Unbelievable.

Шарль прошёл в джет Макса с кепкой, опущенной до самых глаз, в тщетных попытках как-то ещё сохранить конфиденциальность его новых отношений. Макс, удобно устроившись в кресле, беззаботно листал телефон, и тогда на глаза Шарлю упала спортивная сумка в кресле напротив. — Взял больше багажа в этот раз? Ухмылка читалась в вопросе Леклера, и, совсем спокойно, не поднимая глаз на вошедшего, Макс ответил: — Это тебе. — Мне? — Просто открой её, Чарли. Внутри сумки оказались идеально сложенные футболки, худи, поло различных цветов: оранжевые, тёмно-синие, белые. И на каждом «светилась» надпись: «verstappen.com». — Макси— — Когда ты со мной, тебе уже несколько раз приходилось надевать мерч Red Bull. Так вот, больше не придётся, — это звучало как нечто само собой разумеющееся. Пока пальцы Шарля перебирали приятную на ощупь ткань подаренной одежды, сам он неизбежно думал о том, что каждый раз чувствовал себя странно, словно не в своей тарелке, надевая худи Red Bull, пусть тот и пах Максом. — Но это… Это твой бренд. Наконец, оторвав взгляд от экрана, Макс одарил Леклера спокойным, но полным решимости взглядом: — Именно. Хочу видеть тебя в нём. Бегая взглядом от худи в своих руках до Макса и обратно, Шарль искренне поинтересовался: — Хочешь, чтобы я ходил повсюду как твой самый большой фанат? — Пора всем узнать, что ты мой. Ах, эти слова подействовали, и щёки Шарля покрылись красивым румянцем. И вместо того чтобы спорить, он натянул худи на себя. Оно было уютным, мягким, очень приятным на коже. Когда Леклер поднял глаза, то встретился с довольной ухмылкой, и пока синие глаза гонщика Red Bull казались тёмными, словно глубины океана, в них плескалось что-то едва заметное. И Шарль знал, что именно… Но вместо того чтобы и дальше дразнить, он, проведя ладонью по надписи verstappen.com, красующейся сейчас на его груди, беззлобно прошептал: — Ты чудак. — Тебе нравится. Шарль не мог это отрицать. В то же время, пусть пока и был не готов признаться вслух, ему слишком нравилось принадлежать лучшему гонщику мира. Это ощущалось как седьмое небо.

***

Лететь до Сингапура — 13 часов. И Dassault Falcon 8X, принадлежащий Максу, должен был справиться с таким расстоянием, учитывая, что на борту, кроме экипажа, были только они вдвоём с Шарлем и практически никакого багажа (кроме новой полной одежды сумки Леклера, конечно же). Пусть, на всякий случай, с пилотом и была обговорена посадка для дозаправки в Дубае, пока ветер был попутный и погода благоприятная, джет уверенно рассекал воздух в заданном направлении. Шарль уже по привычке уютно устроился на коленях Ферстаппена, всё в том же худи, который отказывался снимать. Они лениво смотрели фильмы, засыпая на их половине. Это был такой приятный момент уединения, который оба парня заслужили. Конечно, Шарль периодически ёрзал, когда очередное движение Макса по его бедру было слегка возбуждающим, пусть и не нарочно. А случайно поймав взглядом выражение лица Макса, пока тот смотрел фильм — такой весь серьёзный, сосредоточенный, челюсть плотно сжата, — всё, что оставалось Шарлю, — это медленно выдохнуть через нос, чтобы не выдать желание, которое он никак не мог взять под контроль. Но, в конце концов не выдержав и развернувшись к Максу лицом, он целует его. Медленно, показывая потребность, но и не настойчиво. Это ленивый поцелуй, как и весь их перелёт. Руки Макса держат Шарля крепко, заземляя, прижимая, защищая. Тот словно в колыбели, окутанный ощущением безопасности, где он может показать свою влюблённость, ничего не боясь: ни осуждения публики, ни критики команды, ни слухов толпы. Тем не менее, их дыхание неизбежно становится сбивчивым. — Мы не одни, — прошептал Шарль напротив чужих алых губ. — Экипаж не помеха, — в ответе Макса читалось… счастье. Шарль был так близко, в миллиметрах от него, такой красивый, открытый и отзывчивый. Его Шарль Леклер. Гран-при в Сингапуре сейчас казался таким далёким… пусть до пункта назначения и оставалось всего несколько часов. На сердце Макса никогда не было так спокойно, как сейчас, и он не мог поверить, что ему так чертовски повезло. Остаток рейса гонщики провели в обнимку, наслаждаясь присутствием друг друга, деля одно дыхание на двоих. Последние моменты спокойствия перед одним из самых трудных для Ферстаппена заездов.

