dessert

– Джэхен-и, я не сахарный, – выдыхает Чону с усмешкой, когда Джэхен осторожно прислоняет его к закрывшейся за ними двери. Чону гладит его по щекам холодными от вечернего уличного воздуха руками и вопросительно улыбается, пытаясь заглянуть в бегающие глаза за линзами очков. Джэхен только легко – уверенно, но ненастойчиво – обвивает его талию руками и медленно ползет взглядом выше, с открытой шеи прямиком на порозовевшие щеки, и наконец встречается с ним взглядом. – Я так не думаю, – шепчет, слегка ухмыляясь, и глаза у него улыбаются, но только на секунду. Он снова мимолетно стреляет ими ниже, как-то нервно, облизывает пересохшие губы и смотрит на Чону просяще, даже около умоляюще. Он всегда так делает. И у Чону от этого всегда ноги косят. Джэхену не о чем ни умолять, ни просить – достаточно просто сделать, не обязательно даже предупреждать, но он выбирает вот так смотреть на Чону, – как будто он действительно горстка сахарного песка, – лишнее движение, и рассыпется прямо на глазах, поэтому обязательно нужно быть аккуратней, осторожней, терпеливей. – Ну, пожалуйста, – дрогнувшим от нетерпения голосом просит Чону, притягивая к себе джэхеново лицо руками на щеках, и целует первый. Джэхен слушается. Поддается и принимает это за долгожданный зеленый свет, на который так любит только намекать. Он наклоняет голову и целует глубже, глубже, прижимая Чону ближе за талию и зажимая между собой и несчастной дверью, которую он даже не уверен, что они закрыли на замок. Они целуются долго, местами неуклюже, потому что параллельно стягивают друг с друга верхнюю одежду, (с огромной неохотой – больше хочется друг друга трогать или прилипнуть друг к другу и никогда не отлипать), и как бы Чону ни нравились очки на Джэхене, их ему тоже приходится аккуратно снять, иначе еще одно особенно неаккуратное столкновение губами, и они полетят прямо им под ноги, где о них уже точно никто думать не будет. Чону едва успевает приоткрыть подрагивающие веки и отстраниться на миллиметр, чтобы сделать очередной короткий вдох, как Джэхен решает подхватить его на руки. Он распахивает блестящие в темноте прихожей глаза от удивления и охает неловко, когда чувствует крепкую хватку у себя на бедрах и не чувствует земли под ногами, но не успевает подумать об этом, (да и не то чтобы есть желание), и машинально скрещивает ноги на джэхеновой талии, когда тот снова начинает целовать его. Чону улыбается в поцелуй и гудит довольно, пуская руки Джэхену под ворот футболки и щекотно поглаживая вдоль позвонков, пока тот ползет ладонями выше по бедрам и настойчиво сминает под самой задницей. Держится Чону уверенно и крепко, – стоит даже постараться, чтобы разомкнуть его ноги, – так что Джэхен позволяет себе повести одной рукой еще выше, Чону под свитшот, и поддевает пальцами пояс джинсов, дразняще и скорее вопросительно, намекая; потому что он действительно не любит разговаривать ни о чем в процессе, (лучше займет рот чем-нибудь более полезным), и Чону это прекрасно знает; но каждый раз он делает самое невинное лицо и смотрит своими круглыми глазами так пронзительно, что каждый раз Джэхен ему поддается. Так что, кстати о занять рот... – Знаешь, я бы сейчас не отказался от десерта, – низко протягивает Джэхен между поцелуями под челюстью Чону, прямо ему на ухо, – раз уж мы заговорили о сладком. Чону скрипит от этих слов еле слышно и дышит тяжелее через раскрытый рот, растекаясь у Джэхена на руках от его влажных и звучных поцелуев вдоль шеи, потому что знает, на что он намекает. Особенно это нетяжело понять по тому, как его рука, уже целиком нырнув под джинсы, недвусмысленно ложится прямо ему на ягодицу и сминает. – Чего же ты к кофе его тогда не заказал? – широко улыбаясь, пытается отшутиться Чону, но задорный запал пропадает тогда же, когда Джэхен отрывает лицо от изгиба его шеи и кидает на него взгляд абсолютно серьезный и полный решимости. А потом молча целует, – Хорошо, – шепчет Чону между возобновившимися поцелуями, – Пожалуйста. (У них просто не было ничего с фисташкой).

