Unbelievable.

Dassault Falcon 8X плавно рассекал бескрайнее небо, словно огромная птица, распахнувшая крылья попутному ветру. Шарля в небе неизбежно клонило в сон, но он, подперев голову рукой, с интересом наблюдал за Максом в кресле напротив. Дорога домой после Гран-при обычно зависела от того, как прошёл уикенд — удачно или нет. Но в этот раз на душе монегаска было более чем спокойно. Ну или, по крайней мере, пока. Первые минуты после взлёта парни почти не разговаривали — каждый думал о своём. Впрочем, мысли о предстоящем Гран-при были неизбежны, давили изнутри, будто стягивая саму черепную коробку. Но было и кое-что ещё: едва заметная между гонщиками неловкость после важного события вчерашнего дня. Как будто сам воздух в салоне стал другим — затаившимся в ожидании дальнейшего разворота событий. Леклер первым нарушил тишину, слегка прокашлявшись. — Кажется странным, да? Возвращаться вот так к нормальной жизни. После… всего. Макс, оторвав взгляд от экрана телефона, слегка приподнял одну бровь. — Что ты под этим подразумеваешь? — Его интонация была ровной, но уголки губ всё же предательски дрогнули, и Шарль не удержался от тихого смешка. — Ну, всё это: самолёты, пресса, типичный хаос. И при этом притворяться, что мы не… — он нарочно осёкся и просто уставился в синие глаза напротив. — Мы не притворяемся, — наконец ответил Макс после короткой паузы, в течение которой внимательно изучал красивое лицо Леклера. — Возможно, нам просто хочется сохранить как можно дольше этот наш маленький мир, в котором нет места постороннему мнению. В ответ Шарль лишь коротко кивнул и обернулся к иллюминатору. Золотые лучи закатного солнца волшебным образом подчёркивали его красивый загар. Леклер выглядел словно настоящий принц из сказки… со счастливым концом. Дотянувшись до него через небольшой столик, отделявший сиденья, Ферстаппен бережно положил ладонь на руку Шарля, затем слегка погладил её — короткий, почти невесомый жест, который помог Леклеру выдохнуть и расслабить плечи. Вероятно, он снова всё слишком глубоко переживал. Небеспричинно. Конец сезона приближался со скоростью света, ставки были слишком высоки. С другой стороны… до отлёта в Остин оставалась ещё целая неделя. Ему как никогда хотелось скорее оказаться дома, в Монако. Там, где ничего не меняется. Где остальные видят лишь роскошь и деньги, а он — уют и покой. Монако было его местом силы. А силы сейчас явно не помешают. Ему и его парню. Макс не вылезал из телефона добрую половину перелёта. Он хотел бы уделить Шарлю больше внимания, но в какой-то момент гонщик Феррари просто задремал, уютнее натянув на голову капюшон своего уже любимого белого худи с иссиня-чёрной вышивкой verstappen.com. Макс же, пусть и чувствовал себя виноватым, всё-таки работал. Читал обновления от механиков, переписывался со стратегом и руководителем команды, давал указания команде своего бренда, смотрел статистику прошлых заездов в Остине (которую и так знал наизусть) и, хмурясь, изучал чарты с вероятными исходами будущей гонки. Кто-то скажет: это было too much. Но Макс жил в таком режиме уже более десяти лет — ему это было привычно. Настоящей же головоломкой оставалось другое: как вписать в этот хаос человека, которого он любил и который заслуживал всего самого прекрасного на этом свете. А ещё была одна куда более конкретная проблема. До дня рождения Шарля оставалось чуть больше недели, а Макс всё ещё не придумал подарок. Во-первых, у Шарля уже было всё. Во-вторых, что могло сравниться с тем невероятным подарком, который Макс сам получил от него? «Дьявол…» — выругался Ферстаппен про себя, снова бросив взгляд на мирно спящего, словно ангел, парня в кресле напротив, и вернулся к разгребанию почты.

***

Шарль проснулся первым. Он отлично выспался и теперь, улыбнувшись, сладко потягивался, прежде чем растереть ладонями глаза. Ах, как же всё-таки круто иметь собственный джет. Размяв шею и взглянув в окно, монегаск перевёл взгляд на Макса. Тот, судя по всему, вырубился прямо во время работы. Сейчас Макс сидел в кривой позе, сопел с приоткрытым ртом, кепка сползла ему на глаза, а телефон с подключённой зарядкой едва держался в руке. Шарль смотрел на него с лёгким сожалением, но и пониманием. Он знал, почему Макс снова загнал себя до предела. Пересев в кресло рядом, Леклер тыльной стороной ладони осторожно вытер крошечные капельки слюны у уголков чужого рта. Боже, когда Макс спал, он был таким трогательным зрелищем. Сокровищем. Шарль мог смотреть на него вечно. Чемпион мира — сильный, трудолюбивый, целеустремлённый, непоколебимый. У него не было ни нормального детства, ни спокойной юности — всё время борьба, давление, конкуренция. Макс заслуживал отдыха. Настоящего. Он заслуживал простых человеческих радостей. Просто забить. Не на неделю между гонками, а на год-два… Но ему слишком шёл титул чемпиона. Это было его призвание, его сущность. На этих мыслях Шарль мягко провёл ладонью по щетинистой щеке Макса. Он не мог предложить ему жизненный совет, не стал бы уговаривать бросить любимое дело. Но зато мог сделать другое — дарить любовь, поддержку, нежность и заботу. А ещё… Он мог пообещать делать всё, что в его силах, на будущих Гран-при. Не ради Феррари, а чтобы постараться оставить Макларен без очков. Не удержавшись, он прикрыл глаза и невесомо коснулся губ Макса своими. Тот тут же зашевелился, приоткрыл глаза и с лёгким удивлением уставился на Шарля, который очень нежно его разбудил. Шарль тут же отодвинулся, давая Максу возможность выпрямиться, пока тот боролся с зевотой. — Макси, знаешь… мы уже сказали друг другу «люблю», да и чё уж там, мы переспали, — начал Шарль. Макс смотрел на него сонно и непонимающе, сощурившись: явно не был готов к утренней философии. Но следующие слова Леклера заставили его окончательно проснуться. — Но то, что я хотел сказать тебе давно… ты такой красивый. Я… мне кажется, я просто схожу по тебе с ума. — Аээмм… — Макс снял кепку, бросил её в сторону и растрепал волосы, а щёки его тут же порозовели. — Чарли… я не знаю… что на это сказать… спасибо? — Самый. Красивый, — повторил Шарль и кивнул для убедительности. — Звучит непривычно… — признался Ферстаппен, поджав по-детски губы. Леклер лишь подмигнул, окончательно вгоняя парня в краску, словно вчера Макс не был тем, кто «вгонял в него» кое-что другое… Прокашлявшись, Макс поднялся, собираясь умыться, но вдруг наклонился и оставил лёгкий поцелуй на носу Шарля. Они нырнули в эти отношения с головой слишком быстро. Им ещё только предстояло узнать друг о друге многое. Но если бы кто-то спросил, оба бы ответили одинаково: они и так потеряли слишком много времени.

