Ты меня бесишь!

***

Pov Энид Приближающееся полнолуние выводит из себя просто за считанные секунды. Этот несносный Бруно даже не догадывается поддержать меня, поглощенный собственной гипервозбужденностью перед полнолунием. Несчастный Аякс все еще лелеет надежды, досаждая мне своими игрушками да конфетами. Если он не в курсе, я на диете! А Аддамс. О, она вообще отдельный источник несчастний и моего праведного гнева. Прямо сейчас она имеет право сидеть ко мне спиной, печатая свой кровавый роман в оверсайз футболке, что будто специально оголяет шею брюнетки, в которую я мечтаю впиться клыками из-за этого раздражающего клацанья печатной машинки. Эта девушка так вывела меня из себя, что я уже не уверена, что когда-то вернусь обратно. И глядя на нее я убеждаюсь в одном — как же, сука, она разозлила меня. Мой глаз дергается и самоконтроль летит к чертям. Я просила. Просила не бесить меня!

За неделю до этого.

Pov Автор Уэнсдей как ни в чем не бывало упражнялась в фехтовании, мастерски обходя незадачливого Аякса шпагой и больно ударяя по предплечью парня своим орудием, выбивая из его дрожащих рук школьную шпагу. Ее сосредоточенный взгляд даже на мгновение не бросился к блондинистоволосой девушке, что украдкой следила за боем, с болезненным наслаждением наблюдая за поражением горгоны. Аддамс как всегда безупречна. — Прекрати отвлекаться, Петрополус. Хотя тебе даже полная сосредоточенность не поможет. — ужалила парня фразой брюнетка с истинно скучающим взглядом. Неожиданно ее окликнули, а бьющаяся с Бьянкой Энид остановилась, наблюдая за происходящим с внутренним напряжением. — Может найдешь себе равного соперника? — Барклай встает перед девушкой, пока Аякс молчаливо уступает девушке, что уже с вызовом подняла шпагу и едва махнула ей. Брови Аддамс дрогнули всего на мгновение, отражая легкую издевку на мраморном лице и ее шпаги притворно-осторожно коснулась чужая шпага. Все знали, что это касание не трусливой мышки, а ядовитой кобры, что готова броситься и глубоко вонзить свои ядовитые клыки в любой момент. — Не вижу здесь таковых. — команда тренера Влада прозвучала чисто для официальности. Между двумя бьющимися уже давно образовался коннект, обозначающий для них начало боя — ревностный светлый взгляд схлестнулся с ехидными шоколадными льдами. Нет смысла рассказывать о волшебстве поединка между двумя девушками и, собственно, о победе Уэнсдей. Резко пригнувшись, Аддамс поставила грязную подножку, об которую Бьянка встретила свое поражение. На ее возмущенный взгляд, Уэнсдей лишь приставила шпагу к самой шее сирены, едва не надавливая, но опасно касаясь темной кожи. Скучающе обведя побежденную презренным взглядом, от которого кипела кровь в жилах, Аддамс ответила. — Довольна публичным унижением? Как я и говорила, здесь нет хоть каплю достойных соперников. — Синклер, как добросовестная подруга, коей она не являлась Бьянке и как сдержанная волчица перед наступающим полнолунием, выступила, невесть с чего набрасываясь на свою так то — подругу. — Ну, нас не учили фехтованию под страхом смерти, к тому же нарциссы вроде тебя часто прячут свои слабости. — все удивленно перевели взгляд на парочку. Обычно улыбчивая Энид вдруг разбрасывается ехидно-язвительными фразами, да не в абы кого, а в саму Уэнсдей. Шоколадные иглы пронзили небесные глаза и Синклер почувствовала как внутри нее что-то скрутили. Она смогла если не задеть, то подцепить Аддамс. — И это только доказывает ничтожность вашего обучения. У меня же нет слабых сторон, кроме тебя — Синклер. — гробовая тишина прервалась удивленным присвистыванием и тихими перешептываниями, пока