***

Пока улицы Сингапура нещадно орошались проливным дождём, в роскошном отеле творилась суматоха: гоночные команды продолжали прибывать и заселяться ещё со среды. В лобби царили смех и шутки: гонщики наконец-то увиделись вновь спустя две недели перерыва (ну разве что кроме приятелей, которые тусили на яхте Макса во вторник). После всего хаоса, уже на нужном этаже, даже не раздумывая, Макс занёс и свою, и чужую сумки в номер Леклера. — Хах, погоди, что? — Шарль не смог скрыть шока и удивления за улыбкой. — Почему ты заносишь ко мне свои вещи? — Хм, потому что я планирую спать здесь? — Боги... — театрально накрывая рот ладонью, Леклер закрыл за ними входную дверь. Несмотря на насыщенный встречами с прессой и фанатами четверг, сплетники в чате, конечно же, не могли пройти мимо происходящего. [FIA вход воспрещён] 20:40 Ландо: РЕБЯТА?! Макс и Шарль заселились в один номер, ОТВЕЧАЮ 20:41 Джордж: Ч Т О 20:41 Пьер: уже??! 20:43 Алекс: я точно не удивлён 20:44 Карлос: нууу, если они счастливы, то я счастлив за них 20:45 Юки: Макс, судя по всему, захватил ТОННУ личного мерча специально для Шарля 👀 20:46 Джордж: погодите… вы видели, в каком худи прилетел Шарль??? Не Феррари, друзья… а VERSTAPPEN.COM 20:47 Пьер: боги мои… он уже носит бренд своего парня как медаль, это официальное провозглашение отношений 20:48 Ландо: не-не-не-не… не провозглашение — Макс метит свою территорию, поверьте мне на слово 20:49 Алекс: представьте картину: первоклассный гонщик Феррари — фанат номер один своего парня, гонщика другой команды 😭😭😭 20:50 Джордж: но ему ИДЁТ. Плюс… в этот дождь я бы тоже не отказался от пушистого худи 😔 20:51 Юки: ты же вроде из Англии?! тебе-то дождь не помеха 🙄 20:53 Пьер: aaaaanyways, доминантный король Формулы и его сияющий принц… Сингапур будет забавным в этом году Телефон Шарля на прикроватной тумбе продолжал назойливо вибрировать уведомлениями, рядом с Максом, который, приняв душ, раскинулся на кровати — в спортивных штанах и топлесс. — Значит, ты абсолютно точно не пойдёшь в свою комнату? — Шарль появился в дверном проёме с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. — Зачем? Всё, что мне нужно, находится здесь. Забравшись на постель рядом с Ферстаппеном, Шарль устроился головой на груди того, сразу же ощутив, как чужая рука ласково перебирала его влажные после душа кудри. — Ты звучишь так, словно всё просто. — А зачем усложнять? — убрав телефон на тумбу рядом, Макс перевёл внимательный взгляд на макушку на своей груди. Мягко положив ладонь на шею Шарля и оборачивая того на себя, дотянувшись, Макс очень нежно его поцеловал, прижимаясь осторожно своими губами к чужим. Шарль мгновенно таял в этом неторопливом поцелуе, позволяя языку Макса оплетать свой — медленно и лениво. Не церемонясь, Леклер обернулся, теперь усаживаясь сверху Макса и наклоняясь к нему так, что их дыхания смешивались. Руки чемпиона сразу нашли путь к чужим бёдрам, несильно их сжимая поверх явно ослабленного полотенца. Это ощущалось естественно. Следующий поцелуй вышел уже более глубоким, страстным, вынуждающим Шарля заёрзать на чужих бёдрах, создавая трение между их телами. Но Ферстаппен не ослаблял своей хватки, удерживая парня на одном месте. — Не сегодня, — наконец прошептал он, слегка отстранившись. — Но Макси— — Знаю, Чарли, но утром ещё одна пресс-конференция, а за ней заезды по треклятой трассе, нам нужно выспаться. Уткнувшись лицом в чужое плечо, Шарль издал звук отчаяния, но Макс оставался непоколебим. Одарив лицо Леклера нежными поцелуями, он настойчиво отправил парня надеть бельё. — Ты жестокий, — бросил тот, роясь в спортивной сумке. — Нет. Я терпеливый. — Но не на треке, да. — Это важнее. Ну, после такого доводов у Шарля точно не осталось, и, погасив ночник, он улёгся рядом, позволяя Максу крепко вжаться в него со спины. В комнате тихо гудел кондиционер, пока за окнами номера дождь так и не стихал. Уже во сне Леклер пролепетал что-то на французском, умиляя Макса и вызывая сонную улыбку на лице того.