***

Их телефоны принялись разрываться звонками, стоило лишь парням спуститься по трапу. Короткий путь от Ниццы до Монако оба гонщика провели в разговорах. Обоим звонили и друзья, родные, и PR-представители, и, конечно, руководители команд. Макс уже делал мысленные пометки в своём календаре, пока говорил по телефону с Лораном, когда вдруг Шарль, сидящий рядом на заднем сиденье автомобиля, осторожно дотронулся до его плеча. Кивнув и быстро завершив очередной разговор, Макс спрятал телефон в карман. — Вот, это тебе, — с улыбкой произнёс Шарль, протягивая на открытой ладони связку ключей с ярко-жёлтым брелоком Феррари. — Приезжай, когда захочешь. — Ам-м... — Схватив рюкзак, лежавший между его ног, Макс задумался. — В отличие от тебя, Чарли, я не вожу с собой запасные ключи от квартиры, прости. — Всё в порядке. — Леклер наблюдал за тем, как Макс убирал его ключи в передний карман рюкзака. — Я сделал их для тебя сразу после твоего дня рождения, — ничего не скрывая, добавил монегаск. — Я отправлю тебе ключи с водителем сегодня же. И… как насчёт ужина завтра вечером? — Идёт. Как по инерции парни одновременно потянулись друг к другу, чтобы скрепить уговор быстрым поцелуем. Так они вернулись из Сингапура в Монако.

***

Этим вечером им не удалось увидеться, но, как и обещал, Макс отправил Шарлю ключи от своей квартиры. Конечно, они не успели обсудить такой нюанс, как когда они будут съезжаться и надо ли, ведь до конца сезона они всё равно будут в Монако лишь урывками, проводя остальное время между локациями в календаре. Все предстоящие Гран-при были вдали от Европы. Шарль встретился с Льюисом, прилетевшим из Лондона на ужин Феррари — жизнь постепенно вставала в своё обычное русло. Шампанское, переговоры, фанаты, поджидающие гонщиков на каждом углу Монте-Карло. Ферстаппен же, как только разобрал свой багаж и заказал ужин, уселся в кресло симулятора, планируя провести в нём ближайшую неделю. Лучше подготовки к заездам, чем это, быть не могло. На следующий день, передумав идти в ресторан, Макс пригласил Шарля к себе, обещая приготовить не менее изысканный, чем в лучших заведениях Монако, ужин — и Леклеру такая идея более чем нравилась. Макс постарался и красиво сервировал обеденный стол, располагавшийся на террасе его пентхауса. На самом деле, он приготовил лишь пасту и салат, ничего особенного, но, увидев украшенный роскошными свечами стол, Шарлю уже было без разницы, что они там будут есть. Однако чемпион оказался потрясающим шеф-поваром. — Вау, Макси? Когда ты научился готовить? М? — Я? Я не умею, я готовил по ролику на YouTube, — пожав плечами, Ферстаппен разлил ещё вина по бокалам. Оглядываясь на огни Монако, сверкающие за террасой, Леклер, улыбнувшись, едва заметно вздохнул. — Всё это прекрасно, Макси. Только если бы не нужно было думать о предстоящем Гран-при. — Так и не думай. Встретившись взглядом с синими глазами напротив, Шарль увидел, что Макс и правда абсолютно спокоен. — Чарли, зачем сходить с ума из-за того, чему ещё только предстоит произойти, м? Предоставь команде думать о стратегиях для тебя. Плюс, у тебя нет кристального шара, чтобы предсказать будущее. — Да-да, ты прав, прав, как всегда. Будь что будет уже… — И всё будет супер, любовь.