сама же обладательница красивой фамилии вспыхнула из ниоткуда взявшейся яростью. Pov Энид Я ее слабость?! Что она хочет сказать этим? Что я слабая?! Или что она хочет избавиться от меня, как от своей слабости?! Мысль, что Уэнсдей хочет избавиться от меня, холодом облила позвоночник и я выпрямилась, подходя к ну явно издевающейся Аддамс, чтобы прошипеть ей в лицо. Я ни за что не позволю ей избавиться от меня. Я докажу ей, что я — не ее слабость. Pov Автор Волчица злобно рычит в мраморное лицо, что не выражает никакой эмоции, лишь мельком оценив то, что Энид дьявольски сильно нарушила ее установки о личных границах, дыша ей в губы. — Слабость? С каких это пор ты считаешь меня… — тут Синклер выпустила когти, которые поднесла к шее брюнетки и едва коснулась ими нежной кожи -… слабой? — в глазах Аддамс плясали чертики. Она обожала выводить людей из себя, чтобы потом наблюдать за их истинной сущностью. Хладнокровная и любящая Мортиша уже вдоволь натерпелась таких изводящих игр дочери и последняя такая, с нечеловеческой манипуляцией через бабушку, едва не свела мрачную жрицу любви в радужный бассейн с ароматическими бомбочками для ванн. Сейчас же своим играм Уэнсдей решила подвергнуть свою с недавних пор очень уж сильно необходимую розовую занозу в заднице. Приблизившись к Синклер и резко насадившись горлом на когти блондинки, Уэнсдей ухмыльнулась и сказала, вынуждая Энид резко отпрянуть, втягивая когти. Pov Энид — А ты докажи мне, что сильная. Докажи, что не являешься моей слабостью. — и окончательно убивает меня ее дьявольски медленная, но такая чертовски притягательная ухмылка. Я буквально вижу как поднимается уголок ее чуть пухлых губ, отмечая на бледном лице такую редкую, но безумно манкую ухмылку и ярость вспыхивает во мне с утроенной силой. Аддамс даже ухмыляется, лишь бы сильнее разозлить меня! Ухмыляется! В голове неожиданно проносятся картинки, где эта чертова ухмылка сменяется приоткрытыми губам с которых срывается стон и я буквально чувствую каменеющий узел внизу и зуд между ног. Я больше не неуверенная в себе девчонка. Я самодостаточная девушка, которая забирает себе то, что хочет — а я хочу Уэнсдей Аддамс. Pov Автор Из фехтовального зала Уэнсдей удаляется не одна. За ней семенит девчушка Агнес, увидевшая в мрачной готке своего кумира, что лишь сильнее бесит Синклер, что уже скрипит зубами от злости. Спустя пару дней. Настрой Синклер был если не в ровень, то явно не меньше, чем у самой Аддамс, когда она намеревается найти новую улику к очередному нераскрытому делу. Любая позитивность и наивность окончательно исчезли из характера Синклер, что не могла понять что с ней — сломанная психика или недотрах. Однако ни то, ни то не воодушевляли блондинку, поэтому прямо сейчас она решила пойти ва-банк. Новый директор собирает всех учеников в актовом зале и посещение обязательно, но так как сразу после блондинка планирует пойти с друзьями оторваться в клубе, она решает нарядиться сразу. Да, с ее одеянием ее могут выпереть из актового зала даже не пустив, но блондинка надеется прокрасться в самый отдаленный и темный угол зала, чтобы спокойно пересидеть там и потом сразу рвануть в клуб. Синклер уже взрослая. 