***

Небрежно скинув с кровати покрывало вместе с одеялом, Чону приземляется голой задницей прямо на мягкий матрас и с облегчением вздыхает. Он откидывается назад, облокачиваясь на локти, и в призывном жесте разводит ноги, когда Джэхен наконец догоняет его и забегает в комнату следом. А церемониться им, собственно, и ни к чему – Джэхен был готов закончить начатое прямо в душе и уже было встал перед Чону на колени в полной готовности, но тот заскулил, что на скользком полу душевой кабины его, хоть и весьма сильные, но определенно ужасно уставшие после долгой прогулки, ноги точно не выдержат, (особенно, если Джэхен будет смотреть на него снизу вверх своим идиотским просящим взглядом; тогда Чону сам готов упасть на колени на месте и разрешить ему все, что угодно). И пока у разгоряченного Чону стоит перед глазами эта невероятно возбуждающая картина, он не замечает, как Джэхен снова оказывается перед ним на коленях, прямо между его любезно разведенных влажных бедер. Он приходит в себя, когда чувствует на их внутренней стороне затяжные горячие поцелуи, и удовлетворенно, с улыбкой скулит, рукой дотягиваясь до лохматых джэхеновых волос и с упоением зарываясь в них пятерней. Джэхен все же отрывается от своего невероятно интересного занятия, и, (игнорируя налитый кровью член прямо перед своим лицом), смотрит Чону в глаза: – Ложись на живот, – мягко и быстро шепчет он, оставляя по еле ощутимому поцелую на острых коленях Чону, прежде чем тот послушно отворачивается. – У тебя так колени не будут ныть? – тихо спрашивает Чону, прикладываясь щекой к измученной и видавшей подушке в своих руках. Вместо ответа Джэхен только сыпет быстрыми поцелуями его бедра с открывшейся стороны и гладит, гладит и трогает, мнет, прекрасно зная, насколько Чону любит постоянные прикосновения и поцелуи. Он провокационно скулит и выгибается в спине, когда Джэхен добирается губами до его ямочек на пояснице и аккуратно массирует большими пальцами талию. – Если тебе так спокойней, – с улыбкой кидает Джэхен у Чону над ухом, – у нас достаточно мягкий коврик. Чону довольно хмыкает и показательно дует губы, (как будто Джэхен посмеялся над ним, а Чону, вообще-то, и правда беспокоится!), закрывая глаза и зарываясь пунцового цвета лицом глубже в свою любимую подушку. Джэхен ненадолго убирает руки с его поясницы, и Чону долго прислушивается к возне позади себя; ерзает, устраиваясь поудобней, пока ему не приходится шумно вдохнуть: он крупно вздрагивает, когда широкие ладони Джэхена возвращаются прямиком на обе его ягодицы, которые сминают с силой и раздвигают. Довольно посмеиваясь от такой реакции, Джэхен смазанным слюной пальцем ведет на пробу по уже расслабленному входу Чону и облизывается; непроизвольно горячо выдыхает. В ответ на такие дразнящие махинации Чону весь жмется и рефлекторно ползет выше по постели, но одергивает себя. – Приятного аппетита, – серьезнейшим тоном выдает Джэхен напоследок и наклоняется. Чону было отрывает голову от подушки, чтобы искренне засмеяться (закончили уже с десертом!), но вместо этого первый же выскочивший смешок тут же ломается, и он уже протяжно тихо стонет, снова обессиленно роняя лицо вниз, как только Джэхен припадает к нему языком и крупно облизывает. – Джэхен-, – Чону сопит и теперь поддается назад, чуть вскидывая задницу, когда Джэхен уверенно ползет снизу вверх – почти от самых яиц – и оставляет чересчур слюнявый поцелуй, точно присасывается, где-то наверху, – Джэхен-и. Тот, заслышав свое имя, гортанно стонет и хмурится, не отрываясь от Чону, который в это время скулит, просит, кидая расфокусированный взгляд назад. Но Джэхен, на самом деле, уже давно не видит чужих телодвижений и реакций, зато прекрасно их слышит и чувствует. Он возвращает губы ниже, зарывается между ягодиц, утыкаясь носом, и обводит легко поддающийся его напору вход языком, но пока не толкается – снова тянет; руками ползет ниже и крепко обхватывает подрагивающие бедра Чону, чтобы притянуть максимально к себе близко. У Чону