***

Первые лучи долгожданного солнца любопытно пробирались в комнату через неплотно задвинутые шторы. Шарль проснулся первым, лениво моргая и сразу же ощущая тяжесть чужой руки, перекинутой через его талию. Макс спал как убитый: приоткрытые губы, растрёпанные волосы, мягкое выражение лица, которое до этого не видел никто. Шарль, немного задумавшись, оставляет осторожный поцелуй на щетинистом подбородке, вынуждая Макса пошевелиться и прошептать что-то невнятное на голландском, затем добавляя: — Нууу, ещё пять минуточек. — Пресс-конференция, Макси. — Подождут. Макс так и лежал, крепко прижав Леклера к себе и не удосуживаясь открыть глаза. Он порою был настоящей липучкой, и это вызывало бабочки в животе его парня.

Встреча с прессой.

Пять гонщиков уселись в ряд под яркими прожекторами. Ландо и Джордж отделяли Макса и Шарля. Несколько рутинных вопросов и щелчки камер, пока не случается неизбежное. — Макс, Шарль, вопрос к вам. Вы прилетели в Сингапур вместе, есть комментарии по этому поводу? Макс даже не моргнул, наклоняясь к микрофону. — Мы летели в одном направлении, зачем использовать отдельные самолёты? — А что по поводу того, как вы подбираете аутфиты? Тут Макс всё же бросает взгляд на Шарля. Тот был в обычном белом поло сегодня, марка Феррари не видна нигде, зато толстовка verstappen.com обвязана вокруг пояса — означая, что от этого вопроса убежать будет сложно. — Мы гонщики, а не модные инфлуенсеры. Просто и коротко, но Ландо рядом всё же хмыкнул, так как в этом месяце тот будет лицом на обложке лучшего модного издания — Vogue. Шарль старается держать выражение лица безразличным, несмотря на розовый от смущения тон его лица. Журналисты продолжали свои нападки, но Макс отвечал лишь на вопросы, связанные с предстоящей гонкой, которых тоже было немало. И так любопытство прессы было хоть как-то удовлетворено. Шарль бросил пару взглядов на Макса, пока тот говорил серьёзно. Леклера очень забавляло (но он также был очень благодарен) то, как все намёки журналистов на их отношения рикошетили от Макса, ведь тот, увиливая от ответов в своём стиле, уже «вёл лекцию» на тему прижимного усилия, которое требуется на трассе Marina Bay.

День тренировочных заездов FP1, FP2.

Климат Сингапура — это не что иное, как настоящее испытание на выносливость. Вчерашний дождь теперь казался ерундой по сравнению с влажностью и духотой, которые стояли на треке совместно с жарой в 34°. Но, несмотря на это, и Шарль, и Макс показали хорошее время в первом свободном заезде — второе и третье соответственно. Однако ночной заезд превратился в истинный хаос из-за красных флагов. Гонщики «пробовали» трассу под светом прожекторов — Джордж и Лиам не справились и врезались в стену, а Шарль умудрился врезаться в Ландо («упс») на выезде из бокса. Вопреки происходящему, Ферстаппен успел показать третье время и в этом заезде, довольный представлением своего болида. Но Оскар, ведущий по очкам гонщик этого сезона, опять был на высоте, показав лучшее время заезда. Напряжение нарастало для всех участников — предсказать, что произойдёт завтра, было практически невозможно. Шарль застрял на встрече с командой. Это было изнурительно: уже поздно ночью, опустив плечи, он едва волочил ноги по длинному коридору отеля. В голове по сотому кругу гонщик Феррари прокручивал стратегию для квалификационного дня. Всё, что хотелось сейчас, — это утонуть в крепких объятиях Макса, но комната встретила Шарля полумраком и прохладой кондиционера. Макс явно видел десятый сон, разлёгшись на кровати и одной рукой прижимая к себе подушку Шарля. Видеть чемпиона мира таким спокойным, беззащитным было для Леклера чем-то сокровенным. Непоколебимый и непробиваемый Макс Ферстаппен «выбирался из панциря» только и только перед ним — его парнем. Наконец отмёрзнув, Шарль бесшумно сбросил с себя одежду прямо на пол и осторожно забрался на кровать. Пошевелившись, Макс нащупал его сразу же и загрёб в охапку, затем крепко прижимая к себе. — Долгий день, Чарли? — едва различимо пробормотал он низким из-за сна голосом. — Угу. — Ты сегодня проехался на велике через наш гараж, мне рассказали… Мило. — Ты милый. Спи. — Теперь сплю. Ведь ты рядом. Шарль прикрывает глаза, всё ещё удивляясь, насколько успокаивающе на него действуют эти сильные объятия, в которых он готов провести весь остаток своей жизни…