18 лет пробили хоть не так давно, но все же пробили и, чем черт не шутит, крышу Энид хоть немного, но снесло. И частично причастной к этому стала темноволосая кареглазка, так бесяче-соблазнительно издевающаяся над волчицей. Нацепив на себя кислотно розовый топ и такую же юбку, Синклер задумчиво остановилась перед зеркалом — слишком ванильно. А Энид не хочет выглядеть так уж безобидно, как сейчас. В голове мелькает идея и девушка скорее бежит к своему шкафу, чтобы выудить то, что она купила в импульсивном порыве во время месячных и так ни разу еще не надела. Бедра и ноги голубоглазки обтянули невероятно сексуальные аксессуары с истинно импотентным названием — портупеи, что при детальном описании вновь приобретали шарм изысканности. Тонкие кожанные ремешки с металлическими кольцами контрастно обхватывали молочную кожу и подчеркивали то что нужно — ну дьявольски красивые, кое-кто даже сказал бы, вкусные бедра и не менее изящные ножки блондинки. Но на, упаси господи, портупеях блондинка не стала останавливаться. На шею сел черный чокер, а поверх своего розового топа Энид набросила черную сетку, не скрывающую ровным счетом ничего, но хотя бы дающую иллюзию верхней одежды. Миниюбка была настолько короткой, что сядь девушка куда-нибудь, она непременно бы приземлилась на счастливую поверхность совсем не тканью юбки, но девушку это совершенно не смущало. От Бруно любви не добиться, от Аякса ее девушка даже не хотела, так что прямо сейчас она решила взять быка за рога и подцепить кого-нибудь в клубе. Дерзко, круто, непривычно. Прежняя Энид бы ни за что такое не сделала, но с появлением у нее стабильных обращений ее либидо взлетело до каких-то непомерных значений, так что удовлетворять его своими силами Синклер уже не могла. В голубых глазах промелькнуло сомнение и страх, когда она осмотрела свое до ужаса открытое, но непристойно соблазнительное тело и неожиданно поняла, что черный ей к лицу. Даже больше. Черный идеально подходит к ее телу. Бросив взгляд на темную половину их комнаты, Синклер тяжело вздохнула — ее соседки не было, что было и плюсом, и минусом одновременно. Раздраженно фыркнув, Энид резко развернулась и, подойдя к своей кровати, выудила из-под нее нереальные черные ботфорты с миллионом шнурков, но на деле, с легкой молнией на боку. Аккуратная ножка скрылась в черной ткани и звук молнии эхом раздался в комнате. Пара минут хитрых манипуляций и привычная розовая тушь сменилась черной, от чего взгляд голубых глаз стал еще выразительнее и коварнее — казалось, Энид может заарканить кого угодно одними лишь глазами. Довольно ухмыльнувшись, Синклер осмотрела себя с ног до головы и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Уэнсдей Аддамс сидела на самых задворках актового зала, едва ли мирясь с участью присутствовать на этом сборище, по ее мнению, идиотов. В ее планах был писательский час, еженедельная пытка случайных неверморцев в лесу и хотя бы одна глава в книге с детальным расчленением. Словом, дел у нее было по горло и тратить свое ценное время на это, она совершенно не собиралась, а увидев как в актовый зал прокрадывается, словно мышь, знакомая девушка, Аддамс едва сдержалась от того чтобы не нырнуть под кресла. Темноволосая сидела в самом конце с самого краю, а рядом с ней уже спал какой-то ленивый неверморец совершенно не реагируя на громкую речь директора. Аддамс одновременно радовалась и проклинала свое место у прохода. С одной стороны она сидит с краю, значит Синклер ее точно заметит, и плевать что она в черном худи и джинсах сидит в тени актового зала, она знает, что Синклер ее увидит. Она всегда видела. С другой же, раз она сидит с краю, а место рядом с ней занято, значит она может не наслаждаться обществом блондинки. Кстати о блондинке. Pov Уэнсдей Мои руки до треска сдавили подлокотники, когда я увидела в чем Синклер соизволила явиться. Рот сам по себе заполнился слюной, а ледяная кровь в жилах нагрелась едва ли не до нормальной температуры тела. Ярость вспыхнула во мне, бесконтрольным огнем