***

Это был самый первый раз, когда Шарль проснулся в постели в апартаментах Макса. Чересчур довольный и выспавшийся, он потянулся, как кот, перед тем как повернуться на сторону и ощутить, что Макса не только нет рядом, но и постель уже была холодной. Распахнув глаза, из-под длинных ресниц монегаск сонно смотрел перед собой, прежде чем усесться на кровати. Его парня не было в спальне, и нужно было срочно отправиться на его поиски. Подобрав с пола рубашку, в которой вчера приехал, Шарль зашагал босиком по ледяному мрамору. Гонщик Red Bull сидел в кресле симулятора и разговаривал с кем-то через наушники. На часах было десять утра, но не было ясно, как давно тот проснулся. Шарль знал, что когда Макс играет в sim-racing, то всегда говорит по видеосвязи, поэтому, чтобы не попадаться в зону камеры, он встал сбоку симулятора, дожидаясь, пока на него обратят внимание. — Ребят, отключаюсь ненадолго. — Бросив наушники в сторону, Макс развернулся к Леклеру, без раздумий приглашая того забраться к себе на колени. Хмыкнув, Шарль забрался на бёдра Макса лицом к нему, и спиной он сейчас упирался в руль симулятора. А что… романтично. Ладони Ферстаппена сразу опустились на чужие, покрытые боксёрами, ягодицы, сжимая. Это было такое необычное для них, новое мгновение, когда они смотрели друг другу в глаза, а слова не были нужны. Поэтому Макс опустился губами на обнажённую грудь Шарля, оставляя там несколько невесомых поцелуев. Словно тот именно для этого и оставил рубашку расстёгнутой. — Макс, ты знаешь, чем это закончится, если ты не остановишься… — А у меня, — Ферстаппен между словами оставлял поцелуи на нежной коже, от которой не мог оторваться, — вопрос. — Наконец он поднял взгляд на восседающего на нём парня. — Почему ты меня называешь то Макс, то Макси? — Тайна, Макси. — Подмигнул монегаск, поняв, что его парень съезжает с темы. Тому нужно было и дальше практиковать заезды… и Шарль это прекрасно знал. Поэтому кое-как слез с этих натренированных бёдер, думая про себя, что он ещё поймает удобный момент, чтобы возбудить Макса достаточно, чтобы тот довёл дело до конца. И довёл его до пика, соответственно.  — Завтрак на столе, — коротко бросил Ферстаппен, глядя вслед направляющемуся на кухню Леклеру, и снова надел наушники. Эфемерный аромат одеколона Шарля ещё витал в воздухе — такой сладкий, цитрусовый. Макс медленно выдохнул, прежде чем вновь с головой погрузиться в виртуальный мир. Впереди шли выходные, у Шарля было несколько запланированных встреч. Но, в конце концов, они были просто обязаны найти время друг для друга. Пусть и жили раздельно и всё ещё не могли скоординировать свои расписания. Вечером в субботу Макс в очередной раз без сил сполз с симулятора. Пусть его установка стоила десятки тысяч долларов и была лучшей в своём виде, тело гонщика всё равно в какой-то момент затекало. Только горячий душ мог помочь ему сейчас, поэтому, раздеваясь прямо на ходу и бросая домашнюю одежду куда попало, уставший, он направился в ванную комнату. Подставляя своё тело сильному напору воды, Макс ждал, пока мышцы его достаточно расслабятся. В голове его свистели, словно пули, самые различные мысли — от титула и Гран-при до Шарля и их отношений. Это была, чёрт возьми, настоящая каша.  Как же он на самом деле хотел победить… Боги… Звёзды… Ну дайте ему победить! Абсолютно никогда и ни за что не показывая волнения — ни перед Шарлем, ни перед руководителем команды, ни особенно перед прессой, — от себя самого Ферстаппену убежать было сложно. И пока горячие капли воды хлёстко ударялись об его лицо, гонщик ощущал, как у него защипало в глазах под опущенными веками. Он пожертвовал всем ради титула. И он получил его. Четыре раза. Но почему, почему же ему так сложно остановиться? Просто начать жить? Из мыслей его выдернул какой-то звук — движение, которое он не мог распознать, так как стекло душевой кабины было полностью покрыто конденсатом. — Это я, — раздалось тихо за стеклом, и Макс, чуть не получивший удар, выдохнул. Когда дверь кабинки распахнулась, Макс, стерев капли воды с лица, удивлённо уставился на гостя, который сам себя сюда пригласил. — Что такое, Макси? Леклер, конечно, хотел Макса приятно удивить, но не ожидал, что найдёт того таким растерянным, с красными глазами. — Как хорошо… Как же хорошо, что ты здесь… Только и сказал Макс, прежде чем сразу вцепиться в Шарля, путаясь пальцами в его волосах, пока губами беспорядочно целовал его. Леклер сразу простонал в поцелуй, затем отстранился и запрокинул голову назад. Макс целовал его настолько отчаянно, прижимал к себе настолько крепко, что Леклеру оставалось лишь повиноваться. Он ощущал горячее дыхание на своей коже, губы, язык Макса — везде: от шеи до ключиц, плеч, словно тот пытался поглотить его полностью, пока душ нещадно заливал их водой. Пока тело его неизбежно и быстро возбуждалось, в голове Шарля почему-то пронеслось: «But it feels so good, I might just lose my mind». В конце концов, это была их песня. «Но если это так чертовски приятно, я, пожалуй, просто сойду с ума». — Так хочу тебя, — прошептал Макс напротив чужого уха, когда опустился ладонью на шею Леклера, совсем слегка её сжимая. От этого движения, заметно сглотнув, Шарль сейчас просто «растекался» вместе с этими горячими каплями воды. Неужели он пробудил самого дьявола, или он и правда появился очень вовремя…   Ничего не отвечая, потому что и так всё было предельно ясно, монегаск развернулся лицом к стене и опустился на неё ладонями. Макс стоял позади него, опаляя его мокрую кожу своим горячим дыханием. Неизбежно Шарль ощутил всё ту же дрожь, мурашки, которые перебегали по его телу каждый божий раз, когда чемпион находился сзади. Это была смесь страсти, желания, любви, ожидания. Такого длительного ожидания…   — Расслабься для меня, пожалуйста, — прошептал Макс, опускаясь горячей ладонью на чужую поясницу. Послушно подаваясь телом назад, Леклер выгнул спину. О да, он был расслаблен. Он был готов, даже если Макс решит взять его вот так с ходу, без растяжки. Но тут он ощутил, как прохладные и влажные из-за смазки пальцы прикасаются к нему.    Макс закусил нижнюю губу и, опустившись лбом на спину Шарля и осторожно очертив подушечками пальцев эластичные мышцы прохода, медленно протолкнул в них сразу средний и указательный пальцы. Леклер не просто принял их в себя без труда, а и, судя по всему, пришёл к Максу этой ночью лишь с одной целью. Так как он явно был предварительно растянут.   Тем не менее Макс упивался этим моментом на полную, размеренно вводя и выводя пальцы, разводя их в стороны и наслаждаясь тем, каким послушным был ритмично стонущий сейчас Шарль. Но когда тот начал сам подаваться бёдрами назад, ища большего трения и насаживая себя на чужие пальцы, Ферстаппен сразу же их вынул, срывая с чужих уст недовольный хнык из-за образовавшейся вдруг пустоты.   — Подожди, Чарли.   — С тобой я только и делаю, что жд—   Нахальный комментарий Шарль прервал на полуслове, так как ощутил, что Макс уже подстроился головкой и уверенно толкнулся внутрь.    Выругавшись на французском, Шарль выдохнул и полностью расслабил своё тело, позволяя Максу входить постепенно, растягивая податливые мышцы своей эрекцией.   — Я.. агх... — У Макса опять потемнело перед глазами. — Я говорил… что... — Каждое движение Шарля на нём, пока тот подстраивался, сводило гонщика Red Bull с ума. — Что мне, агх, т-так хорошо в тебе… Это…    Это было всё, что он смог сказать, так как, схватив его за руку, Шарль сам опустил её себе на талию, призывая.    Тогда. К чёрту слова.   Позволив Шарлю выгнуться ещё больше, Макс крепко взялся руками за талию того и принялся отводить свои бёдра назад. Это вышло достаточно плавно, парень перед ним не выказывал признаков дискомфорта, поэтому Ферстаппен вновь подался вперёд, встречая сейчас чужие ягодицы более резким ударом.   — Господи, ещё… Ещё!    Макс просто ещё не успел понять, что Леклеру, как воздух, было важно сливаться с ним в одно целое.    Но даже несмотря на это, он планировал утолить чужую жажду и теперь, выходя из Шарля наполовину, сразу же толкался вперёд, набирая темп, смотря вниз, туда, где его плоть исчезала в чужом красивом теле. Шарль был настолько им растянут, как тот вообще такое терпел?   Но Леклеру и не нужно было ничего «терпеть». Размер Макса был идеальным, превосходным. И как-нибудь он ему обязательно об этом скажет. А пока…   Шумно дыша через нос, Шарль каждой клеточкой своего возбуждённого тела ощущал, насколько же ему сейчас было охуенно. Макс на каждом резком входе безумно давил на его простату, это было крышесносно, слишком…    Макс низко стонал, набирая темп при каждом толчке, пока не ощутил, что оргазм приближается неизбежно быстро: он не мог с этим бороться, ведь Леклер на нём был таким чертовски узким.    Переводя одну ладонь с талии Шарля на эрекцию того, Макс решил, что сегодня они кончат вместе. Поэтому задал темп рукой в ритм быстрым толчкам, заботясь об оргазме их обоих.    Леклер, приблизившись к пику, громко простонал и замер в чужой хватке, когда как Максу нужно было ровно два грубых толчка, чтобы замереть за ним следом.    Сперма стекала по его ладони там, где он всё ещё держал чужой в член в своей хватке, пока сам он рывками изливался в сексуальное тело Леклера.    Опустившись лбом на плечо Шарля, Макс дышал настолько шумно, словно только что пробежал спринт. Он даже не понял, как так Шарль решил наведаться к нему этой ночью, но как же он был ему за это благодарен. — Наверно, я никогда не смогу любить кого-либо так, как я люблю тебя, Чарли, — срывающимся голосом произнёс чемпион. — А и не надо больше никого любить, Макс. — Я… я не смогу, даже если меня заставят… — Почему самые романтичные за наши отношения вещи ты говоришь, пока ты всё ещё во мне…? — Почему ты меня смешишь, пока я всё ещё в тебе— — Потому что мы идеальная пара? — Наверно, так оно и есть, любовь. На этом приятности не закончились: они впервые приняли душ вместе, и это на самом деле ощущалось очень здорово. Макс постепенно отвыкал от одиночества; ему даже казалось, что он начал забывать свою жизнь «до» отношений. Где-то через час, выбравшись из душа максимально расслабленными, оба гонщика укутались в пушистые халаты и повалились на кровать. Макс на всякий случай заказал поздний ужин, хотя они оба поддерживали режим питания и есть в полночь было запрещено. Пока Шарль листал телефон, Макс в уме планировал завтрашний день, который, собственно, опять должен был провести за симулятором. В конце концов, КотА пусть и не была для него такой сложной трассой, как Сингапур (ничто не могло сравниться с Marina Bay), всё же этот поворот на подъёме был, да и остальные нюансы Максу нужно было хорошенько заучить. — Хм, слу... — М, да? — У Артура день рождения во вторник… Пошли завтра купим ему подарок? — Ты хочешь вместе выбрать твоему брату подарок или… просто хочешь вместе выбраться в город? — Ну… — Поджав губу, Леклер сделал вид, что задумался. — И то, и другое? — Я буду рад. Но потом, боюсь, вплоть до отъезда мне нужно будет тренироваться. — Да, да, да. Понятно. Спасибо, Макси! Оставив поцелуй на щеке парня, Шарль спрыгнул с кровати, чтобы сбросить с себя халат, и забрался обратно на постель, теперь уже сразу под одеяло. Горячий душ и горячий Макс отняли у него все силы, и теперь ему не терпелось поскорее погрузиться в сон. — Всегда пожалуйста, Чарли. Следуя примеру своего парня, Макс, раздевшись, погасил ночник. Шарль сразу же улёгся головой к нему на плечо и, засыпая, как обычно, бормотал что-то на французском. Ферстаппен понятия не имел, что значили эти красивые слова. И ему вдруг очень захотелось начать учить французский.