День квалификации.

Их спокойствию не было суждено продлиться. Шарль вскочил на кровати, ощущая проступивший противный пот и то, как желудок его уже знатно свело от нервов. Ему нужно постараться в сегодняшнем заезде. Ради команды, которая с него просто «не слезает». Выбравшись из постели, он отправился на балкон, за которым роскошный город уже проснулся и жил жизнью на полную. Ожидания «Феррари» давили на плечи гонщика так же, как и его собственные сомнения в успехе и то, насколько в этой победе нуждался Макс. На такой трассе, как Marina Bay, позиция на старте определяет то, какой будет сама финишная прямая. Ведь улицы города и коварные углы в 90° практически не оставляют шанса на обгон. А это значит, что квалификационный день решит всё. За свою карьеру Макс выигрывал абсолютно все Гран-при по несколько раз. Кроме одного — Сингапура. «Это будет жесть», — думал Леклер, когда Макс появился на балконе. Волосы растрёпанные, как всегда — без футболки и босиком. Он остановился позади Шарля и оставил нежный, невесомый поцелуй на его плече. — Не накручивай себя. Всё встанет на свои места, Чарли. Постепенно. Сектор за сектором. Шарль кивнул, но ничего не ответил из-за напряжения, сковывающего всё его тело. Квалификационный день был перед ними — долгий и быстрый одновременно, словно назревающая гроза. Третий свободный заезд, FP3, стал для Макса самым удачным, ведь он показал лучшее время. Это было действительно многообещающим началом для квалификационного вечера. На встрече с прессой Ферстаппен излучал нерушимое спокойствие. Да, каждое последующее Гран-при было важным для его титула. Да, он никогда не побеждал в Сингапуре. Но… было что-то такое в ответах чемпиона, что-то едва заметное. Он был другим. Словно в его жизни появилось что-то (или кто-то), дающее ему такую важную опору. Шарль же… В третьем свободном заезде оказался десятым и совсем погряз в пучине своих мыслей. «Лишь бы вечером всё сложилось удачно. Для нас обоих. Пожалуйста, Боже». Квалификация выжала из них просто всё. Никто из парней не занял поул-позицию. Для Макса это была борьба с трассой, временем, другими гонщиками — борьба за шанс завтра. Для Шарля — борьба с болидом и командой, борьба за свободу от чужих предубеждений. Леклер закрывал сектора словно одержимый дьяволом, крадя десятую часть секунды при каждой возможности. И, в целом, он даже был доволен своим выступлением. Однако… Макс занял вторую позицию, Леклер — седьмую. И теперь гонщик «Феррари» не мог отделаться от мысли, что именно он стал фактором, отвлекшим Макса от цели. Поэтому сердце его сейчас было готово выскочить из груди из-за взрывоопасной смеси эмоций. «Нет, это я вмешался в то, как Макс водит. Он должен был… Должен был взять поул-позицию, чёрт возьми! Если бы он не связался со мной, то оставался бы непобедимым… Это я… Я во всём виноват». Бесповоротно утонув в самобичевании, Шарль поспешил убраться с паддока, на котором, конечно же, уже творился праздничный хаос в честь тех, кто завтра начнёт с первых трёх позиций — и Макс был в их числе. Бросив что-то невнятное на итальянском команде, которая приводила в порядок гараж «Феррари», Леклер быстрым шагом направился в свою комнату. Сразу же расстегнув комбинезон наполовину, он спрятал своё ещё горячее лицо в ладонях, стараясь успокоиться и выровнять дыхание. Но тут раздался стук в дверь. Три твёрдых удара о поверхность. «Нет. Только не он. Только не