выжигая все мысли кроме одной — этот соблазнительный вид достается не мне одной. Я раздраженно выдохнула, пытаясь совладать с диким возбуждением, кривыми граблями прочесавшем путь от сердца к промежности, и недовольно поджала губы, сдерживая хриплое шипение проклятий в адрес блондинки. Pov Автор Энид увидела Аддамс там где и ожидала и не ожидала одновременно. Волчица вообще не предполагала, что Уэнсдей вдруг заявится на такое мероприятие, но обнаружить ее с самого краю на галерке было вполне себе ожидаемо. Неожиданно в голове молодой волчицы что-то щелкнуло и, уже привычно опустив взгляд на губы темноволосой, она увидела то, что пробило все стены самоконтроля — ловкий язычок быстро прошелся по губам, облизывая их, а Синклер буквально услышала как вечно спокойное сердце Аддамс два раза с силой ударило по ребрам. На губах растянулась довольная ухмылка — она определенно впечатлила Аддамс. Но уже решив для себя, что она, черт возьми, оборотень, машина для убийств, она довольно ухмыльнулась и с грацией кошки направилась к галерке. Прямиком к напрягшейся Аддамс. Pov Уэнсдей — Не занято? А в прочем мне плевать. — мурлыкнула, ну действительно промурчала Синклер и черт побери уселась на мои колени, проигнорировав мой убийственный взгляд. Я быстро посмотрела на парня рядом, но тот спал как убитый, что меня немного обрадовало. Хотя если бы он был бодрый, не думаю, что девушка рискнула бы проворачивать такое. — Слезь с меня. — сдержанно говорю я, наблюдая за тем как она едва ерзает на моих коленях, после чего совершенно спокойно выдает. — Неа, мне и так удобно. — я вспыхиваю, эта чертовка опоздала, вырядилась как в клуб и нагло уселась на моих коленях! Я сдержанно рычу и резко хватаю девушку за талию, намереваясь спихнуть с себя, пока дышу ей практически в шею злобное высказывание. — Слезь с меня сейчас же, Синклер. — но девушка только резко вздрагивает, когда мои руки касаются ее талии и что есть силы сопротивляется моему толчку от себя. И у нее это получается. Я не выдерживаю и расслабляю руки, из-за чего она черт возьми проезжается по моим ногам и упирается спиной мне в грудь, теперь уже окончательно усаживаясь на моих ногах, а если чертовски точнее — на бедрах. — Руки, Аддамс. — слышу я ее хриплый полушепот и замираю под ней. В ее голосе проскользнули металлические нотки, которыми она, будто крючками, прицепила меня к стулу, вынуждая медленно отнять руки от ее оголенной талии. Когда я послушно убрала руки, положив их на подлокотники и буквально грудью ощущая как бьется ее сердце, она довольно хмыкнула и… сука… поерзала на моих бедрах. Я готова поклясться всей родословной Аддамсов, что ее юбка была настолько короткая, что сидела она явно не на ней. От осознания, что нас разделяют только наше нижнее белье и мои джинсы, я едва не взвыла. Синклер чертовски сильно дурманила мои мозги, превращая их из смертельно опасного органа в вялую лужицу нейронов. Я уже и забыла, когда позволила блондинке вот так вот сидеть на мне, полностью увлеченная своим самоконтролем и одновременно изучением тела на мне. Я не трогала девушку, но зато вдволь рассматривала. — Хватит дышать мне в шею. — сипло выдает девушка посреди мероприятия и я чувствую как она ерзает на моих бедрах. Ее движения эхом отдаются во мне и я едва ли не рычу, чудом удерживая руки на подлокотниках. Я хочу схватить ее бедра, чтобы остановить эту пытку, но прекрасно знаю, что тем самым начну новую, черт знает, чем кончущуюся. — Ты сидишь на мне. Мне некуда больше дышать. — парирую я, нарочно выпрямляясь и прижимаясь к ней всем телом, чтобы еще жарче выдохнуть ей в шею. — Если