***

Пока парни ходили по роскошным улицам Монте-Карло от бутика к бутику, заранее припарковав машину Макса у причала, Шарль начал постепенно переживать, что не может найти ничего достаточно сногсшибательного для Артура. И он даже понятия не имел, что рядом с ним идёт парень, который буквально весь извёлся по тому же поводу, разве что не находя подарок для самого Шарля. В итоге дело дошло до того, что им пришлось сделать перерыв и зайти в Valentin Café: Макс тупо устал (и извёлся своими мыслями), Шарль же решил сделать несколько звонков. Пока Ферстаппен делал заказ, Шарль разговаривал с кем-то по телефону, сначала на французском, затем на итальянском. — Нууу, вроде всё, — устало выдохнув, Шарль лучезарно улыбнулся, — кожаная куртка «Феррари» с инициалами A.L., ииии... — Переключив взгляд на телефон, парень принялся что-то быстро на нем набирать. — VR-гарнитура для его сим-установки. — Да, определённо, звучит супер, — коротко прокомментировал Макс, с радостью делая первый глоток свежесваренного кофе. — Как ты… в итоге так быстро решил? — Быстро, хах, ты не видел, как я нервничал последний час? В ответ Макс отрицательно покачал головой, и тогда вдруг его осенило… мысль о подарке в его голове родилась сама, и он наконец улыбнулся. — Раз мы готовы, то после кофе я отвезу тебя домой. Пусть они неплохо справлялись со «сливанием с толпой» всё утро, на выходе из кафе их всё же окружили фанаты. Их было не так много, явно туристы. Макс, хотя и давно привыкший к вниманию, от внезапности остановился словно вкопанный, когда совсем рядом с ними раздалось: «Макс! Макс!», «О Боги! Шарль! Шарль!». Фанаты протянули гонщикам их фотокарточки и кепки «Феррари» для автографов, которые, судя по всему, носили с собой, надеясь на удачу. — Шарль, Макс, а вы вместе? — в лоб уточнила одна девушка, пока Шарль расписывался прямо на чехле её телефона. Шарль лишь лучезарно улыбнулся, как ни в чём не бывало, и вернул ей телефон. Рядом раздался шёпот другой девушки, в кепке Red Bull. — Прекрати такое спрашивать, это перебор. Спасибо вам и удачи в Остине, — добавила она, обращаясь уже к гонщикам, и постаралась оттащить подругу от знаменитостей, пока та, не моргая, сверлила взглядом Леклера. — Да, мы вместе, — спокойно внёс ясность Макс, прежде чем взять Шарля за руку и повести его в сторону парковки. — Я знала, господи, я знала! — раздалось им вслед. — Урааааа! Как и ожидалось, Twitter взорвался. Посты фанатов были самыми разными: от «lestappen КАНОН!!!» до «Макс заявил перед всеми, что Шарль его парень, девочки, это конец!!!😭». Но, несмотря на это, Twitter впервые не казался токсичным: фанаты гонщиков делились новостью друг с другом и радовались за пару, а кто-то уже даже планировал lestappen-свадьбу. Был ли и дальше смысл прятаться за кепками и очками? Наверное, нет, ведь сегодня Шарль был снова одет в бренд Ферстаппена. На зависть всему Монте-Карло.

***

Подарок для Шарля был бережно уложен во внутренний карман рюкзака Макса, прежде чем он начал собирать остальные вещи в дорогу. Как они и обсудили, Макс провёл три дня в sim-racing, пока Шарль отмечал день рождения брата и проводил время в кругу семьи. Конечно, монегаск неизбежно думал о том, что должен был пригласить своего парня на один из ужинов. Тот определённо должен был уже привыкать к семейству Леклер, но всё же он обещал Максу оставить того задра— тренироваться в виртуальных гонках. Но, даже когда собрался со всей семьёй за праздничным столом, Шарль урвал минутку, чтобы отправить своему парню короткое сообщение.