сейчас». Но дверь, тем не менее, распахнулась. В проёме стоял Макс — всё ещё в комбезе, взгляд сверкал, а челюсти были плотно сжаты. Он закрыл за собой дверь на ключ, и в комнате повисла тишина — настолько плотная, хоть режь ножом. — Прости, Макси, я… — слетело с пересохших губ, но Шарль не успел довести свою мысль до конца, потому что Макс уже ударился своими губами в его, утягивая в безумный, похожий на шторм поцелуй, сносящий волнами на своём пути всё, в том числе извинения. Леклер вцепился руками в комбез на плечах Макса, отвечая на поцелуй с отчаянной страстью, стараясь раствориться в этом моменте без остатка. Неукротимый жар объял их сразу же. Мгновенно. Не расцепляя поцелуя, Макс направил Шарля к стене, попутно стягивая с себя комбез до пояса и комбез Леклера еще ниже. Шарль тихо простонал в поцелуй; воздуха не хватало, и он оказался пригвождённым к стене чужим сильным телом. Но все же, сделав попытку, он обернулся к стене лицом, выгибая теперь перед Максом спину. Красные штаны Феррари теперь болтались у колен парня, открывая Ферстаппену вид, достойный миллионов долларов, устоять перед которым было абсолютно невозможно.    Все происходило очень быстро. Но также… они шли к этому моменту мучительно долго.  Макс прижимался к чужим ягодицам своей горячей даже через ткань штанов эрекцией. Их тела окутал и жар, и мурашки, и электричество одновременно.    Шарль едва дышал: он горел пламенем потребности, тем не менее чудом успел прохрипеть:   — Макси… Пожалуйста… И теперь, когда пелена возбуждения уже было затмила его зрение, гонщик Red Bull словно протрезвел, вспомнив своё собственное обещание: Не так. Не сейчас. Не в какой-то задрипанной комнатушке Феррари.  Он замер на полусекунду, вжимаясь грудью в покрытую тонкой тканью спину Леклера и осознавая, что именно только что чуть не натворил. Шарль перед ним вибрировал всем телом, ожидая высвобождения; ему было сложно думать, и всё, что тот мог, — это тихо и сбивчиво дышать, сильнее подаваясь назад в чужой, всё ещё недоступный, пах.    — Come on, — прошептал Леклер, не стыдясь своей потребности. Стесняться было уже нечего.  Выражение лица Макса сейчас было слишком напряжённым и слишком серьёзным; наклонившись ещё ближе (словно было куда, ведь он практически лежал на чужой спине), он низким, шероховатым голосом пробормотал прямо у уха Шарля: — Я принадлежу только тебе, знаешь.    — Я не могу… Я не могу остановиться сейчас, Макс, мне срочно нужно— Ферстаппену не нужно повторять дважды.   Обхватив ладонью подтекающий предэякулятом член Шарля, Макс сразу же задал твёрдый быстрый темп по всей длине его эрекции. Другой рукой огладив нежные ягодицы дрожащего в его хватке парня, он медленно направил свои движения между ними. Ощущая под подушечкой большого пальца горячие мышцы прохода, Макс, лишь изучая чужую реакцию, слегка надавил. Это было не дразняще, а скорее чтобы помочь, приблизить оргазм. Ведя пальцем по кругу, Макс практически до крови прокусил свою губу, борясь с желанием войти в сексуальное тело перед ним по-настоящему.    Шарль… что ж, он рушился под прикосновениями, его тело больше ему не принадлежало: чужие руки, прикосновения сводили с ума, гнали к пику, заботились, дарили чертовски охуенный кайф.    Упершись щекой в стену, Леклер накрыл рот ладонью, чтобы не закричать, по лицу его горячими ручьями потекли слёзы от стимуляции его самых чувствительных мест, от сдержанных чувств, от всего… Прямо в свою ладонь он шептал, молил, на французском, на английском: Боже… Да… Ещё… Ещё немного.  