бы ты слезла с меня, мое дыхание на твоей шее тебя бы не беспокоило. — я нарочно хладнокровно-обольстительно шепчу ей это практически на ухо, довольно ухмыляясь. Пусть мне нельзя ее трогать, я могу справиться и словами. Стоп. А с каких пор мне вообще стало необходимо ее трогать? Pov Энид От осознания, что я, черт возьми, сижу на самой Уэнсдей Аддамс, мне хочется пищать от счастья, но и вместе с этим я готова придушить девушку. Она определенно знает что делает, вот так вот шепча мне в шею и опаляя ее своим неестественно для Уэнсдей горячим дыханием, а от температуры между нашими телами я готова вот-вот кончить, так зудяще-нестерпимо мне хотелось почувствовать ее руки на себе. И как же она бесит меня этим издевательством над моим либидо, которое по сравнению с ее, просто как Эверест с Марианской впадиной. Боже, впадина… Pov Автор Энид вымученно приподняла глаза наверх, словно просила всевышние силы о чем-то, а потом резко развернулась, находя довольное лицо Аддамс и крепко целуя чуть пухлые губы. Мгновение спустя Синклер уже наплевала на все и резко развернувшись на любимых бедрах, схватила Аддамс за щеки, врываясь в ее рот своим языком и тихо постанывая, потому что Уэнсдей ни секунды не медля опустила свои потеплевшие и даже распалившиеся руки на талию Энид и нахально придвинула ее к себе, сталкивая их тела уже окончательно вплотную и плавя кожу девушки от прикосновений. Оторвались девушки так же резко как и примкнули друг к другу, но чека уже была сорвана и возвращаться их крыши явно не планировали, отдавая бразды правления их инстинктам. Чувствами эту дикую сместь ненависти, желания, любви и страсти язык не повернется назвать. Энид быстро встала с колен Аддамс, что поселило в ее груди мимолетную пустоту и тут же уселась вновь, но уже лицом к брюнетке, соблазнительно раздвинув ноги и вновь крепко целуя. Синклер не думала что делала, казалось, она вообще не осознавала что делала, но это не было им нужно, потому что ситуация у Аддамс была совершенно аналогичная. Нахально опустив руки на ягодицы голубоглазки, Уэнсдей не сильно, но уверенно сжала их, придвигая девушку чуть ближе к себе и вынуждая раздвинуть ноги чуть шире. Оторвавшись от замеревшей от такой наглости блондинки, Уэнсдей разорвала тонкую ниточку слюны и резко примкнула к шее волчицы, нежно целуя и следом болезненно кусая. Но кусая лишь за тем, чтобы оборвать стон голубоглазки сладким хрипом — Синклер зашлась в оргазме, прикрыв ладонью рот. Аддамс буквально чувствовала как пульсирует промежность Синклер. И ведь она даже не касалась ее там. С хлюпом оторвавшись от шеи девушки, Аддамс довольно ухмыляется и резко встает, разворачиваясь и усаживая Синклер на кресло. Непонимающая блондинка едва приходит в себя от пусть и слабого, но оргазма, как ее свободную от рта руку крепко хватают и прижимают к подлокотнику, пока нагло разводят ее ноги и бесцеремонно касаются ее промежности. В темноте, на самой галерке, директору не видно, что младшая Аддамс стоит перед креслом, уперевшись в него одним коленом и довольно наклоняясь над сидящей в нем девушкой, пока уже дерзко отодвигает в сторону ткань белых кружевных трусиков и с легкостью надавливает на клитор. Голубые глаза расширяются и девушка подавляет стон, захлебнувшись в хрипе наслаждения. Аддамс знает на что давить. Она всегда знала на что давить. Пара минут дьявольского мучения и в нее проникают сразу два пальца. Легкая боль на мгновение отрезвляет блондинку, но уже поздно что-либо предпринимать, кроме как пошире раздвинуть ноги и надеяться, что сосед крепко спит. Уэнсдей работает рукой профессионально-грубо. Именно