[кому: MV💙]

не забудь сделать перерыв и покушать: это симулятор, а не настоящая гонка.

Ответ не заставил себя ждать. [от: MV💙] если побеждаю на симуляторе, то выиграю и в Остине. в этом весь смысл, любовь

[кому: MV💙]

оки, как скажешь, король Формулы 😘

[от: MV💙] я покушал, честно. передавай привет семье Они встретились, когда Ферстаппен заехал за Шарлем по пути в аэропорт: среда, пятнадцатое октября, пора было вылетать в Штаты. Долгий перелёт для них был делом привычным. Парни сразу расположились удобно в кожаных креслах рядом друг с другом, пока пилоты готовились ко взлёту. Шарль смотрел в окно иллюминатора с лёгкой грустью, прощаясь с Ниццей в очередной раз. Минувшая неделя в Монако выдалась по-настоящему тёплой и чудесной для обоих парней: домашняя обстановка, спокойствие, ужин, прогулка, любимые Ферстаппеном сим-гонки — всё было идеально. Для того чтобы они вернулись на паддок полными сил. Гонка в КотЕ была не совсем обычной. Это был «спринт-уикенд». Вместо стандартных дней тренировки, квалификации и заезда гонщиков ожидали две квалификации — одна из которых была для спринта — и сам спринт в субботу. Затем основная гонка в воскресенье. Это было удобным шансом для Макса наверстать упущенные очки. Был ещё один нюанс: день прилёта в Штаты выпадал и на встречу с прессой, и на день рождения Шарля. Но Макс почему-то не переживал, словно сама вселенная придавала ему уверенности в этот раз. Его соперник теперь был его парнем и человеком, без которого он не мог представить своего мира. А раньше… раньше он не мог представить своего мира только без гонок. Какое-то время они летели в тишине, и Макс включил первый попавшийся фильм, чтобы как-то её заполнить. В какой-то момент он ощутил, что Шарль, погрузившись в сон, опустился головой на его плечо. В это мгновение Макс совсем ясно осознал: при всём желании в день рождения Шарля провести время вместе им будет трудно. Практически невозможно. Встречи с прессой, неудобные вопросы, а команда Феррари явно «украдёт» его парня для фотосессии в честь его дня и специально организованного празднества. «Почему мы не провели больше времени вместе в Монако?» — Вопрос сам собой неизбежно всплыл в сознании чемпиона, хотя и был риторическим. Ферстаппен всё ещё был в гонке за звание чемпиона мира. Но так ли важен титул, как ему это всегда казалось? Ведь его жизнь изменилась. Всё изменилось с Баку. Опустив взгляд на кудрявую макушку на своём плече, Макс едва заметно улыбнулся. Это была небольшая и такая тёплая улыбка, потому что он осознавал: ничто не разделит их больше. Ни слухи, ни виртуальные гонки, ни бешеное расписание. Шарль был настоящей драгоценностью. Максу просто нужно было чаще себе об этом напоминать.

***

Аэродром Остина встретил парней горячим, несмотря на позднюю ночь, воздухом. Макс спускался по трапу, неся багаж; позади него шёл Шарль, сонно потирая ладонями глаза. К джету сразу же медленно подкатились два автомобиля с тонированными стёклами. За Шарлем приехали отдельно. Осознав это, Ферстаппен сразу же нахмурился, но, никак не комментируя, передал водителю Феррари дорожные сумки Леклера. Поцеловав своего парня в щёку на прощание и прошептав тому на ухо: «Увидимся, милый», — Макс уселся на заднее сиденье автомобиля, который, по идее, должен был забрать их обоих. Ладно, возможно, этому и правда не стоило придавать значения. Они обсудили заранее и решили заселиться в разные номера на этот раз — всё из-за праздника Леклера и внимания буквально всей планеты к этому событию. Так что Макс планировал хорошенько отоспаться. Завтра, точнее, уже сегодня, ему предстояли встреча с командой, встреча с прессой, отдельно с репортёрами Drive to Survive и большое событие со спонсорами Tag Heuer. Нужно было привести голову в порядок и поймать правильный настрой. Последние несколько Гран-при для команды Red Bull Racing вышли относительно удачными, и эту линию побед важно было сохранить. До Оскара Максу оставалось всё ещё очень много очков по турнирной таблице сезона, и если бороться, то сейчас. Именно сейчас. Шарль же по дороге до отеля уже отвечал на многочисленные сообщения с поздравлениями. Twitter и Instagram разрывались уведомлениями от фанатов и спонсоров. На почте он нашёл своё расписание на сегодняшний день и сглотнул. Да, это было круто… несомненно! Все его так любили. Золотой мальчик Феррари. Но на Макса у него сегодня не будет даже секундочки. Если только они не столкнутся случайно на паддоке. На этих мыслях Шарль принялся рыться в рюкзаке в поисках павербанка. Тогда он нащупал рукой небольшой конверт, которого явно там не было, когда он собирал вещи в дорогу. Парень сразу понял, что это от Макса, поэтому скорее открыл его. Внутри конверта оказался очень изысканный кожаный браслет, напоминающий ремешок. С его внутренней стороны была курсивом выбита прямо на коже надпись «Навсегда». А небольшая записка, которая прилагалась, гласила следующее: «Если ты это читаешь, значит, твой день рождения мы не встретим вместе. Носи этот браслет как напоминание о главном. MV». Сразу же застегнув браслет на запястье, Шарль с улыбкой выдохнул: он был чертовски влюблён — и это было важнее, чем всё остальное в этой жизни.

День тренировочного заезда FP1 и спринт-квалификации.