В ответ Макс тоже что-то шептал, но голос его ломался, поскольку он был слишком возбужден и слишком сосредоточен, доводя рукой Шарля до пика и продолжая дразнящие движения пальцем именно там, где, по идее, должен был двигаться его собственный член.     — Давай, Чарли. Я рядом. Только я.   Словно по команде, тело Шарля замерло, перед тем как тот поддался долгожданному оргазму, растекаясь горячим удовольствием в чужую ладонь и сдавленно крича при этом в свою. Когда тело его обмякло, Макс удержал его, прижимая к себе одной рукой и оставляя влажные поцелуи везде, докуда только мог дотянуться.    — Ты получишь всё, что захочешь, милый, — это прозвучало самодовольно, но Ферстаппену определенно было чем гордиться.  Шарль мог только кивнуть, совсем растаявший после такого мощного удовольствия, всё ещё перебегающего иголочками по каждой его клеточке. Сердце его билось словно сумасшедшее, слёзы ещё не высохли на щеках, но впервые за этот уикенд не из-за переживаний за гонку, а из-за Макса, только Макса и той заботы, в которой его бесконечно купали.   Наконец, убедившись, что Шарль может стоять без поддержки, Макс схватил первое из полотенец, что попалось под руку, и вытер свои руки, натягивая затем комбез, чтобы выглядеть прилично — словно и не прикасался к своему парню интимно минутами ранее. Он поправил свои растрёпанные волосы и оставил красного, как цвет его комбеза, Леклера идти принимать адекватный душ. Конечно, перед уходом огладив скулы парня шершавой подушечкой пальца и оставив поцелуй на розовых губах. — Ты — мой, Чарли. Мой. Ферстаппен уверенной походкой покинул гараж «Феррари» и спокойно вернулся на паддок, просто как ни в чём не бывало. Никто не посмел остановить его расспросами. Он — четырёхкратный чемпион мира, и чувствовал он себя сейчас непобедимым. Главу команды, Лорана, он поймал на пару слов уже около Red Bull Motorhome. Наверное, только тот и имел право потревожить Макса сейчас. — Насколько всё плохо/хорошо с болидом, Макс? — У нашего болида и Marina Bay всегда были сложные отношения. Но RB21 справляется. Ничего не потеряно. Второе место на старте — давай согласимся, что я добирался до подиума и из более глубокой задницы. Это был ответ на автопилоте, ведь в голове гонщика всё ещё звучали приглушённые стоны Шарля, такие сладкие… Кому вообще нужна поул-позиция? Макс ощущал себя самым счастливым человеком из всех. «Любопытные Варвары» негодовали в чате: 23:11 Джордж: куда вы оба исчезли после квалы?? @Макс @Шарль 23:13 Юки: Макс был замечен публикой перед гаражом «Феррари», это конец 😭😭😭 фанаты говорят, он там «обсуждает контракт на 2027» 23:15 Пьер: что, простите? 23:17 Льюис: а я-то думал, почему наш гараж закрылся быстрее обычного 🥲 23:18 Шарль: вам больше нечем заняться? я просто хотел провести время с моим парнем 23:19 Ландо: ПРИЗНАЛСЯ ТАКИ 23:19 Джордж: ОФИЦИАЛЬНО: ПАРА ПАДДОКА 23:22 Пьер: Шарль, ты неисправимый романтик 23:24 Юки: лично я всё понял по стонам— 23:24 Шарль: what 23:25 Макс: никто ничего не слышал. @Юки, не распускай слухи 23:27 Джордж: мхм, мистер «пока что нет» 23:30 Ландо: оставьте Макса, он в отрицании ахах 23:31 Шарль: лично я не отрицаю, что бесконечно счастлив 23:32 Пьер: ой всё, ребята, вы слишком сладкие для этой горькой квалы. @Джордж, поздравляю с поул-позицией 🌷😉