так, как не хватает Энид. Именно так, как ей нужно. Финальные грубые толчки, стимулирующие область G внутри девушки и новый стон Энид Уэнсдей обрывает грубым поцелуем, на который Синклер незамедлительно отвечает, обвив свободными руками шею брюнетки и притягивая к себе. Большой палец бессовестно помассировал клитор и волчица взорвалась. Резко оторвавшись от вкусных губ, она сладко простонала, едва успевая попасть в ритм общих аплодисментов и задрожала в долгожданном грубом оргазме. Уэнсдей тут же выскользнула из девушки, мешая ее лону сжиматься вокруг собственных пальцев, из-за чего оргазм ощущался немного неполным. Пока Энид пыталась прийти в себя, Уэнсдей заботливо сдвинула ее ноги вместе, так как сосед уже сонно промаргивался, разбуженный хлопками, и, наклонившись к расслабленному лицу волчицы, тихо ухмыльнулась. — Плохо пока получается доказать, что ты не моя слабость, Синклер. — и девушка тут же отрывается от приходящей в себя волчицы, довольно улыбаясь и уходя из актового зала. Энид разочарованно стонет и кричит вслед брюнетке. — Аддамс… сука! — нет, она не назвала кареглазую фурию самкой собаки, хотя порой очень хотела это сделать. Литературный жаргон вылетел из ее рта вовсе не в адрес, брюнетки, ну, может частично. Голубоглазая блондинка сетовала на свой проигрыш. Пусть и такой сладкий, но проигрыш.

Наше время

Pov Энид Я в два прыжка оказываюсь позади Аддамс и, резко схватив спинку кресла, грубо кручу на себя, отрывая Уэнсдей от писанины и обращая ее недовольный взгляд ко мне. — Ничего не хочешь объяснить? — рычу я, едва сдерживаясь от того, чтобы не разорвать девушку. Аддамс скрещивает руки на груди и выгибает одну бровь, вынуждая меня объясняться. Черт, бесит! — Что произошло в актовом зале и почему ты избегаешь меня теперь? — Уэнсдей хмыкает, а меня всю уже трясет от злости. Я неровно дышу, вдыхая запах ее духов, шампуня, тела и мне просто сносит крышу. Я в бешенстве. — Ничего особенного, просто ты провалила попытку доказать мне, что не моя слабость. — я резко отрываюсь от девушки, вскинув руки с выскочившими когтями и злобно рыча. — Я не твоя слабость! Я не слабая! — Уэнсдей довольно ухмыляется и говорит, чувствуя себя в полной власти надо мной, пока я рву и мечу в бешенстве. — Я никогда не называла тебя слабой. — я уже собираюсь опровергуть ее, как неожиданно замираю с осознанием. Она права. Она ни разу не называла меня слабой. Но кем же тогда… -Я назвала тебя — моей слабостью. И видимо даже после актового зала, до тебя это не дошло, ревнивая ты бестия. — вновь ухмыльнулась Аддамс, вытягивая из меня нитки и плетя все что ей вздумается, пока я ошарашенно смотрю на нее, чувствуя как гнев на нее начинает трансформироваться во что-то другое. — То есть я тебе нравлюсь и ты имеешь наглость мучить меня, зная, что тоже мне нравишься? — я угрожающе надвигаюсь на нее, чувствуя как волк внутри злобно рычит, как вдруг Аддамс резко встает, заставляя меня испуганно замереть на месте. — Ага, потому что мне чертовски нравится дразнить тебя и наблюдать за тем как ты сходишь с ума, от осознания, что ты моя волчица. — Уэнсдей резко кладет руки на мою талию и прижимает к себе, заставляя испуганно моргнуть, но она уже уверенно целует меня, с присущей ей легкой грубостью. Она все это время не просто бесила меня. Она манипулировала мной. Игралась как игрушкой. Своей любимой игрушкой. Pov Автор Энид грубо отвечает на поцелуй, закинув руки за плечи Уэнсдей и прижимаясь вплотную к девушке. Уже через пару минут в комнате разносились сладкие стоны, смешанные с агрессивным рычанием. Ненависть крепко сплелась с любовью.