Макс ощущал тепло чужого тела, когда Шарль спал позади него, вжавшись в его спину и перекинув через его талию свою руку. Лицо чемпиона даже во сне украшала умиротворённая улыбка. Тогда раздалась назойливая трель будильника. — Чарли… Чарли, это твой телефон… Ферстаппен недовольно поморщился: будильник продолжал настойчиво пиликать. — Чарли? Приподнявшись на локте и распахнув глаза, Макс обернулся, чтобы лишь увидеть, что находился в комнате один. Шарля не было в его постели. Это было не более чем приятным сном. Выругавшись про себя, Макс вскочил с кровати и быстрым ходом направился в ванную. Получается, они не виделись сутки? Это не злило Ферстаппена: он ожидал, что Шарль пропадёт из-за дня рождения, но что он мог поделать с тем, что скучал? До свободного заезда оставалось достаточно времени, поэтому, наспех умывшись и одевшись, парень покинул свой номер. Постучавшись пару раз в дверь номера Леклера, Макс переминался с ноги на ногу. В коридоре его всё ещё могли увидеть, и как же не хотелось сейчас обмениваться любезностями с соперниками. — Макс? — пробурчал растрёпанный Шарль, изо рта которого торчала зубная щётка. Дверь захлопнулась за Максом, и тогда он заключил своего парня в безумно крепкие объятия, сразу зарываясь носом в его шею. Шарль, улыбнувшись, погладил Ферстаппена по спине. — Я тоже скучал, Макси. Дай только умыться — и, может, закажем завтрак в номер? Всё ещё не выпуская парня из своих объятий, Макс буркнул: — Угу. — А… пустишь меня? Обещаю, я быстро. Наконец ослабив объятия, Макс поднял взгляд синих глаз на Шарля, смотря на него так, словно они не виделись годы. Ласково огладив его щеку в ответ, Леклер скрылся за дверью в ванную комнату. Ферстаппену же оставалось пройти в номер и ждать. Но тут он замер на пороге гостиной, медленно осматриваясь. В огромной по размерам комнате невозможно было и шагу ступить: цветы, цветы — везде, куда падал взгляд; мягкие игрушки самых различных размеров на полу, на диване; коробки с тортом, подарками, пакеты — без конца; воздушные шары, наполненные гелием, под потолком… И всё такое кроваво-красное, словно он оказался в гараже Феррари. — Ах, они переборщили, да? — послышался позади голос, и Макс обернулся. — Но твой подарок всё равно мой самый любимый. — Подняв запястье, Шарль любовался своим новым браслетом. — Это не… — Макс прокашлялся, пытаясь привести в порядок свой хриплый по утрам голос. — Это не единственный подарок, который я приготовил для тебя, Чарли. — Даже так? — Подойдя ближе, Шарль обнял Макса за шею, лукаво улыбаясь. — Именно так. Однако… я всё ещё жду подходящего момента. — Не переживай, ничего из этого, — Шарль жестом обвёл комнату, — я не планирую брать с собой в Монако. Разве что часики. Не решил. — Он пожал плечами. — Как решишь — так и поступим. А пока… завтрак?

***

FP1 вышел так себе: Макс показал пятое время, Шарль — никакое. Остался двадцатым на треке. Но тренировочные заезды — это не показатель вообще. Так, трассу прощупать и понять, как ведёт себя болид. Макс был спокоен и готовился к более важному — спринт-квалификации. У него был отличный шанс сократить отставание от Оскара в этот уикенд, и чемпион был в себе уверен. Проведя всё свободное между заездами время с командой, Макс ощущал, как сердце его билось неистово. Его фанаты в Twitter и Instagram сходили с ума, делая тысячи постов в минуту со словами поддержки. Они верили в него, порою даже больше, чем он сам верил в себя. И это, конечно, придавало сил. Но Ферстаппен не делал планов на далёкое будущее — он решил разбираться с титулом гонка за гонкой. Так он и сказал любопытным журналистам, каждый раз допытывающимся: «Макс, каковы твои шансы на победу в этом сезоне?» Квалификация для спринта всегда гораздо короче обычной квалы, и не только Макс, но и все гонщики на треке были готовы дать от себя всё. Но, хах, только, в отличие от Ферстаппена, остальным это не удалось. Макс закрыл все секторы с потрясающим временем — никто не смог побить его рекорд. Шарль показал десятое время и даже не был этим расстроен. Всё развивалось отлично для его парня, поэтому он просто не мог перестать улыбаться, даже когда назойливые журналисты спросили его: — Можно ли надеяться на успех в завтрашнем спринте, стартуя десятым? Завтра будет очень интересный день…

[кому: MV💙]

поул-позиция на спринте, Максиииии!!!!!

[от: MV💙] да деткааааааааааааааааааааа

[кому: MV💙]

ЛУЧШИЙ!!!!

[от: MV💙] ТЫ делаешь меня лучше

[кому: MV💙]

я застрял на встрече с командой, которая, судя по всему, перейдёт ещё и в ужин. они всё ещё продолжают поздравлять меня, представляешь? др-то был вчера

[от: MV💙] ты заслуживаешь всех поздравлений и подарков мира, милый. увидимся уже завтра, нет проблем Шарль смотрел в свой телефон, не скрывая белоснежной улыбки, хотя к нему был обращён взор всей команды, которая поделилась отличной стратегией, разработанной для него и Льюиса на завтра. Апфф… Шарлю было вообще не до этого.

День спринта и квалификации.

Спринт начинался в 12:00 по местному времени. Атмосфера на треке накалялась, горячий воздух Остина этому не особо помогал. Макс занял первую позицию на старте, позади него, естественно, расположились оба Макларена. Но это никак не мешало Ферстаппену быть максимально уверенным в себе. Он был на сто процентов готов взять победу в этой короткой гонке, состоявшей всего из 19 кругов по треку. Огни гаснут. Вот он, первый поворот — так близко, как рукой подать. Максу казалось, что сам ветер несёт его вперёд, но это был его верный RB21 — сильный и послушный, а ветер… тот-то даже не был попутным. Преданный гонщику болид рвался вперёд, и тогда чемпион на секунду глянул в зеркало заднего вида. Позади него творилось настоящее месиво. Оскар задел Нико, в результате сам же врезался и в Ландо — обломки летели во все стороны, у болида Макларен оторвало колесо. Шарль, стартовавший десятым, наблюдал, как всё это разворачивается прямо перед его глазами, и виртуозно объезжал обломки, болиды и всю эту кашу. А Макса не смог догнать уже никто… Да, это был всего лишь спринт, где за победу полагались всего восемь очков. Однако единственные соперники Макса оба выпали из гонки ещё на первом повороте! Шарль ликовал, пока оставлял этот «счастливый» поворот позади себя. Быстрая гонка. Ноль заездов в боксы. Быстрый результат. Быстрая победа. Макс остановил болид перед огромной табличкой, гласившей «1», пока справа и слева от него медленно подкатывались Джордж и Карлос, занявшие второе и третье места в спринте соответственно. Макс не мог перестать улыбаться: всего через несколько часов начиналась квалификация. Подарки, рукопожатия, вопросы от прессы и фотографии с победителями спринта — всё это было шумом. Вечером предстояло решиться судьбе завтрашнего старта. И видели боги — Максу нужна была поул-позиция. Шарль завершил спринт пятым и, пока оставлял свой автомобиль в Parc Fermé, думал лишь о том, что сойдёт с ума, если срочно не налетит на Макса с поздравлениями. Тем не менее, кое-как сдержавшись и лишь издалека глянув, как у Макса берут интервью, монегаск, растрепав примявшиеся из-за шлема и пота волосы, направился в свой гараж.

***

Квалификация начиналась в 16:00. Макс ещё был на адреналине после победы в спринте, однако тем, что его по-настоящему окрыляло, был не Red Bull, как в рекламе, а его преданный RB21, который словно был собран специально для трассы в Остине. И все три сессии это подтвердили: Макс был первым и в Q1, и в Q2. Когда десять лучших гонщиков выехали на трек в последний раз — в Q3, все были настроены максимально агрессивно, ведь на кону была поул-позиция — решающий момент уикенда. Команда Red Bull Racing — инженеры и механики — расположившись перед многочисленными экранами, с замиранием сердца следили за тем, как Макс закрывает сектор за сектором во время своей первой попытки. Первый сектор: лучшее время. Второй сектор: лучшее время. Третий сектор… Раздался голос Джампьеро по радио: «Макс, лучшее время. Это предварительная поул-позиция. Умница. Заезжай в бокс». По плану за десятиминутный заезд гонщики могли сделать два круга, между которыми заезжают в бокс. Так поступил и Макс. Однако на выезде из пит-лейна перед вторым кругом образовалась очередь — Ферстаппен просто не успел сделать второй круг. Его соперники ликовали, стараясь догнать его время. Но даже потеряв свою вторую попытку в Q3, четырёхкратный чемпион мира завоевал поул-позицию! Гараж Red Bull Racing ликовал, ликовали трибуны, Twitter взорвался… Никто не мог поверить — а следовало бы — в величие действующего чемпиона мира. Макс, вытирая лицо полотенцем, ждал, пока у него будут брать интервью. И тут слева от него припарковался красный Феррари. «Шарль третий?! Он стартует завтра третьим…» Сердце Макса пропустило удар, пока он наблюдал, как его парень выбирается из болида. В последний раз они с Шарлем были вместе на подиуме в казавшимся сейчас таким далёким апреле 2025-го на трассе Джидды. И теперь появился шанс завтра это повторить… А дальше шли снимки, подарки за отличную квалификацию, интервью. Максу не верилось, что он может приобнять своего парня за талию, пока им оказывают всякие почести. Это казалось каким-то сном. Ферстаппен не мог перестать улыбаться, а стоявший рядом с парой Ландо, который урвал себе второе место на старте завтра, никогда ранее настолько не ощущал себя третьим лишним. — Чарли, хей, хей, погоди. — Макс поймал Леклера уже по пути на большую встречу с прессой. У парней буквально не было и секунды наедине с того момента, как они вчера утром вместе завтракали. Остановившись, Шарль удивлённо моргал, пока, схватив за рукав, Ферстаппен настойчиво тянул его в укромный коридор здания. — Макси, я понимаю, что, эээ… завтра всё будет круто, ну должно, однако… — Шшш. — Пока монегаск что-то лепетал, Макс взял его руку в свою и очень осторожно надел на его безымянный палец утончённое кольцо, сделанное из платины на заказ. — Это… этот уикенд поистине бешеный и таким и останется вплоть до понедельника. И я надеялся подобрать чудесный момент, как ты этого заслуживаешь, однако я не хочу больше ждать. — Подняв теперь свою руку перед носом Леклера, Макс красовался таким же кольцом на своём пальце. — На внутренней стороне выгравированы наши инициалы… — О господи, Макси? — прервав Ферстаппена, Шарль теперь смотрел на свою руку в чужой, на красивые кольца, и находился в потрясении. — Это… мы помолвлены? — Смотри… браслет был обещанием. Кольца — это клятва, хорошо? Побежали на интервью! «Чтоб оно провалилось под землю, это дебильное расписание», — чертыхнувшись и вздохнув, Леклер последовал за Максом по коридору, пока подушечкой большого пальца оглаживал новое кольцо на безымянном пальце. «Мы и правда помолвлены? О господи…» Интервью за интервью, за интервью — все спрашивали Макса об одном и том же: «Ты снова в битве за титул, каковы твои шансы? Какова стратегия команды? Осталось всего шесть гонок, каковы твои прогнозы?» Ферстаппен знал, что от этих вопросов ему не убежать. Пресса уже давно стала такой же частью гонки, как и сам болид — к сожалению. То есть неотъемлемой. Но эта FIA-пресс-конференция накануне гонки… она была другой. Совсем. Ведь Шарль сидел рядом с ним на диване, и весь мир вокруг словно не существовал. Леклер не отрывал от своего парня глаз ни на мгновение. Разве что в те редкие моменты, когда журналисты обращались к нему. Но те были слишком заняты, устроив Ландо настоящий допрос. Когда вдруг вновь раздалось: — Шарль. Нехотя отрывая взгляд от синих глаз напротив, искрящихся нежностью, гонщик Феррари обратил внимание на задающего вопрос журналиста. — У тебя и у Макса одинаковые кольца, мы заметили, — небольшой, но восторженный шёпот пролетел среди представителей прессы, кто-то даже одобрительно покачивал головой. — Вопрос к тебе: получается, между вами что-то большее, чем раздутая фанатами интрижка? — Кхм, — прокашлялся прямо в микрофон Макс, которого даже не просили поделиться мнением, но, тем не менее, все камеры обернулись сразу к нему. Шарль, впрочем, тоже был готов с ответом, но, лишь кивнув, снова перевёл взгляд на своего парня. — Вы не придумали более интересных вопросов? — Несмотря на то, что это звучало как претензия и явно ею являлось, голос Макса был абсолютно спокоен. Он был профессионалом. И на треке, и в этой освещённой прожекторами комнате. — Интрижка? Давайте расставим все точки над «i»: я люблю Шарля. Обведя комнату взглядом и наслаждаясь повисшей в помещении полной тишиной, Макс оставил микрофон на диване рядом с собой и вновь обернулся к Шарлю. — Я думал, все уже были в курсе. — Его щёки так мило покрылись румянцем, что Леклеру лишь осталось покачать головой и улыбнуться уголками губ. — И я тебя люблю, Макси. Менеджер PR-отдела Red Bull Racing вовремя вмешалась, прекращая конференцию. Ландо, которого истощили вопросами беспощадные журналисты, уже строчил в телефоне друзьям: «у нас тут lestappen свадьба намечается 🥳». Но, казалось, уже ничего не достигнет и не пробьёт стен того маленького мира, который Макс и Шарль создали вокруг себя. Их взгляды, обращённые друг к другу, кричали громче, чем посты в Twitter, написанные капсом. Они были счастливы. «Поул для спринта, победа в спринте, поул-позиция для завтрашней гонки, ты невероятный», — бесконечное восхищение читалось в зелёных глазах монегаска. «Ты важнее любых трофеев», — читалось в синих глазах напротив.

День гонки.

