Jump

— Чшш. — Лиса гладит шёлковое бедро, успокаивая и пригвоздяя плотнее к своим, принуждает насладиться до конца, полностью раствориться. Комната в кромешной темноте, и включённой фиолетовой подсветке, которая работает как вариация, такого себе ночника, заменяя грубый свет лампы, на мягкий, приглушённый, всё же позволяя видеть, даже в полностью изолированной комнате. Дженни хнычет в её руках, выкручиваясь и корчась, она не знает куда себя деть. Икру сводит судорогой, посылая вибрации в таз, дополняя и так зудящее чувство освобождения. Волосы растрёпанные, спадают на лицо, закрывая его, кажутся сальными, но лишь из-за этих «физических упражнений». Руками упирается в грудную клетку младшей, всё ещё стесняясь касаться груди и кожи чужого тела в целом. Душит глубоко, стараясь успокоиться, научиться дышать по новому. Вагина сладостно пульсирует, всасывая в себя, старается удержать, жадная и ненасытная.

***

«Никогда не получала оргазм» — для Манобан звучало как грёбаный личный вызов. На самом деле, это было словно люди просто игнорировали существование алмазов или нефти. Просто абсурдно и с огромными потерями для мира. Девушка считала что просто обязана, исправить подобное дерьмо и стать таким себе Моисеем. Примерно так, если в кратце, они оказались в сложившейся ситуации.

***

Отдышавшись, руки окрепли и Дженни выровнялась, её чёткая осанка, вызывающе демонстрировала аккуратную небольшую грудь, которую слегка обрамляли кончики волос. Маленькие соски топорщились, было видно как стаи мурашек бегали по всему её телу, словно было холодно. Но правда в том, что было запредельно жарко! Манобан приподняла бёдра на пробу, вгоняя страпон ещё сильнее, хотелось глубже, но шейка матки как камень на пути, не позволяла таких свершений. Низ живота старшей тянуло истомой, сравнимой с болезненной менструацией, но эта тяжесть сейчас была щекотной, распаляющей. Ким повела бёдрами из стороны в сторону, совершая круговые движения, после чего сама приподнялась и осела вновь. Лиса, сжала груди в руках, расслабляя ноги, позволив Дженни использовать, закреплённую на ней ремнями, игрушку. Чем девушка и воспользовалась. Грудная клетка жадно сжималась, хватая воздух, она закусывал нижнюю губу, облизывала и высасывала ту в себя, не знаю куда спрятаться от ощущений. Вскоре, на грани сознания, когда фрикции её тела замедлились, младшая, снова задвигала тазом вбивая внушительный страпон в пизду Дженни. Та, закинув голову назад, осталась в руках как тряпичная кукла, позволив, в свою очередь, уже использовать себя. Манобан ебала его грубо и быстро, не замедляя темп, лишь наращивая и тараня уже покрасневшую дырочку темноволосой. Девушка нуждалась в ярком сквирте, ей так хотелось увидеть абсолютно истощенное оргазмами, тело старшей. Лалиса добавила к внутренней стимуляции и внешнюю, она вывернула руку так, чтобы ладонь лежала на впалом животе, а большой палец мог надрачивать вспухший клитор. Перед ней уже не было человека, лишь тело, даже состояние, потерянное в собственных криках и конвульсиях. Затуманенный разум ничего не диктовал, лишь вёл её, как мотылька, на свет. Мерцающий, окутывающий свет. Наконец взорвавшись, её ядерной волной скинули с игрушки, сворачивая калачиком у длинных ног младшей. Дженни лежала в одной позе, но её мышцы продолжали дрожать, проверяя жива ли хозяйка центрального управления. Тонкий риск, давал понять что да, «я здесь». Кажется впервые именно Я — здесь.

***

Дженни спокойно посапывает в подушку, Лалиса трижды убеждается в этом прежде чем встать. Она идёт прямо от своей половины кровати, к шкафу у окна, где был поставлен её телефон. Запись шла слишком долго, но она учла эту возможность заранее, оставляя его с подключённым павербанком. Не желая сначала пересматривать, она находит нужный номер, отправляя шоу его непосредственному зрителю, тому, ради кого оно было создано, с коротким сообщением «Проблема была не в ней, гнида!»