День гонки.

Забавно морщивший нос Шарль был разбужен тёплыми лучами утреннего солнца, пробивающимися в номер. Ни холодного пота сегодня, ни скрученного от нервов желудка. «Я принадлежу только тебе, знаешь». «Ты — мой, Чарли. Мой». Слова, произнесённые Максом вчера, всё ещё приятно окутывали сознание Леклера. Можно сказать, он проснулся с довольной улыбкой на лице. Ферстаппен, судя по всему, уже давно не спал. Одетый в синее худи, он стоял у панорамного окна с сэндвичем в руке, спокойный, как никогда ранее. Заметив краем глаза движение на постели, гонщик обернулся и улыбнулся уголками рта. — Доброе утро. Лениво поднявшись с кровати, Шарль подошёл к своему парню и поцеловал его в щёку. — Доброе, Макси. Сегодня был не просто день гонки. Ведь, чем бы она ни закончилась, это всё равно был их день. Трасса Marina Bay высыхала после прошедшего часом ранее ливня. Команды и гонщики обсуждали стратегии, механики готовили болиды. Во время формовочного круга Макс уже знал: будет нелегко. Будет очень сложно. И оказался прав. На первом повороте, вместо того чтобы обогнать Джорджа и выйти в лидеры гонки, Ферстаппену пришлось обороняться от обоих «МакЛаренов», которые жестко прижимали его сзади. Ландо подло задел Оскара в попытке обойти Макса, и это задало тон всей гонке. Джордж лидировал, Макс боролся с непослушным болидом и давлением сзади: Ландо не отставал все 62 круга. Инженер поддерживал Макса по радио как мог — то успокаивал, то просто слушал. Ландо не давал ни секунды передышки, сокращая разрыв до каких-то 0,5 секунды. Так что для чемпиона это была не борьба за первое место. Это была борьба за удержание второго. Шарлю, в свою очередь, пришлось уступить позицию Льюису — попытка стратегии, чтобы тот атаковал Кими. Но для «Феррари» это сработало не идеально. 62 круг. Макс выжимал всё — из себя и из RB21. Болид терял сцепление, прижимная сила хромала, задние колёса будто блокировались без причины… Но он не сдавался. Клетчатый флаг… Макс — второй. Шарль — шестой.

***

Вернувшись в отель поздно ночью, Макс застал Шарля уже в постели, укрытым одеялом. Тот не спал. Уставший взгляд был прикован к iPad в его руках — и Ферстаппен сразу понял, что именно тот настолько внимательно изучал. — Чарли, — хрипло произнёс Макс, нарушая тишину. — Как ты? Леклер поднял взгляд и поджал губы. — Я и представить не мог, какой ужас тебе устроил сегодня Норрис. Мне жаль. — Но я ведь справился, верно? Оставив одежду где попало, Макс поспешил залезть под одеяло. От него всё ещё исходил жар и пахло шампанским, которым его щедро полили на подиуме. — Я считал стратегии и вероятность твоей победы в сезоне, — сказал Шарль тихо. — Шанс ещё не упущен. — Именно. Поэтому не вешаем носы, м? Убрав iPad в сторону, Макс улёгся, положив голову на грудь Шарля и обняв его одной рукой. — Мне… мне так хорошо сейчас, знаешь? Я… давно не ощущал такого умиротворения. Шарль молчал, лишь нежно улыбаясь ещё влажной макушке на своей груди. Похоже, Максу нужно было наконец выпустить то, что скопилось в глубине его души. — Титул важен, да. Пусть у меня их уже четыре. Мне хочется больше, я не стану этого отрицать. Только вот раньше… Обычно после второго места на подиуме я мог впасть в депрессию. А сегодня, пока мы обливались шампанским с Джорджем, я думал только о том, как скорее увидеть тебя, Чарли. Наконец приподнявшись, Макс заглянул в зелёные глаза, сиявшие рядом, и смог, наконец, превратить в слова то, что таилось в его сознании. — Я люблю тебя, Чарли. Просто люблю. Повисла тишина, и казалось, можно было расслышать, как бешено сейчас бились их сердца. — Макси… я люблю тебя. Ферстаппен, и без того румяный, теперь стал почти цвета «Феррари». Но ему было всё равно. Этот момент был слишком важен. Это станет началом. Началом лучшего «сезона» его жизни. Парень перед ним был дороже всех кубков — потому что он был живым, настоящим, любящим. Тепло разливалось по телу Макса, непривычное, почти солнечное. — Я, хах… не знаю, что обычно говорят в такие моменты, — пробормотал он, осыпая грудь и плечи Шарля невесомыми поцелуями, будто боясь рассеять этот хрупкий миг. — Добро пожаловать в настоящую жизнь, Макс Ферстаппен. И тут они оба как по команде рассмеялись, а Макс и вовсе не мог перестать улыбаться. Это было непривычное для него чувство — впервые за слишком долгое время второе место в Гран-при не растоптало его.

***