Этот день войдёт в историю как день, когда любовь побеждает всё. И Макс, и Шарль появились каждый в своём гараже рано утром. От обоих гонщиков исходила такая уверенность в себе, что их руководителям команд оставалось лишь потирать руки в предвкушении. Гонка — вещь непредсказуемая. Но не для Ферстаппена. Да, он не мог видеть будущее (а жаль), но годы и годы накопленного опыта увеличивали его шансы выкрутиться из любой ситуации. Но также было кое-что ещё. «Ты победишь сегодня, Макси, обещаю», — игривый шепот Шарля и быстрый поцелуй в щёку прямо перед вратами Red Bull Motorhome помогли Максу понять одну простую истину: у него не было ни единого шанса на проигрыш. И вот гаснут огни на величественной трассе КотА — трассе, на которой в прошлом году Леклер победил. Трассе, на которой Ферстаппен главенствовал весь уикенд. Макс сразу сорвался пулей вперёд, выбрав наилучшую траекторию. И тогда в зеркале заднего вида он увидел Шарля! Шарля, который «сделал» Ландо на первом повороте, мастерски пользуясь моментом, когда Норрис встрял за Максом. Леклер продолжил свой нажим и почти даже обогнал лидера гонки, но Макс, лишь улыбнувшись в шлем, про себя произнёс: «Спасибо, любовь. Остальное оставляю на тебя». И он исчез, увеличивая свой отрыв поворот за поворотом, круг за кругом. Стиснув зубы, Шарль предстал перед истиной: его (так себе) Феррари против самой сильной машины сезона — Макларена. Ландо был основным соперником Макса, и Шарль не собирался сдаваться. Началось нечто невероятное… Норрис догонял Шарля, но Леклер выкручивался. На каждом круге на двенадцатом, удобном для манёвров, повороте Ландо удавалось сократить разрыв между ними до 0.3 секунды. Это было почти то же самое, что Макс пережил в Сингапуре, всю гонку обороняясь от Макларена. Всю гонку — следя за отражением в зеркале заднего вида. Это было мучительной пыткой. Но оно того стоило! Шарль удерживал бешеного, словно быка, Ландо за собой аж целых 22 круга, хотя должен был заехать в бокс ещё четыре круга назад. Но резина неизбежно сдавала… скорость так или иначе терялась. На следующем, двенадцатом повороте Норрису уже ничего не стоило обогнать Феррари. «Прости, Макси, я старался», — прошептал Шарль, когда услышал «Бокс, бокс» в своём радио. Норрис сокращал дистанцию до лидера гонки — постепенно, но уверенно, — когда все болиды на трассе начали заезжать в бокс за свежей резиной и топливом. Наступила и очередь Ландо съехать в пит-лейн, и вот тогда-то как раз разрыв между Максом и следующим за ним теперь Мерседесом вырос аж до 35 секунд. Макс позволил себе по-королевски заехать в бокс и выехать, по-прежнему оставаясь лидером. Бальзам на душу фанатам «летучего голландца»... Тем временем Шарль, который после бокса был на трассе седьмым, обогнав другие болиды, снова оказался вторым, а за ним — всё тот же Макларен, но уже на свежей резине. Оборона началась. С новой силой. Всё с тем же желанием. Леклер защищался, грациозно обламывая все стратегии Норриса. Конечно, так не могло продолжаться вечно. Ведь Макларен — это Макларен, а Ландо — заноза в одном месте. На 46-м круге гонщику Феррари чудом удалось увеличить отрыв до 2,7 секунды, но инженер Норриса уже передал своему гонщику стратегию для обгона монегаска. 51-й круг, и Шарлю уже не удалось и дальше держаться против напористого и мощного Макларена — Ландо объехал его, оставив Шарля скрипеть зубами. Он старался! Он так старался… Он сделал всё, что было в его силах сегодня. Оставалось каких-то пять кругов. Макс уже догонял и обгонял болиды, ползущие в конце гонки. По правилам синего флага те пропускали его без проблем. Макс каждой клеточкой своего тела ощущал победу. Такую нужную победу, жизненно необходимые 25 очков… Позади него, вдалеке, целых 8,6 секунды назад мчался Макларен, которому сегодня пришлось стать свидетелем того, что означает «любить отчаянно». У Норриса не было слов, не было даже критики на этот раз. Он не знал, что сказать прессе после окончания заезда, и чувствовал себя мега-тупо. Макс был его соперником, как и Оскар. Шарлю победа в сезоне уже не светила. Но никогда ранее он не видел такой самоотверженности, смелости другого гонщика. Шарль буквально выжал из своего Феррари всё, что мог. И даже больше… Подиум. Гимн Нидерландов. Гимн Австрии. Кубок. Медаль. Счастливая улыбка так шла уставшему Максу. Слева от него на подиуме стоял его парень. Истинный герой этой гонки, которому интернет посвятил и посвятит миллион постов и рилсов. И это было справедливо. Отвернувшись от Ландо, Макс радостно поливал Шарля шампанским. Тот не был на подиуме аж шесть Гран-при, и заслужил этот потрясающий момент. — Макс, прекрати, — смеялся Шарль, даже не стараясь скрыться от струи пенящегося напитка. — Я, хах... — Ферстаппена и вовсе обливали Моэтом со всех сторон. — Я не могу, Чарли, я на седьмом небе, любовь! И тут в голове Шарля сразу возникло яркое воспоминание — слова Макса, которые тот сказал с такой уверенностью в голосе во время их домашнего ужина в апартаментах Ферстаппена в Монако: «И всё будет супер, любовь». Тогда Шарлю казалось, что Макс просто его успокаивает, заверяет, как и подобало настоящему партнёру. Монегаск и не догадывался тогда, что слова его парня станут предсказанием, которому было суждено сбыться. Облитый шампанским и облепленный красивым конфетти, Макс подал Шарлю руку, помогая тому спуститься с подиума. Победа так шла им — им обоим. Толпа где-то внизу, в Parc Fermé, ликовала. Сходила с ума! Все взгляды были прикованы к ним, но для этих двоих гонщиков весь гул умолк на короткое мгновение. Макс перебегал взглядом от одного зрачка Шарля к другому. Такой красивый, неземной Шарль. Из соперника, друга, потрясающего гонщика он превратился в его частичку и стал смыслом его жизни. Максу не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Не хотелось думать о новой встрече с прессой, об условностях в виде фотосессий. Всё, чего ему хотелось сейчас, — это носить своего парня на руках. Может, на следующем Гран-при? Они объявят всему миру о своей помолвке? Только время покажет.  Они и так слишком многое делили со своими фанатами и зрителями. Всего лишь пять гонок и два спринта оставались впереди, и ни Макс, ни Шарль никогда раньше не ощущали себя настолько окрылёнными. И дело было совсем не в Red Bull. Ну или… не только в нём.