ноги начинают предательски разъезжаться, (чего он и ожидал), но Джэхен им этого сделать не дает – сжимает пальцы на них так, что как бы синяки не остались, сводит вместе и будто невзначай поглаживает сверху вниз, нарочно (или нет?) не прикасаясь к Чону. От постоянных вибраций, посылаемых постанываниями Джэхена вверх по спине, и массажа на бедрах оставленный без внимания член возмущенно дергается. Горячий язык наконец толкается внутрь, и Джэхен вместе с этим причмокивает так, как будто ест самый вкусный в мире деликатес – чавкает даже. От количества одновременных ощущений Чону запрокидывает голову и низко стонет. – Джэхен- – Да? – хрипло и с задержкой отвечает тот, со слюнявым звуком (нехотя) отрываясь от Чону. – Хочу кончить, – с придыханием просит Чону, – Пожалуйста. Джэхен только согласно хмыкает и, снова раздвинув ягодицы, возвращает свой рот на место; сразу скользит языком внутрь, лижет мокро и крупно и уже пачкает подбородок в своей же слюне. На этот раз одну руку он заводит за вспотевшие бедра Чону и обхватывает ею его покрасневший ноющий член. Чону теперь часто звонко стонет, в такт движениям ладони по его длине – сначала медленным, размазывающим выделившуюся смазку, потом – быстрым и резким. – Да-а, – Чону закатывает глаза и глупо раскрывает рот, когда Джэхен засасывает его губами сзади, – да-да-да, – ладонью обводит чувствительную головку, – я- Джэхен снова низко угукает и, продолжая вылизывать Чону внутри, делает несколько финальных крупных движений на его члене. Чону кончает – дышит загнанно, потому что Джэхен помогает ему рукой и все еще целует и облизывает, медленно переползая губами выше, назад к пояснице. Только когда Чону окончательно обмякает у него в руках, он приподнимается и переворачивает его на спину, прежде чем сам снова усаживается между его подрагивающих после оргазма ног. Он укладывает их себе на плечи и заботливо покрывает мелкими поцелуями колени, а за ними и все, до куда лицом дотягивается. Когда Чону, не удосуживаясь даже чуть-чуть приподняться с постели, тихо подзывает его к себе, ему приходится вспомнить о том, что самому, вообще-то, тоже не помешало бы кончить – стояк неприятно шлепается о бедра, как только он тяжело поднимается на (действительно немного затекшие) ноги, чтобы выполнить просьбу. Чону притягивает Джэхена за руку, и он теряет равновесие, неуклюже приземляясь рядом на постель. Ему хочется повернуться, посмотреть в глаза, поцеловаться, но быстрее, чем его план формируется до конца, Чону наваливается на него и переворачивает на бок, чтобы прижаться со спины и крепко обнять. Он дышит влажно ему в шею, лениво целует в загривок и бормочет: – Спасибо, – медленно тянет заранее вымазанную в слюне руку вниз, Джэхену между ног, берет в нее член и начинает неторопливые движения, – Теперь моя очередь. Джэхен тихо хнычет от долгожданного прикосновения, и Чону удивленно выдыхает, ускоряя руку. – Тебе так это нравится? – тихо спрашивает он, укладывая свободную ладонь на чужую упругую грудь и легко сминая мышцы ладонью. Джэхен вздрагивает и судорожно вздыхает, когда рука на члене сжимает сильнее, двигается грубее, а пальцы на груди требовательно щипают за сосок. – Нравится тебя слушать, – скулеж, – Быстрее, – он всхлипывает. – А на вкус как? – Чону делает, что прошено, и облизывает у него за покрасневшим ухом, – Сахарный? И Джэхен успевает только испустить нервный смешок, прежде чем наконец-то кончает, (забавно, что именно снова заслышав это сравнение), прямиком Чону в кулак, прошептав его имя. Немного отдышавшись и протерев для пущего эффекта ладонью вспотевший лоб, он наконец-то поворачивается к нему лицом, как и хотел, но вместо поцелуя получает представление: Чону демонстративно облизывает свои испачканные в сперме пальцы. Джэхен не придумывает в такой ситуации ничего лучше, кроме как смешно сощуриться и наигранно поморщиться (чья бы корова мычала!), на что Чону корчит оскорбленную гримасу: – У меня, вообще-то, тоже десерта не было! И они оба устало смеются.