНЕЦ